Забытое лето

      Эльнат уже давно не помнит что-то хорошее, что было в её жизни. Тень, отброшенная на неё, не позволяла выйти на солнце. Да и не было солнце в то время, когда Пожиратели Смерти без разбору убивали на улицах. То бессилие, испытываемое при каждом пробуждение, окутывало как одеялом, словно говорило: поспи ещё. Но нельзя же спать вечно, ведь так?       Стены родного дома давили как перетянутый корсет. Она могла дышать лишь через раз и то короткими вздохами. Величественные портреты родственников взирали на неё словно с каким-то презрением. Часто Эльнат думала, что выглядит дурно, пусть и все кругом ей говорят, что истинно блэковская красота в ней, как ни в ком другом.       Эльнат знает, что она похожа на своего отца и это пугает не только ее мать, но и её саму. Она уже не верит, что в ней достаточно того безумного чувства страха, чтоб не сунуться Эпсилону под палочку в гневе. Чтоб Круцио обожгло своей болью плечи и забрало то ощущение бесполезности. Она сидит в поместье словно в золотой клетке, от которой у неё есть ключ, но она почему-то не рвется на свободу.       – Сколько твоей девчонки, Эпсилон? – мужской старческий голос, принадлежащий величественному высокому мужчине с длинными седыми кудрявыми волосами на портрете – её деду, Регулусу Блэку I, внушал страх.       – Шестнадцать, отец, – Эпсилон, высокий, худой с короткими черными волосами, чертами лица похожий на своего отца, кажется в эти минуты спокойным и покорным. Он уважал своего отца, но не свою семью.       – Она помолвлена? – такой привычный вопрос, который Эльнат так не хочет слышать, но все равно он обрушается на неё, подслушивающую в темном коридоре.       – Пока нет, я веду переговоры на этот счет с Вальбургой.       – Не затягивай с этим, юность и красота слишком коротки, чтоб можно было ждать.       Эльнат молча уходит в свою комнату. У неё нет слез, нет паники. Только бесконечное чувство пустоты в груди. Ей никто не может помочь.       Синтия, её мать, холодна и безразлична к её судьбе. У этой несчастной и жалкой женщины в свое время не было выбора и сейчас она просто доживает свою жизнь в атмосфере брезгливости и высокомерия. От Эпсилона этим разит за километр. Что уж скрывать – Эльнат сама такая.       Блэков учат быть безразличным и неуязвимыми, но безразличия к себе Эльнат простить не может. В ледяном замки, в который превратилось их поместье, не хватает чего-то теплого и родного. Эльнат чувствует, что это угнетение все больше и больше оседает на её плечи.       Иногда она так чертовски завидует Сириусу, что ненавидит его. Тот живет припеваюче у Поттеров уже полтора года. Не знает больше никаких мучений, каких-то обязанностей и выборов. Он уже сделал свой выбор. И Эльнат слишком труслива, чтоб сделать точно так же.       Да и куда ей идти? Дядя Альфард не примет ее у себя, как Сириуса год назад, потому что он умер.       В моменты полнейшего отчаянья Эльнат думает о матери. О том, что без неё Синтия совсем погибнет с деспотом-мужем. Эпсилон позволял себе слишком много, но мать почему-то держалась. Эльнат редкими ночами плакала, когда понимала, что тоже не смогла бы полюбить ребенка, который был внешне полной копией тирана, что портил ей жизнь уже какое десятилетие.       Иногда, когда отец был в отъезде, на Эльнат настигало чувство полного отчаянья и она приходила в комнату к своей матери. Тогда в её вечно пустых глазах загорался свет и какое-то чувство жалости к Эльнат. Эльнат было достаточно даже этого. Простого прикосновения к макушке и вечного молчания.       – А что если мы уйдем отсюда насовсем? – это уже долго сидит в ней.       – Боюсь, это невозможно, – голос матери не звучит надломленно. В её глазах полное смирение. – Он найдет нас и вернет обратно. Тогда будет совсем плохо.       – А разве сейчас хорошо? – изумляется Эльнат. – Представь, что я не выйду замуж, смогу уйти отсюда и купить дом, который будет надежно защищен… Тогда, я приду за тобой, ты пойдешь со мной?       – Мечты это не плохо, Нат, – так зовет её только Синтия. Она вновь проводит ладонью по курчавым волосам. – Главное, не забывать, что они не всегда становятся правдой.       Эльнат вспоминает об этом каждый раз и в груди будто что-то сгорает. Так болезненно и долго, словно зацикливая эти мучения в бесконечность.       Она встает с кровати и подходит к столу, бездумно что-то ища на книжных полках, стоящих рядом. Берет первую попавшуюся пыльную книгу, открывает и её глаза наталкиваются на что-то слишком знакомое.       На колдографии изображена она. Ей здесь девять. Она это определяет по дате фотографии. «1970 год, лето на даче в Ирландии» – гласит размашистый почерк, когда-то принадлежавший дяде Альфарду. Он, к слову, стоит на фото совсем рядом с ней. Еще молодой, улыбается своей невозможной улыбкой и обнимает её и маленького Сириуса, что держит за руку Регулуса, за плечи. За их спинами небольшой двухэтажный дом из камня.       – А как происходит так, что резко становится жарко или холодно? – внезапно спрашивает детский голос, принадлежащий Сириусу. Он поворачивается к кузине, а та лишь пожимает плечиками, поудобнее устраиваясь под ветвями дерева. Они уже который день здесь прятались от солнца.       – Дядя, наверное, знает, – говорит ему она, замечая озабоченность этим вопросом. Ей и самой становится интересно. – Может спросим?       – Пошли! – Сириус словно только и ждет этого предложения.       Он вскакивает, поспешно отряхивая свою легонькую рубашку от пыли и протягивает Эльнат руку, помогая встать.       Они за руку бегут в дом, в котором зной ощущается не так остро. Дядю Альфарда они находят в библиотеке вместе с Регулусом. Тот молча сидит рядом с дядей, заинтересовано читая какую-то книжку.       – Дядь Альфард! – кричит Сириус едва появляясь в дверях. – Скажи, а ты знаешь почему становится жарко или холодно?       Дядя отвлекается от своих дел добродушно глядя на племянников. Он объясняет, что дело в циклонах и антициклонах, пытается разъяснить, что они из себя представляют и смеется с изменяющихся лиц своих племянников.       – Может вы бы хотели мороженое? – Альфард переводит тему и сразу же слышит три радостных возгласа. Даже скромный Регулус радуется предложению.       Сириус и Эльнат вместе несутся в столовой, а Регулус едва поспевает за ними, перепрыгивая ступеньки. Тишину дома рассекает детский смех и голоса. Эльнат и Регулус начинают спорить о том, кто какое мороженое будет, а Сириус лишь обещает ей дать попробовать свое…       – Госпожа, ваш отец ожидает вас на ужин, – воспоминание обрывается хлопком аппарции одного из эльфов.       Эльнат пару раз моргает и захлопывает книгу, убирая на место.       Надо же, как это это было давно.. Тогда Сириус, Регулус и она общались нормально, дядя был жив и дышалось легче.       Теперь Эльнат осталась совершенно одна. Со своими несбыточными мечтами, страхами и расколотым сердцем, которое билось не из-за желания жить, а из-за попытки выжить в поместье Блэков ещё хоть чуть-чуть.