Пахнет кровью

Задравшаяся кофта на спине цепляется о грубую стену, когда Джунхан плавно оседает на пол, уткнувшись лицом в собственные колени. Сердце вздрагивало каждый раз от любого шороха или колебания темноты, в которой воображение рисовало вытянутые силуэты. Он чувствовал себя жалким и беспомощным в окружении холодного бетона совсем незнакомого ему подвала. Сынмин давно перестал искать, но Хан знает, что выбраться не выйдет. Карие глаза щурятся во мрак, а нос тяжелыми отрывками втягивает влажный воздух. Утирая рукавом дорожки от слез на щеках, Хёнджун пытается прижаться лопатками поближе к углу одной из комнат подвала, в которую забежал наугад. Пульс бьет в уши эхом, кажется звонче с каждым мгновеньем. В голове пусто; ровно также, как и в этой темени коридоров. В животе заныл страх, кричащий, повторяющий из раза в раз не выходить из укромного уголка, который, по ощущениям, навязанным мозгом, был сейчас безопаснее всего.

Ровно два часа назад он не подозревал, что будет на волоске от своей смерти. И Джунхан отдал бы все, лишь бы вернуться в прошлое и послать нахуй мечту об учебе за границей.

Дом большой, светлый, приветливый внешне. Выглядит строго, колоритно. Шкафы, застекленные прозрачными стеклами, возвышаются под самый потолок. Все вылизано до блеска, так, что Хан видел собственное отражение в глянцевом мраморе столешницы. Это – резкий контраст с привычными хрущевками, пыльными коврами на стенах и запахом старья, осевшим на полках шифоньеров. Юноша даже не смел сесть на обшитое бархатом кресло, словно боясь испачкать его собственной простотою и скромностью. Хозяин дома соответствовал интерьеру на все сто. в аккуратном строгом костюме, иссиня черном, блестящем на ярком белом свету гостиной. Высокий, с приподнятой головой и держащий спину прямой. Джунхан казался маленьким забитым мальчиком на его фоне, из которого не вытащить даже слова.

. . .

"Значит, в Канаду хочешь? - после вопроса виснет тишина, пока юноша пытается собраться с духом. Джунхан чувствует на себе лисьего разреза глаза, которые выжигают душу уже битую минуту. Ему даже кажется, что Сынмин не моргает, когда смотрит на него. "Да, - приподнимает глаза Хан, тут же встречаясь с натянутой полуулыбкой и суженными зрачками, ответно вцепившимися в его взгляд намертво. Лицо Сынмина после чужого подтверждения становится более мягким, словно одобряющим (но не менее пугающим) Формальности. Не сказать, что Хёнджун был рад разговаривать, остался скорее из уважения, которое было подпитано очевидным страхом. Страхом, что родился от странноватой манеры поведения и пристального взгляда Сынмина. Да и разговор этот в целом казался глупыми попытками разбавить тишину. От любезно предложенного чая Хан отказался, сославшись на простое нежелание; последовал косой взгляд от О, а следом тот поджал губы, словно это было самым большим разочарованием в его жизни. Декан все пытался разговорить, создать непринуждённую атмосферу. Но единственное, что служило хоть каким-то успокоением для души, скованной чувством дискомфорта, – мирно спящая в углу вольера красная лисица. Такая пушистая, что казалась в два раза больше из-за объемной шерсти. Она привлекала все внимание на себя, манила белесым кончиком хвоста и острыми ушами. "Я со своей женой подобрал её совсем крохотной, - появляется над самым ухом Сынмин, из-за чего Хан сначала вздрагивает, а потом поднимает глаза на вставшего рядом рослого мужчину, - она ручная." Тот кивает в сторону вольера, словно намекая на то, чтобы Хёнджун вел себя не так боязливо и подошел рассмотреть зверька поближе, если уж очень хочется. Сынмин бегло оглядел худощавую фигуру Джунхана, поджав губы. И, сощурив глаза, как только тот присел робко у лисы, сжал тонкие пальцы в кулаки. Придется в этот раз брать собственными силами, а не полагаться на огромную дозу снотворного в чае, раз уж Хан отказался; О знает, что он сильнее. Специально выбирает того, кто, по его мнению, отпор дать не сможет. Чувствуя взгляд, уткнувшийся в затылок, юношу пробирает до костей. Нутро выжигает. Он впервые чувствует себя таким напряжённым, даже испуганным, находясь рядом с незнакомым человеком. С самого начала он сидел как на иголках в этом ебаном бархатном кресле, считая секунды и моля всех богов, которых только знает о том, чтобы этот жуткий декан побыстрее, блять, заткнулся и наконец отпустил. Выпрямившись резко, даже не ожидая этого от самого себя, Джунхан оглядывается на стоявшего позади с руками за спиной. Его начинает злить это нейтральное лицо Сынмина, будто ничего не произошло. Будто бы не он стоит тут и сверлит взглядом. Покосившись на документы, бережно сложенные в файл, брюнет отшатнулся нелепо на шаг ближе к входной двери, сложив руки по швам и выпрямившись, словно солдат. И это явно Сынмину не нравится. Декан шагает в сторону, становясь за плечом студента, - "Уже собрались уходить?" Голос его звучит удивленно, искренне непонимающим. О сипло выдыхает, стискивая зубы из-за внутреннего раздражения от того, что все идет не так, как вообще должно было: "Я сомневаюсь, что получится." Хану показалось, что его окатили ледяной водой. Он оглядывается через плечо, как только отходит от секундного ступора. Лицо Сынмина никак не поменялось; Та же натянутая улыбка, которая теперь кажется более зловещей, чего не замечал он раньше (или не хотел). Джунхан думал переспросить, понадеяться, что ему послышалось, или декан не так изъяснил. Но слов просто не находилось. Горло сжалось само по себе, будто на него кто-то наступил, из-за чего с трудом он мог дышать, не говоря уже о том, чтобы попытаться выдавить хоть какие-то слова. Глухо звякнув, вытянутой формы ваза шлепнулась на бок, а потом, покатившись, приземлилась на выложенный плиткой пол и рассыпалась на мелкие матовые осколки, когда Джунхан, попятившись, нечаянно задел угол стола. Поднимая глаза, тот рефлекторно вздымает руки над головой, пытаясь закрыться.

