Славянские хроники

В старые годы у одного царя... Кхм. Это не записывай. Остановись, это тоже не пиши! Линвэнь подняла недовольный взгляд на Цзюнь У. Неужели так сложно изначально предупредить, когда записи делать не нужно? В людях не появляется никакой организованности, даже когда они занимают вышестоящие посты. — Я просто рассуждаю про себя, — прервался он. — Давно пора было это сделать. Они совсем взрослые, пора позаботиться об устройстве жизни, а то так в веках и будут стеречь дела дворцовые. Прервав начавшийся монолог, тему которого Линвэнь уже устала слушать, тяжелые двери зала отворились и внутрь вошли трое мужчин в роскошных одеяниях. Все трое, глянув на торжествующее лицо названного отца переглянулись между собой. Ничего хорошего это выражение лица сулить не могло по одной простой причине — идеи государя имели свойство быть кардинальными и радикальными. Раз созвал всех в главном зале, а сам встретил их на троне, мелочью новость оказаться не могла. — Здравствуйте, мои дорогие воспитанники! Мои преемники! — громко поприветствовал юношей Цзюнь У. Так уж получилось, что своих детей он не имел, зато несчастными обстоятельствами так сложилось, что эти трое оказались ему роднее всех на свете. Он уже и забыл, с какого момента стал их воспринимать как сыновей. — Сегодня я вас собрал по крайне важному вопросу, так что подойдите ближе и слушайте внимательно. Первым прошел Ши Цинсюань, как и всегда движимый неутолимым энтузиазмом участвовать во всем, что упадет на его долю. Что самое странное, все воспринимал всегда легко и радостно, да все и выходило так удачливо, словно тот таскал с собой с дюжину волшебных папоротников за поясом. Се Лянь и Фэн Синь пошли следом. Будучи друзьями с детства, без слов поняли, что дело пахнет керосином и стоит быть настороже. — Мои дорогие молодцы, мое правление не может длиться вечно, вы понимаете это сами. Я бы хотел, чтобы мои преемники были готовы к ответственному этапу вашей жизни, к взрослой поре, — позади громко хлопнули двери, перебив Цзюнь У. Вышла Линвэнь. — Кхм.. пора бы вам задуматься о женитьбе. Фэн Синь поперхнулся воздухом, красноречиво подчеркнув опешившие лица названых братьев. Да лучше бы их на новую войну отправляли, чем так с бухты барахты устраивать свадебные нашествия. — Великий государь, — после долгой паузы заговорил Се Лянь. Конечно, прежде него хотел заболтать Цинсюань, но тот его вовремя одернул. — Но о какой же женитьбе речь, если ни у кого из нас возлюбленных нет? Словно только этого вопроса и ждав, Цзюнь У поднялся с трона и подошел к юношам. — Это не беда. Пройдемте со мной во двор. Не дожидаясь никого, государь последовал на выход, слушая топот сапог за собой. — Не нравится мне все это, — прошептал Фэн Синь, приблизившись к Се Ляню. — Почем знает, что он сейчас скажет. Выйдем, а там готовые невесты. Что тогда? Се Лянь и сам от предстоящего был не в восторге. Последние годы единственное, что его заботило — дела страны. Как старший в их троице, он пытался подавать пример другим и совершенствоваться каждый день. Впрочем, выходило у него это прекрасно — успел опередить по способностям и братьев и государя, но скромно скрывал свои успехи, тем временем возвышаясь над ними все больше. Но какая еще жена! Это совсем далеко от его планов самосовершенствования. Он негодующе, но согласно кивнул Фэн Синю. — Мне интересно, что он подготовил, — вклинился в разговор