Любовники

— Только не говори что он здесь. — Кто? Ноэл оглядывает улицу, а потом отходит в сторону, чтобы он мог войти в дом. — Сам знаешь. Не говори, что вы не общаетесь, - тот деловито проходит на кухню и открывает холодильник. Ноэл хмыкает. — Какая муха тебя укусила? — Какого хрена он решил петь Lock all the doors, а? Ноэл пожимает плечами. — Понятия не имею. Он достает бутылку пива и протягивает Ноэлу. — Открой. Тот вздергивает брови, но оборачивается в поисках открывашки. — Выглядишь охрененно странно, - говорит он, пока смотрит как тот пьет. На нем какая-то рубашка с погонами и черные кожаные перчатки. И это летом-то. — Так что, он тебе звонил или как? - спрашивает он, прежде чем снова приложиться к бутылке лагера. — Может тебе хватит? - Ноэл отнимает бутылку. — Может ты ему звонил? Ноэл фыркает. Тот вытирает рот тыльной стороной руки. — Мне нужно. — Что? — Сам знаешь что, - недовольно отвечает он. — Я собираюсь смотреть футбол, - Ноэл наконец направляется в гостиную. — Черта с два ты будешь смотреть футбол, когда я здесь, - он идет следом, а потом с силой толкает его на диван. — Что за нахрен?! - восклицает Ноэл, но тот уже взбирается ему на колени и протягивает руки к застежке его джинсов. — Лучше помолчи. Он бросает на него взгляд полный злости и обхватывает его член. — Это не сработает. Ты слишком нервный. — И что? Как будто ты не хочешь меня, - фыркает тот и сползает на колени между его ног, чтобы взять его в рот. Он поднимает на него глаза и сейчас их взгляды так похожи, что Ноэл, не в силах выдержать это, запрокидывает голову, вцепляясь пальцами в его волосы. Он слышит только влажные звуки и ощущает теплоту его рта и мягкость его волос. В конечном итоге тот похоже доволен собой и снова взбирается к нему на колени. Он тянется к заднему карману своих брюк, чтобы достать презерватив: — Надень это. — Может хоть перчатки снимешь? — Угу. Тебя забыл спросить. Какого черта ты такой медленный? - психует он. Спустя какое-то время непродолжительной возни и треска ткани, ему удается оседлать его, но он сам же и болезненно стонет. — Не хочешь притормозить? — Пошел ты, - он распахивает глаза и в них стоят злые слёзы, — Лучше пошевеливайся, - он двигает бедрами, — Я не собираюсь делать всю работу сам, - его пальцы болезненно сжимают плечо Ноэла, - Давай же! Их лица близко и дыхание смешивается, но они не целуются. В том что они делают сейчас нет ничего от той снисходительной нежности, с которой Ноэл привык с ним обращаться. С той аккуратностью, которую он обычно проявлял к нему, зная, что рано или поздно его придется вернуть обратно. — Ненавижу тебя! - его голос до смешного запыхавшийся, когда Ноэл делает слишком сильный толчок. Он усмехается. — Ты сам попросил. — Я нахрен ничего у тебя не просил! Лучше заткнись. Он запрокидывает шею и Ноэл наконец может им полюбоваться. *** — Так что, он не звонил тебе? Все те дизайнерские шмотки в которых он к нему приперся — в полном беспорядке. Не выдержали даже одного раунда. — Снимешь ты эти перчатки или нет? Тот смотрит на него с паскудной ухмылкой, а потом обхватывает зубами кончик пальца и тянет. — С чего ты взял, что он мне звонил? - наконец терпеливо спрашивает Ноэл. Тот пожимает плечами. — Ты вообще смотрел вчерашний концерт или как? — С чего бы мне его смотреть? — «Моему маленькому брату», - он кривляется, передразнивает и в целом делает вид, что его сейчас вырвет. Ноэл вздыхает. Это просто никуда не годится. Он чувствует себя в ловушке. *** В конце концов, однажды, этот звонок раздается. Тур закончился и тот снова вернулся в Лондон. Они сидят и смотрят какой-то древний фильм, когда телефон Ноэла, лежащий между ними, начинает вибрировать. Тот бросает взгляд на экран - незнакомый номер. Когда Ноэл принимает вызов и он слышит этот голос, то застывает с ведерком попкорна и вслушивается. Ноэл поднимается и какое-то время разговаривает стоя. Он не произносит ни слова, просто угукает, а потом улыбается. Тот сверлит его взглядом, но он не обращает на него внимания, а потом и вовсе уходит в другую комнату. — Кто это был? - спрашивает он, когда спустя десять минут Ноэл возвращается и как ни в чем не бывало садится рядом с ним. Он поворачивает голову и безмолвно смотрит на него. — Ты шутишь? Какого черта ты не послал его? — Это не твое дело. — Это мое дело как ничьё больше. — Это ничего не значит. Просто звонок. — Он предлагал встретиться? — Послушай… Последнее, что он хочет делать - это слушать что бы то ни было, поэтому бросает попкорн и просто вылетает из дома, хлопая входной дверью. *** Они не видятся около двух недель. Но в среду, когда идет проливной дождь и на улице ни души, раздается звонок в дверь. И когда Ноэл открывает ее — тот стоит на пороге, полностью вымокший. Ноэл привычно пропускает его внутрь. — Ты что, шел пешком? Тот опирается спиной о дверь и смотрит на