Не успел.

Щека заныла, как только костяшки Сынмина со всей силы столкнулись с его лицом. Кожа пульсировала, покалывала, волнами расходилась болью по всему лицу. Сердце звонко застучало, от адреналина закладывает уши. Все звенит, когда второй удар приходится под челюсть, заставляя с грохотом упасть на пол. Хан отчаянно пытается прийти в себя, пытается схватиться за что-нибудь, ударить в ответ. Но у ослепленного болью ударов юноши ничего не выходит. Тот только хрипло вздыхает, упираясь ногами в пол и отползая к ближайшей стене, стараясь прикрыться руками и вжаться в бетон как можно сильнее, словно это поможет. Перед глазами плясали, искажались искорки, а кровь забурлила, закипела в венах, начиная жечь в щеках и челюсти то ли от того, насколько больно, то ли от нервов и страха. Тонкие пальцы декана впутываются в темные волосы. Он сжимает у корней. Крепко. Вырваться так, чтобы не оставить собственный скальп не получится. Резко дернув на себя, О протаскивает юношу по полу, швыряя его в противоположный угол так легко, словно он не весит ничего. Джунхан успевает только невнятно заскулить, чувствуя привкус металла на губах и жмуря глаза. Он ужасно боится боли. Может быть, если бы он все-таки попался на снотворное в чае, было бы не так болезненно. Оказавшись в очередной раз схваченным за волосы, Хёнджун взмахивает беспомощно руками, стараясь оказывать хотя бы какое-то сопротивление Сынмину, что был в два раза сильнее. Хан чувствует, как коснулся костяшками пальцев чего-то твердого, все еще держа глаза зажмуренными. Он слышит характерный звук удара обо что-то, прежде чем О еле зарокотал в негодовании, хватаясь за разбитый нос. Проведя кончиками пальцев под носом, мужчина утыкается взглядом в размазанную кровь по подушечкам пальцев; И это его только сильнее выводит. Медленно переводя темные зрачки с засохшей крови на сидящего в ступоре и не менее удивленного Джунхана, хлопающего широко раскрытыми глазами, убийца смачивает сухие губы кончиком языка, накрывая ладонью рукоятку заточенного десертного ножа, лежавшего на столешнице. И только тогда, следя за приближающейся к нему фигурой, брюнет догадывается, что нужно бежать. Уперевшись ногой в пол, он нелепо подскакивает, выпрямляясь и, чуть не спотыкаясь о свою же штанину, скрываясь за белой резной колонной. Входная дверь, казалось бы, совсем близко. Джунхана даже на пару секунд накрывает облегчение, но вдруг перед самым его носом оказывается Сынмин, выскочивший буквально из-за угла и оттолкнувший назад, что тот еле устоял на ногах. Ему безжалостно отрезали пути побега. Хан не знает дома, потому совсем скоро утыкается в тупик. Оглянувшись, он слышно сглатывает, видя нависающую угрожающей тенью рослую фигуру, которая, казалось, вот-вот задавит его одним только взглядом. Сердце замирает, пока тот борется с гнетущим осознанием и смирением. Мин протягивает свою руку, грубо сжимая воротник и потянув в сторону лестницы, ведущей к сырому подвалу. Джунхана небрежно толкают вниз, от чего тот теряет равновесие, скатываясь по лестнице и обдирая ладони с тихим шипением от боли. "Больше некому? - Джуён поворачивает голову, встречаясь с карими глазами, тут же хмуря брови, когда Гониль со вздохом пожимает своими плечами. Детектив тяжело выдыхает, опуская голову и задерживая взгляд на потертой столешнице. Все люди из участка вдруг куда-то подевались, когда дошло дело до патруля. Обычно за такие дела он брался без особых возражений. Было достаточно взять с собой Джисока под руку и отправиться бродить по неровным тротуарам, избитыми временем и трещинами; идеальный повод размять костяшки и прогуляться между душными посиделками на стуле в окружении мукулатуры. Но когда в последнее время работы стало в раза два больше, а персонал сократился, патрули казались неподъемной тяжестью, от которой было не грех увильнуть лишний раз. Он знает, что