Цинсюань. — Хотя, с вами соглашусь. Женитьба — это ведь результат самого одухотворенного понятия любви. Это чувства, это наслаждение! Не понимаю, как можно все вот так вот. Только если это любовь с первого взгляда. — Такого не бывает, — возразил Фэн Синь. — Я вот видел в городе одну женщину с ребенком, а папаши и близко нет. Если бы была любовь с первого взгляда, таких бы оплотов брака не было. — Значит, это не любовь с первого взгляда! — шикнул Цинсюань. — Ребята, давайте не будем ссориться, сейчас все узнаем, — сказал Се Лянь, тихо смеясь. Во дворе девушек не оказалось. Троица облегченно выдохнула, но напряжение быстро вернулось, как только встретилось с блеском в глазах Цзюнь У. — Юноши, я не в праве вершить такие важные решения, так что я предоставлю выбор судьбе, — государь отошел и указал рукой на три лука, лежаших на скамье. Среди них Фэн Синь быстро узнал свой родной, который, судя по всему, нагло выкрали ради этой забавы из его покоев, и лук Се Ляня. Вернее, один из коллекции в его зарождающейся оружейной. Предпочитал мечи, владел ими умело, но и из лука стрелял неплохо. Третий лук, видимо, захватили из той же оружейной Се Ляня для Цинсюаня. Как будет стрелять принц, в чьих руках из оружия лежала разве что вилка, было непонятно. — Каждый из вас выстрелит из лука. Куда стрела упадет, там и будет ваша невеста. Ситуация становилась абсурднее с каждой фразой, зато все в духе государя. Непонятные условия, еще более непонятные результаты. Разбирайся как хочешь, пути Цзюнь У неисповедимы. От сердца у Фэн Синя отлегло. Сейчас выстрелит в ту сторону, где не то что женщин, людей подавно не было, и никакой ему свадьбы. С его навыками стрельбы он может хоть дом или дерево конкретные выбирать — все равно попадет. — Первый Се Лянь, как старший, — сказал Цзюнь У, приглашая воспитанника. — Но чтобы выбор точно пал в руки судьбы, я сделаю так. Одним движением государь разрушил все надежды Фэн Синя. Шелковый платок лег на глаза Се Ляня, а затем, видимо, чтобы совсем облегчить судьбе задачку, Цзюнь У несколько раз раскрутил принца вокруг своей оси. Восстановив равновесие тот пустил стрелу. Выстрел был хорошим, сказать нечего. Сказать можно было лишь о том, что улетела она настолько далеко и настолько в непонятном никому направлении, что говорить об этом и не стоило. Открыв глаза, Се Лянь отправился за семь верст киселя хлебать, а право стрелять было отдано Ши Цинсюаню. После нескольких оборотов, сделанных, стоить заметить, крайне элегантно и даже танцевально, Цинсюань выстрелил. Стрела полетела неуверенно, куда-то на запад в сторону богатых усадеб. Цзюнь У довольно улыбнулся. Фэн Синь подумал, что с таким выстрелом надо не радоваться, а молиться, чтобы эта стрела до усадеб хотя бы долетела. Очередь перешла к нему. Родной лук в руках словно тревожился вместе с ним. Мысленно попросив его не подводить, он натянул тетиву. Наблюдая со стороны, он надеялся, что сможет сориентироваться даже с закрытыми глазами. Но покрутили его так на славу, что, остановившись, он оказался полностью дезориентированным. Тут же сняв повязку, он увидел, как его стрела уверенно летит прямо в глубь леса. Послышался тяжелый выдох Цзюнь У. Затем хлопок по плечу. — Успехов тебе! — как-то без особого воодушевления пожелал он, а затем скрылся во дворце. Покрыв все вокруг проклятиями, Фэн Синь пошагал в лес. Что ж, жениться на елке всяко лучше, чем на непонятной девице.

