– Кошмар, или счастливого Бравл-Уина

      Пред Бравл-Уином, ему никогда не снились кошмары. Да чего уж там - он их и не боялся! Как ни крути, все то время как был он легендарным бойцом, год за годом он был и есть один из самых скрытых и ловких, у кого под боком самая бешенная, и все же, не менее крутая сестрица дикарка.

И все же...

      Он в очередной раз вскакивает в холодному поту, кричит, бьется от ужаса, роняет слезы что мешаются с ледяным потом из белесых глаз, да все дрожит как лист осиновый на ветру, под очередной град вопросов сестрицы.       Этот сон, не покидал его ещё с того самого боя.

. . .

Дуэль.

Журавлиный луг.

      Выбыли все, а вы двое всё сражались друг против друга, в пелене сражения и вовсе едва ли замечая подступающий газ, целиком и полностью отдавшиеся друг другу и желанию победить.       Метательные лезвия едва задевают чужую смуглую кожу, в момент как его гравий больно щиплет в глазах.       У Леона явно были все шансы на победу, но-....       – Пещаный шторм!       Оппонент взмывает руками вверх, и как по его велению - песок под ногами в одно мгновение ока взмывает ввысь, начиная кружить над землей беспорядочно, образовав самую настоящую бурю, сбивая не только с толку, но и с ног, заставляя лишний раз щурится, вглядываясь в бесконечные пески, начав выкрикивать имя приятеля с каким шло сражение, однако встречал того лишь немой жар бьющих в лицо мелких песчинок, и все же...

Знакомый шум гравия...сзади!

      Последние секунды, песок пред глазами, критический уровень здоровья, поступающий туман, и его голос над слухом. Его, стоящего прямиком пред его мутным взором. Его, что едва коснулся своими ладонями его щек, заглядывая в белоснежные глубины глазниц, позволяя лицезреть, как глаза его самого - наливаются тьмой....

– Спи сладко, Леон. Всему скоро конец.

      Полоса здоровья пустилась до самого нуля, испаряя тело павшего бедняги что потерял сознание в пылу сражения на точку спавна, в моменте как самого Сэнди - и след простыл.       Одна только Тара, словно что-то поняв, подхватила неожиданно в охапку Джина, ринувшись с карты прочь, явно что-то разглядевшая своим третьим взором.

. . .

      Тем не менее...с того дня, хамелеон спокойно проспать и пол ночи был совершенно не в состоянии.       Его ночь за ночью преследовал один и тот же кошмарный сон.       Это был не его друг, не его вечно сонный приятель, нечто другое, кошмарно пугающее, что цепями крепкими словно бы созданными из самой тьмы - тащило вниз, в самую преисподнюю. И образ друга размывался во сне при первых же минутах: Мягкие черты рассыпались пред глазами словно песок, выскользая один за другим кусками, выявляя в мир нечто иное, не из пространства сего, что бросало в дрожь, и казалось - даже стоило Леону испариться как он так делал ни раз - даже так - он видел его насквозь. Целиком и полностью. Читал по губам. Да так....что становилось дурно.       Его состояние ухудшилось пред самым жутким праздником, однако отказать сестре и не пойти он увы, не сумел, натянув чего по легче на собственную изношенную тушку, едва ли не засыпая на ходу, издали напоминая извечно сонного бравлера, что для остальных, наверняка, было простым забавным совпадением, однако же для Леона - словно выстрелом Пайпер издали в самую макушку. Настолько было неприятно сейчас это сравнение.       Просто....омерзительно, пусть друга в своей проблеме, он и вовсе, не винил.       Это лишь кошмары, и он здесь ну вообще ни в чем не виноват.       Однако же что по пути, что по прибытию на увешанную целиком и полностью украшениями улицу, хамелеона не покидало липкое чувство беспокойства, и усилилось лишь, как сестрица отлучилась с Беа в сторонку ловить яблоки зубами из бочки, оставляя брата один на один с шумной толпой, какие шли вразнобой, все одетые по своему устрашающе, а кто-то и вовсе - смешно, пусть некоторые даже не старались над костюмами.       И Леону ничего не остается, кроме как влиться в этот поток, шагая устало, шаркая подошвой обуви по земле, засыпая на ходу, редко поднимая глаза, да бы в кого не врезаться, однако моментально - замирает, и ощущает как замедлилось в моменте время, как побледнело собственное лицо, как задрожали руки, как ком страха встал поперек горла, не позволяя вскрикнуть.       Точно, базар Тары...именно здесь в этом году устроили шествие. Именно сегодня, Леон видел собственного друга в самом кошмарном обличии. Том, что преследовало не одну ночь. Том, в каком ныне тот приближался медленно к Леону, все той же сонной походкой но на вид - совершенно не он.       Приближается близко-близко, кладет руки на плечи, и щелкает пальцами над слухом, глядя кошмарными безднами в самую душу.       Он не сказал ни слова, а веки скрытного парнишки внезапно потяжелели, точно тело, что пало в объятия кошмарного создания.       Казалось бы - конец, очередной кошмарный сон и мучительная смерть, но-...       – Счастливого Бравл-Уина, Леон.       Он видит лишь град звезд, ощущает как они словно капли небесной воды падают прямиком на него дождем самым настоящим, не царапают, мягко стекают с лица и по телу, продолжая свой путь уже вне, улетая прочь. И под головой чувствуются чужие колени, и кошмарный в прошлом образ, какой являлся к нему все те бессонные ночи - ласково гладит его по голове, даи не кажется ныне таким устрашающим - все тот же Сэнди не так ли? Все тот же сонный, ленивый мальчик ему одногодка, друг, все тот же, какой любил нестандартные шуточки, и готовился всегда невзирая на извечное желание уснуть - раньше всех, о чем Леон, благополучно забыл.       – Я ненавижу тебя...       Выдохнул устало но с улыбкой, наблюдая за тем, как устрашающий образ рассыпается песком из под пальцев, кошмарную оболочку стирая открывая взору родное лицо, какой ныне облачился в костюм какой и сам прозвал "Лампа", какую Леон всегда звал забавной.       – Я тоже люблю тебя.       Выдает по доброму усмехнувшись, все так же аккуратно чужие каштановые прядки поглаживая.       В следующем году, он явно отомстит за такие шутейки.