Квак никогда не отказывался от того, чтобы провести время вместе (даже если через силу). Порой он умудрялся обидеться, если Джуён его не звал с собой. Пытался изобразить всеми силами грусть, хотя сдерживал смех. Ли замирает на месте, чувствуя холодок железа ручки двери. Колеблется, пытаясь выбрать, нагрузить ли Джисока патулем или всё-таки отправиться на него одному; нежелание выслушивать ворчание, которое будет его преследовать после этого в какой-то момент перевешивает, но детектив вздыхает, покидая участок в гордом одиночестве. Нет, будет лучше, если его товарищ не будет отвлекаться на прочие мелочи и уйдет домой хотя бы на пару минут раньше. Мокро. Джуён наступает увесистой подошвой в подтаявший снег, выпуская клубы пара из приоткрытых губ, которые сразу рассеиваются в воздухе. Щурится вперед, зная, что оранжевые фонари, как только солнце полностью спрячется за горизонтом, помогать перестанут вовсе. Только у облагороженного полицейского участка более менее опрятный вид, а лампы фонарей светят ярко, белым, почти ослепительно. Расправляя плечи, детектив огибает темными зрачками редкие вытянутые фигуры прохожих, неохотно делая пару шагов и ведя взглядом уже по петляющим дорожкам. Почему-то идти вообще никуда не хочется. Вороны грузно хлопали крыльями, гогоча где-то в ветвях деревьев, потерявших вместе с листвой свой прочий объем и выглядя просто столбами с опиленными ветвями. Островки выпавшего недавно, но уже почти растаявшего снега выделялись на фоне черной земли и остатков высохшей травы. Он ненавидит серость осени. В глазах джуёна всякие цвета потускнели, а грязные дворики, убитые временем, вытягивали остатки оптимизма и попытки романтизировать это уныние с послевкусием дождевой влаги. Увесистый снежок, криво слепленный из липкого снега, ударяется прямо о плечо Джуёна и рассыпается, вырывая того из тихих мыслей. "Джуёни! - кличет его за спиной знакомый голос, от чего Ли машинально оглядывается, отшатнувшись чуть назад, когда в него влетает с объятиями Джисок, заводя обе руки за его шею, - Почему опять один?" Младший вздыхает, придерживая того под ребрами и утыкаясь носом в воротник с коротким мехом. Всё-таки заметил. Джуёну никогда не удавалось уйти на патруль в одиночку, не получив по шее от товарища за то, что его снова забыли, - Извини." "Ла-адно, - Протянул Джисок тоном чуть выше обычного, похлопывая Джуёна обеими руками по плечам. А потом, отстранившись нехотя, он взмахивает ладонью, указав в сторону длинной аллеи, - пойдем. Давай погуляем, у меня совсем не было времени к тебе зайти. ." Ли сначала хмурится, уже предвкушая чужое бурчание под руку; но каково было его удивление, когда друг лишь тепло улыбнулся, не выказав никаких недовольств. Взглянув на того с неподдельным недоумением и удивлением, Джуён уже хотел напомнить о том, как Квак обычно его отчитывал, но осекся, решив, что все-таки не стоит. Наконец, сумев оторваться от размышлений, он поплелся следом, стараясь нагнать убежавшего вперед Джисока, энергия которого была постоянно в избытке. Темные, кривые, искаженные нависнувшим мраком деревья тянулись колонной вдоль дорожек. Джуён шел тихо, плавно, хлюпая холодными лужами, в которые не глядя наступал время от времени. Его худой силуэт покачивался, сворачивал с прямой в противоположную сторону. Голова забита в последнее время только работой. Возможно, где-то здесь бродит предполагаемый убийца, что похищает невинных студентов. Темные глаза утыкаются в мелькнувший у подъездов силуэт, показавшийся на секунду, прежде чем скрыться за тяжелой дверью. Быть может, тот мужчина, только что зашедший в дом, самый настоящий убийца; а может быть у младшего просто плывет разум, лишая его голову прочего здравомыслия. Ли оглядывается на идущего сбоку Джисока, который, судя по немного нахмуренным бровям, тоже о чем-то думает. Почему-то спрашивать он не хотел.