***

Дорога по бурелому рождала в голове столько новых ругательств, что Фэн Синь жалел об отсутствии рядом Линвэнь — это явно стоило записывать. Хватило бы на словарь в томов десять. По лицу больно врезала ветка. Нет. В двадцать томов. Всю ситуацию Фэн Синь считал бредом сивой кобылы. Кому в здравом уме придет идея отправить названного сына на поиски невесты в лес? Ши Цинсюань, значит, в богатые дворы, Се Лянь... Се Лянь черт знает куда, а он в лес. К опятам да лисичкам, говорить с кукушкой и обнимать березы. Впереди была только непроглядная чаща. Тут либо дом ведьмы и женится он на старухе‐колдунье, либо на какая-нибудь богинка и результат тот же — старуха, но теперь еще и бесовская. Поганка, которую со злости пнули, глухо шлепнулась об воду. Подняв взгляд, Фэн Синь увидел озерцо. Нет, слишком зеленое. Болото. Какое ж ему озеро, слишком было бы хорошо для этого дня. Но, что важнее, в озере сидела лягушка. А в зубах у нее красовалась стрела. Прямо из дворцового двора. Прямо из рук Фэн Синя. — Да ну? Квакушка? Фэн Синь присел на корточки и, увидев серьезное лицо лягушки, в голос рассмеялся. — Смеяться надо было, когда стрелу в лес пустил. По ощущениям, Фэн Синь отлетел на несколько аршинов назад, руганью переполошив пол леса, а кафтаном собрав всю грязь и траву. — Квакушка? Разговариваешь? — пробормотал он, приподнимаясь. — Либо так, либо ты юродивым на свет родился и сказки в голове придумываешь. Хотя тут и оба варианта сгодятся, — проквакала лягушка. — Не слишком уж ли ты спесивая для квакушки? — нахмурился принц. — Ладно, Бог с тобой, отдай стрелу, да пойду я обратно. — А зачем стрелу пускал? — Жену искал, — буркнул Фэн Синь. Докатился, перед лягушкам оправдывается. — Во двореце жить? — Явно уж не на болоте, — съязвил он, на что получил высунутый язык. Приехали. — Тогда стрелу не отдам. Бери меня с собой. Глаза стали по пять червонцев. Лягушку? Во дворец? Да в роли невесты? Ну уж нет, он, конечно, много глупостей совершил, но до такого еще не дошел. — Ты ж близко не невеста. — Стрела прилетела, значит судьба такая. С судьбой не спорь, она, видимо, и так тебя недолюбливает. Замечательно. Мало, что лягушка, так еще и языкастая. То ли от сдающих нервов, то ли забавы ради, Фэн Синь таки взял квакушку с собой. Весь путь она придумывала новые и новые способы поддеть несчастного. Ох, сколько нового материала для Линвэнь пропало! Во дворец Фэн Синь прибыл злой, уставший и голодный, с головной болью и желанием прихлопнуть лягушку сапогом. Его уже ждали оба брата. А где же невесты? Свою лягушку он сунул за пазуху под сопровождение самых нелестных комментариев от нее. Вышел Цзюнь У. Предвкушающая улыбка сошла на нет, как только им было обнаружено отсутствие девушек. — А где же невесты? — спросил он, оглянувшись. — Моя стрела потерялась, — пожал плечами Се Лянь. Он не знал, смеяться или плакать. Так не хотел жениться, что стрела улетела от него куда подальше. — С моей-то удачей! Только этого и стоило ожидать. Я всю округу прошел, а стрелы нет. Государь кивнул. И правда. Ожидаемо. — Моя стрела утонула, — Цинсюань почесал затылок. — Она не долетела до усадеб, утонула в пруду рядом. Я хотел достать сначала, но она вдруг как камень на дно пошла. Цзюнь У склонил голову. Он явно просчитался... но где? Все ведь было так идеально спланировано! Глаза, полные надежды, поднялись на младшего. Фэн Синь уже сто раз успел пожалеть, что взял квакушку с собой. Ну, мог ведь оставить, а не позориться перед братьями! Собравшись было уже сказать, что стрела тоже утонула в болоте, Фэн Синь прервался — лягушка гневно затрепыхалась, требуя вызволить ее на волю. Для пущего эффекта, она умудрилась кольнуть принца стрелой, не оставляя никаких шансов. Густо покраснев, Фэн Синь вытянул вперед лягушку со стрелой наперевес. Ши Цинсюань рассмеялся во весь голос, пока Се Лянь пытался мысленно передать все оттенки сочувствия. У Цзюнь У слов уже не было. Ни слов, ни желания реагировать на это. — Что ж, такова твоя судьба, — отчасти в шутку начал он. Фэн Синь и так должен понять, что ничего не вышло. — Женись на лягушке. Пусть завтра испечет нам пирог, проверим навыки невесты. Оставив свой сарказм Фэн Синю, государь удалился. Принц должен был понять. Но он не понял. Бухтя под нос очередные