Фестиваль

      Подглядывать в зал из-за кулис было последним делом, но Аля ничего не могла с собой поделать — ей надо было знать, какая там обстановка: сколько людей пришло, кто именно, в каком они настроении. Через пятнадцать минут начнётся благотворительный фестиваль, который её фонд организовал специально для Музыкальной Академии. На самом деле, конечно, всё было придумано ради одной конкретной кафедры — кафедры теории и истории музыки, и одного конкретного человека — бывшего заведующего этой кафедрой Павла Александровича Борисова. Именно поэтому Аля так волновалась: это была её кафедра, её научный руководитель, её друг. И всё должно было пройти идеально.       Основные спонсоры уже прибыли — это было хорошим знаком, очень хорошим, означающим, что им действительно интересны те предложения, которые сделал им фонд. И если студенты, преподаватели и выпускники отлично выступят, сегодня можно будет рассчитывать на крупные пожертвования. Может быть, даже на парочку именных стипендий.       Аля вернулась к гримёркам, отыскала глазами всех, с кем была знакома, убедилась, что у всех всё хорошо, все готовы. Предконцертная тревога никуда не делась. Дело, видимо, было в новой заведующей кафедрой. Вернее, в том, что она была близкой подругой Али, в далёком прошлом — её учительницей. А теперь Аля делала всё, чтобы Янина Сергеевна осталась в неведении о личности главы фонда. Им нельзя было пересекаться. — Тим заболел. — За очередным поворотом Алю встретил напряжённый Павел Александрович. — И? — Их сет придётся отменить. Восемь композиций, понимаешь? Восемь! Я уж молчу о том, что остальные ребята из его команды не выйдут сегодня на сцену… — он закрыл лицо руками. — Зачем мы вообще в это ввязались?       Аля на секунду прикрыла глаза, глубоко вдохнула, медленно выдохнула и положила ладонь другу на плечо: — Не драматизируй, Паш. Сейчас разрулим. — Что ты разрулишь? Отсутствие ударника и клавишника? — мужчина и не думал приободряться. — Так, ну… Ударника я прямо сейчас держу в руках. Вот с клавишником… — Если я выйду на сцену, то ты пойдёшь туда со мной, — в его голосе почти слышалась угроза. — Я их сет слышала один раз, — отмахнулась Аля. — Нужен кто-то, у кого или талант играть с лица, или кто был на репетициях, или… — она распахнула глаза, удивлённая одновременной простотой и абсолютной невозможность решения, пришедшего ей в голову. — Или тот, кто утверждал сет-лист, — закончил за неё Паша, скептически хмыкнув. — Сама обрадуешь Янину? Или доставишь удовольствие быть невинно убиенным мне? — Вариантов у нас всё равно нет. Придётся ей проявить немного своей гениальности во имя спасения фестиваля. Ты пойдёшь сейчас к ней, скажешь всё. Потом берите ребят и идите репетируйте где-нибудь. А я сдвину ваш сет так далеко, как это будет возможно. — На заклание не пойдёшь? — Паша, видимо, начинал верить в жизнеспособность затеи, и потому принялся шутить.       Аля покачала головой и грустно поджала губы. — Ты же понимаешь, что я не могу. Невозможно будет сейчас объяснить сейчас, почему я столько всего скрывала, почему не рассказала ничего про учёбу в Академии, про диссертацию, про консерватории. Да даже про этот фонд несчастный. Она или убьёт меня, или перестанет со мной разговаривать, что равносильно. Я не могу на это пойти. Не сейчас.       Паша сочувственно оглядел её. Он всегда был против затеи скрывать обучение Али от человека, которому она обязана всеми своими познаниями в музыке до поступления. Он был против сокрытия факта написания и защиты диссертации. И он же отчаянно настаивал на том, что невероятная глупость основать анонимный фонд помощи Академии, но заставить всех врать, что Али никогда не было в её стенах. — Тебе это когда-нибудь выйдет боком. — Мне это уже выходит боком, Паш. Знал бы ты, как я ненавижу всё, — Аля вздохнула.       Он похлопал её по плечу, грустно улыбнулся и ушёл спасать фестиваль. Аля глубоко вздохнула, тряхнула волосами и отправилась заниматься тем же самым, но с административной точки зрения. Сегодня всё должно быть идеально. И ничто не испортит им вечер.

***

      Последний аккорд ещё отлетал эхом от стен зала, а зрители уже взорвались аплодисментами. Паша нервно вытирал выступивший на лбу пот и улыбался. Янина обернулась к нему и улыбнулась в ответ. «У нас получилось» — прочёл он по её губам. Ребята прервали их короткий диалог, вытащив обоих из-за инструментов на поклон. Ведущий дождался, пока смолкнут овации, и только после того, как зал отпустил команду, закрывавшую фестиваль, вышел на сцену сам и объявил, что концерт окончен.       Гости рекой потекли к столам, за которыми принимали пожертвования в фонд. Некоторые стразы проследовали за кулисы, желая или передать особо крупную сумму, или договориться об учреждении именной стипендии. А делать это полагалось с глазу на глаз с основательницей фонда — Алей, которая весь фестиваль наблюдала как раз из-за кулис, а прямо сейчас мысленно напоминала себе, что тушь у неё на глазах не водостойкая, и потому ей категорически нельзя плакать, даже слезами радости и гордости. Сегодня всё было идеально.