него. — Прекращай это, - говорит ему Ноэл. — Я не могу. Он приближается и повисает на шее Ноэла, прежде чем они начинают целоваться. Через какое-то время Ноэл тянет его насквозь мокрый черный анорак, чтобы снять его через голову, пока ведет его к лестнице наверх. В спальне он окончательно раздевает его, а потом долго готовит пальцами, до тех пор пока тот не начинает умолять. И еще некоторое время после. Ему нравятся его отчаянные стоны и гибкое молодое тело. То, как быстро он привык отдаваться. Вряд ли он может скрывать даже от самого себя то, насколько ему всегда мало его. Но есть еще и другое, то, о чем он не может не думать. Это Лиам. Он ничего не может поделать с тем, что постоянно сравнивает их. И в конечном итоге, правда в том, что это просто был Лиам. Наверное, в этом был смысл. Лиам принадлежал ему. Он ему не принадлежит. — С ним лучше, да? — О чем ты нахрен говоришь? — Об этом. — Он мой гребанный брат. Тот пожимает плечами, как будто это ничего не значит. — Принеси мне чай. Я замерз. — Я только что трахнул тебя, ты должно быть шутишь. — Похоже, что я шучу или что? - это вообще-то обычная фраза Ноэла, но что поделаешь. Он вздыхает, прежде чем подняться с кровати и пойти вниз. Тот сколько угодно может вести себя подобным образом, но правда в том, что Лиам никогда не мог так помыкать им. *** — Мы больше не можем заниматься этим. Говорит однажды Ноэл, когда тот снова на его коленях, так восхитительно трется о него задницей. Требуется действительно ангельская выдержка чтобы пресечь это. — Почему? - улыбается он. — Это всё слишком сложно. Тот фыркает. — Что сложного, чтобы продолжать спать друг с другом. Ты вроде не похож на импотента. — Это зашло слишком далеко. — И чего это ты вспомнил об этом только сейчас? Ноэл молчит будто сосредоточен на телевизоре. Тот тоже ничего не говорит, но потом его будто осеняет. — Так вот в чем дело. Вы снова общаетесь, - его тон вряд ли мог быть более обвиняющим. Ноэл нервно покачивает ногой. — Вы снова трахаетесь или что? Он отодвигается настолько, насколько это позволяет диван. — Лучше помолчи. — Дерьмо. Я знал это. Они снова молчат какое-то время, но потом его прорывает. — Не можешь держать член в штанах, когда он рядом или что? — Не делай все хуже. — Чем что? Это не я пере… Ноэл называет его по имени, чего чаще всего избегает. — Как ты нахрен вообще себя терпишь? — Не говори то, о чем ты потом пожалеешь. — Черта с два я об этом пожалею. Он спокойно поднимается и его даже не трясет, хотя Ноэл смотрит на него. Но он ничего не делает, не останавливает его. В этом весь смысл. Когда он покидает дом, то не видит куда идет и не сразу вспоминает, что забыл свою куртку. Это Притти Грин, так что на хрен. Когда он наконец останавливается, то будто только что осознает это: Ноэл сказал ему это, Ноэл не остановил его. Ноэл хотел, чтобы он ушел. Ноэл только и думал о том, как бы избавиться от него с минимальными последствиями. Он не может позвонить Лиаму, в конце концов, из-за него всё это и происходит. Он не может позвонить Леннону. Тот всегда был словно с другой планеты и нет смысла делиться с ним. В конце концов, это ничего не решит. Убер уже пять минут ищет машину. Гребанный Марилебон. На обочине припаркован кэб и маленький укол надежды пронзает его сердце. Он подходит ближе, заглядывая в окна, но тот пуст - водителя нет. Он озирается по сторонам — слишком быстро темнеет. То время суток, когда предметы искажают свою форму. Так что он просто садится на одинокую лавочку, на которой наверное никто никогда не сидел в этом зажиточном районе, в попытке не разрыдаться. Он опирается локтями о колени и прячет лицо в ладонях. *** В конце концов он возвращается к матери. Когда ему звонят парни из группы - он не берет трубку. Наверное, это ломает его образ парня по соседству. К черту это. Его зовут сниматься для журналов, но он выдвигает отказ за отказом. Словно он понял, что то, чем он все это время занимался - полное дерьмо. Это не имеет ни малейшего отношения к его жизни. Ноэл не звонит, хотя он ждет его звонка. Ноэл не был бы Ноэлом, если бы позвонил. В конце концов он не звонил своему гребанному брату гребанных пятнадцать лет. Чего он вообще ожидал? Ему нет до него никакого дела. В отличие от Лиама. То постоянно звонит ему, но он с тех пор так ни разу и не взял трубку. Теперь ему не осталось ничего, кроме воспоминаний. Иногда в кэбе или в метро, куда он спускается, чтобы сэкономить время, которого у него теперь было в достатке, он прикрывает глаза и с пронзительной ясностью видит его спальню на втором этаже, белые простыни, будто в отеле. Его загорелые руки и золотую цепочку на запястье. Его бесконечные поло и иногда шуршащие пронзительно чистые рубашки. А иногда ему слышатся звуки далекой музыки и голоса, распевающие о любви в этой и во многих других спальнях, как пели они о том, чтобы жить вечно.