недовольства, Фэн Синь ушел в покои и усадил квакушку на комод. — Как я должен на тебе жениться? Ты ведь лягушка! Пусть и говорящая... Хотя, разговариваешь ты так, что лучше бы и вовсе молчала. Фэн Синь устало уселся на кровать, повесив голову. Может, так часто разговаривал с Се Лянем, что его неудача к нему перешла? Иначе это никак не объяснить. Сидит с квакушей. Это же только и сюжет для шутовских частушек. — Тут еще мне надо подумать, вдруг из тебя жених так себе, — гордо ответила лягушка, которую явно раздражало это пренебрежение. — Я хотя бы человек! — Нашел, чем хвалиться. Фэн Синь резко выдохнул, поднявшись и подойдя к окну. Хождения по лесу заняли весь день, солнце уже село. Завтра государь ждет кушанья от его невесты, а его невеста разве что ложку слизи может предоставить. — Загрустил, потому что понял, что жених из тебя никакой? — съехидничала за спиной лягушка. — Нет, думаю тебя к стреле привязать и обратно в лес запустить, — огрызнулся принц. — А пироги сам напечешь за ночь? Решил меня на болото, а всю семью в могилу своими кулинарными изысками? — У меня всяко лучше, чем у тебя выйдет. — А ты, я посмотрю, плох не только в стрельбе, но и в оценке своих умений. — Это с чего вдруг я в стрельбе плох? — Фэн Синь резко обернулся, а в глазах заикрило настоящее недовольство. — А как же еще надо стрелять, чтобы стрелу за невестой в лес отправить? Юноша хотел было выпалить тираду о том, как проходила стрельба и какие условия им были поставлены, но вместо этого выругался и отвернулся от лягушки. Ругаться с ней он мог долго, но победила в этом состязании его усталость. Развалившись на кровати, не раздеваясь, он уснул с желанием, чтобы этот день был одной большой шуткой. Утро началось со стука в дверь. Точнее, кто-то из всех сил в нее барабанил. Фэн Синь потратил все силы спросонья на то, чтобы дверь открыть. За ней красовался раскрасневшийся и мечущийся Ши Цинсюань. — Фэн Синь, ты чего так долго собираешься? — он оглядел помятое одеяние со вчерашнего дня. — Все уже собрались, только тебя и ждут, ты практически главный гость! Мы, конечно, не ожидали... но раз все так, то надо провести все как надо! Фэн Синь потер переносицу с одним желанием — понять хоть что-то. Складывалось ощущение, что они с Цинсюанем разговаривали на разных языках. Вопрос о том, что происходит, прервался схватившей за его запястье рукой. Ши Цинсюань уверенно потащил его к главному залу, что-то тараторя про изыски и вкус. Попав в зал, Фэн Синь остолбенел, оглядывая стол перед ним. Пира роскошнее он, наверное, не видел. — Восхитительно, — шепнул Се Лянь, вдруг очутившийся рядом. — Чудеса, не иначе. Но зато какой результат! — В честь чего такое торжество? — тоже шепотом спросил юноша. — Как в честь чего? — Се Лянь, казалось, искренне удивился. — Твоя невеста показывает свои умения. — Моя... кхм.. невеста? — А чья же еще? — А где она? — Хотели спросить у тебя, — ответил Се Лянь. — Но, раз ты спрашиваешь, значит она все-таки не захотела явиться. Ну, ничего страшного. Не последнее застолье. Еда, признаться, была великолепной. Фэн Синь был готов признаться, что ничего вкуснее он и правда не ел. Се Лянь на протяжении всей трапезы довольно кивал, а затем и вовсе попросил Фэн Синя, чтобы его невеста научила его готовить так же. Фэн Синь, дабы отгородить себя и других от кулинарных экспериментов братца, сказал, что для таких обучений его невеста слишком стеснительная. В общении с ней, конечно, стеснительности он пока не наблюдал. Пока было интересно только то, как лягушка умудрилась столько всего наготовить — Фэн Синь, — обратился Цзюнь У после окончания трапезы. — Раз твоя невеста так хозяйственна, может она парадный кафтан к завтрашнему вечеру сошьет? Столько знатных людей соберется, покажете себя в лучшем свете. На этот раз Фэн Синь заметил нотки ехидства в словах государя. Судя по всему, тот мало верил в возможности лягушки и пытался понять, где же тут несовпадение. — Отчего же не сошьет? — выпалил тот, не задумавшись над ответом. Сошьет? Как же квакуша сошьет своими лягушачьими лапками? Но явства ведь приготовила... Отчего у Фэн Синя появилась такая в ней уверенность он и сам не понимал. Почему стремится отстоять ее способности — тем более. — Сошьет, да лучше любых ткачей государства.

***

— Фэн Синь, скажу честно, я сначала сомневался в ней, но теперь вижу, это настоящий талант! — Се Лянь с удовольствием рассматривал искусно расшитый кафтан, лежащий перед ними. — Такие аккуратные швы, стежок к стежку! Такой работой нужно гордиться. Фэн Синь гордился. Где-то в глубине души. Основные его мысли блуждали в попытке понять, как такое вообще возможно и не снится ли это ему. Где-то крылся обман, который он не мог раскусить. И, как назло, лягушка ему на глаза не показывалась. Ночью даже пару раз проснулся из-за мысли, что как-то ее обидел, но быстро отмел эту мысль. Если кто и мог обижаться, то он сам. Только вот затаить обиду на лягушку Фэн Синь посчитал поступком уж совсем детским, оттого благородно принимал всю ситуацию самым спокойным образом. По крайней мере, так считал он сам. — Кафтан и правда хорош... — протянул Фэн Синь, взяв тот в руки и встряхнув. — С тобой все нормально? Ты какой-то задумчивый, — мягко спросил Се Лянь, краем глаза заглядывая на негодующее выражение лица рядом. — Да, все хорошо, — не отвлекаясь от собственных мыслей ответил Фэн Синь. — Тогда не мог ли бы ты мне помочь в оружейной? Мне кто-то в помощники нужен, одному не управиться. Фэн Синь согласился и следующие несколько часов провел за самой монотонной работой в мире. Зато вдоволь про себя нарассуждался о природе лягушки, что в ней такого таиться, чего он не может разгадать. Вывод у него, правда, сформировался только один — надо побыстрее разбираться с этим вопросом, потому что вся эта история с лягушкой-невестой слишком затянулась. Полностью вымотанный помощью названному брату, он еле доплелся до спальни. В голове возникла лихая доля вариантов, как же отказаться от вечернего торжества. Он даже предлагал Се Ляню вместе остаться доделывать какие-нибудь дела в оружейной, но тот наотрез отказался расстраивать своим отсутсвием государя. Фэн Синь открыл дверь, зевая. Лишь войдя внутрь он замер на месте, не в силах за столь скорое время переварить нечто, что было перед глазами. — Будто лихо увидел, — прокомментировало "нечто". "Нечто" оказалось складным юношей его возраста, размеренно расчесывающий длиннющие волосы воронового крыла. — Кто таков? — строго спросил Фэн Синь, машинально положив руку на место ножен, коих при себе не оказалось. — Столько всего сделал для тебя, а теперь чужаком считаешь, — закатив глаза, ответил юноша, сцепив несколько прядей заколкой. — Назови имя. — Му Цин. — Не знаю такого имени. Цокнув языком и вновь закатив глаза, парень развернулся всем корпусом и сложил руки на груди. — Мне поквакать, чтобы твоя голова начала хоть немного работать? Фэн Синь отшатнулся бы назад, но в его спину уже упиралась дверь. — Ты лягушка? — Неужели. — Хоть не баба... — Чего?! Фэн Синь прокашлялся, хотя в горле и близко не першило. Все приняло крутой оборот, а обдумать времени не дали. Му Цин, как уже выяснилось, стоял полностью наряженый и готовый к званому вечеру. — Как же ты невестой будешь, если ты юноша? — спросил Фэн Синь первое, что пришло в голову из миллиона других мыслей. — А ты увидал меня, да сразу на свадьбу стал согласен? — Я не это имел в виду! — отчего-то Фэн Синь весь покраснел и отвел взгляд от незнакомца. Вернее, знакомца... то есть... Суть не в этом! — А что же тогда? — Чего же ты сразу не показался, что юноша, а так долго делал вид да поручения выполнял, словно невеста моя? Тут уже покраснел Му Цин, чем явно оказался недоволен, оттого отвернулся, старательно начав делать вид, что не закончил с волосами да и одежду надобно поправить. Пока Му Цин пытался придумать достаточно логичный и обязательно колкий ответ, Фэн Синь его оглядел. Фэн Синь сразу нашел его красивым. И вовсе не потому, что приглянулся, вовсе нет! Просто тот был высоким, с длинными сияющими волосами, аккуратным лицом, крепкими плечами и тонкими изящными пальцами. Фэн Синь постоянно от девиц слышал, что эти черты нравятся им в его названых братьях, а значит и Му Цин им бы приглянулся, то есть можно было и сказать, что Му Цин красивый юноша... Фэн Синь прервал собственный поток плохо связанных между собой мыслей, потому что они умудрялись смутить его еще больше. Да даже если и он скажет, что тот красив, что ж такого? Не грубость ведь он какую сказал. Да и раз столько еды наготовил да кафтан сшил, значит еще и по хозяйству умелый... Стоп! Надо прекращать. — То есть ты все просьбы государя выполнил? — прервал молчание он, так и не заполненное Му Цином. — А ты еще какую-то лягушку с болота притащил? — Мне тебя с головой хватило, двоих бы таких не выдержал. — Ты и со мной еще не пробовал продержаться. Фраза прозвучала как-то двояко, оба в один момент прокашлялись, оба оказались этим совпадением недовольны, смутились. Фэн Синь ретировался в сторону нового кафтана, который давно пора было уже надеть и отправиться в главный зал. В процессе переодевания Фэн Синь чувствовал на себе чужой взгляд, но обернуться не решался. И совсем не потому, что боялся, что этот взгляд он себе специально придумал. Проверять на деле не хотелось. Вдруг по позвоночнику вниз пробежали мурашки, когда те самые руки, которые он с чего-то нашел красивыми, осторожно собрали его далеко не самые длинные волосы в аккуратный хвост. На лицо упала слишком короткая для прически прядь, которую почему-то красивые пальцы так же осторожно поправили. — А то ходишь как леший, вылезший с болота, мне же стыдно рядом стоять будет. — Мне вообще доброму люду как в глаза смотреть, когда моя невеста вовсе не невеста, а жених? — резко развернувшись, ответил Фэн Синь, оказавшись слишком близко. Пришлось сделать шаг назад. — Уже жених? Еще недавно предлагал в болото мной выстрелить. Решительный ты, однако, человек. — Не может такого быть, чтоб у юноши жених был. — Это кто тебе такое сказал? Или в книжке вычитал? Хотя, какой там вычитал, уметь же еще надо... — Умею я читать! — возмутился Фэн Синь, тут же поняв, что попался на такую глупую специально брошеную остроту. — Ни разу не слышал, чтобы юноши замуж выходили. — Не государь ли про судьбу толковал? — Значит, ты уже и сам моей судьбой согласен стать? Му Цин закатил глаза и быстрым шагом направился к выходу. — Куда ты? — вслед за ним пошел Фэн Синь. — Не договорили же еще! — Заранее приду, чтобы объясниться, почему мне так с партией не повезло. — Главное четко говори, а то не все кваканье понимают. Фэн Синь врезался в резко остановившегося жениха. Остановка явно была сделана специально. Шаг тут же возобновился. — Проквакаю особо тщательно о том, как ты весь лес побранил, пока до стрелы шел. — В лесу жил ты, а лешим меня назвал. — Я по внешнему виду судил. — Я и не думал, что у таких славных юношей может быть такая страсть к ухаживанию за лешим. — Может ты, как и я, в человека бы превратился. Еще и в такого же "славного". Встали у входа в зал. На друг друга не смотрели. Му Цин поправил волосы. Вовсе не затем, чтобы скрыть алые как рябина уши. Вдруг последнего неожиданно взяли под руку, поведя вперед. — Чего делаешь? — возмутился он. — Положено так. Ты ведь со мной сюда пришел. Му Цин хотел было возразить, но к ним вдруг подошел Ши Цинсюань, тут же выбив мысль о руке из головы. — Фэн Синь, неужели это лягушка твоя так похорошела? — радостно протянул он, оглядывая новое лицо. — Все так, это Му Цин. Му Цин, это мой брат названный, Ши Цинсюань. — Не зря говорят, что ты отличный лучник. Так повезло со стрелой, такого жениха отхватил! — тараторил Цинсюань, которого, казалось, вообще не волновало то, что перед ним мужчина, в то время как приезжие гости неодобрительно косились в сторону прибывшей парочки. — Му Цин, верно ведь, да? Ты так вкусно готовишь, я требую с тебе еще одно застолье! На вашей свадьбе, конечно, тебя готовить не заставят, но после — обязательно! И вообще, пойдем я тебя еще Се Ляню покажу, познакомлю. Вы точно поладите, Се Лянь чудесный человек! Незаметно и быстро украв Му Цина, Цинсюань скрылся в толпе гостей. Фэн Синь лишь потом глазами нашел улыбающегося Се Ляня, добродушно беседовавшего с его... женихом?. Пока тот стоял рядом с Се Лянем, Фэн Синь для себя понял, что Му Цин все-таки выглядел лучше. Ни в коем случае не в том смысле, что его брат был хоть как-то некрасив, нет. В том смысле, что на Му Цина ему нравилось смотреть больше. Стоя один, он вроде и разрешил себе подумать об этом. Сквозь какой-то непонятный стыд, который на самом деле был простым смущением, и зардевшееся лицо. Подумать о том, а не правдой ли были слова Цзюнь У, а может и на самом деле Му Цин не просто так стрелу поймал. А со стороны, когда он не слышал кучи его насмешек и упреков, выглядел он прекраснее многих красавиц. Прекраснее всех. Но такую мысль Фэн Синь себе не позволил. А как же лягушачье тельце? Задумавшись об этом и не найдя ответа, Фэн Синь юркнул обратно к двери и скрылся в коридоре. Поиск по покоям оказался недолгим. На комоде лежала лягушачья шкурка. Приятного в этом предмете было мало, тем более, когда в голове отчего стоял портрет улыбающегося Му Цина. Юноши, но никак не лягушки. Шкурку поместил над свечой. Та быстро взялась, тут же превратившись в пепел. Словно по зову, в дверях очутился Му Цин. Мягко сказать, недовольный. Очень мягко сказать. — Ты чего творишь?! — юноша взял руки Фэн Синя в свои, осматривая пепел на пальцах. — Нет-нет-нет-нет-нет... Не говори, что шкурку сжег. — Я подумал, раз ты стал человеком, то зачем же ее оставлять... — Ты правда юродивый или так тщательно притворяешься? — на этот раз в едких фразах пропало взякое веселое начало. — Да будто беда какая! Ты в человечьем облике, колдовства нет никакого. Если надо, я и жениться готов, если из-за этого разозлился. — Теперь можешь другую невесту себе искать, — Му Цин выпустил руки, прошел за спину, а там его и след простыл. Исчез, будто не было никогда.

***

Фэн Синь стоял у опушки леса, крутя в руках клубок. Приспособление казалось ему странным. Еще страньше то, что вещицу ему одолжил Се Лянь, в тайне выудив ту из сундука в оружейной и сообщив, что та — магический артефакт. — Укажешь путь, говоришь, — прошептал сам себе Фэн Синь, без всякой надежды бросив клубок на земь. Тот, словно ожив, кубарем понесся вперед. — Стой, окоянный, куда же так скоро! Бросившись со всех ног в погоню за клубком, юноша старательно пытался избегать веток и пней. За исключением пары царапин, выходило сносно. — Не мог Се Лянь тебя помедленнее сделать, черт бы тебя побрал, — на выдохе бросил Фэн Синь. — А тебя потише, ублюдок ты этакий! Голос раздался откуда-то из леса. Фэн Синь остановился. Отдышался. Нить клубка юркнула в кусты. Делать нечего, пришлось пойти за ним. Клубок оказался запечатан в крепкой худой руке. На фоне огромной избушки на курьих ногах сидел... черт его знает... тварь лесная, хотя Фэн Синь бы обозвал его более ёмким словом, и поедал, держа свободной рукой... другую руку. Уже порядком поглоданную. — Валандай брыдлый, ты какого хрена тут шарохаешься, мешаешь потчевать хозяину леса. Самому в котел захотелось, а, лободырный? Создание, оказавшееся, судя по всему, Ци Жуном — так охотники называли вроде как существующего, а вроде и нет лесного бесовского парнишку, мерзко чавкнуло и, что хуже, бросило в сторону царевича откусанный палец. Тот глухо шлепнулся об кафтан, а затем на траву. — Чего молчишь, мухоблудь пустошная? Али язык у тебя уже сожрали, пес развислявый? — Клубок мне верни, и я тебя не трону, — как можно спокойнее сказал Фэн Синь, едва не потянувшись к луку. — Чего ради я тебе эту вещицу отдам, мне может самому нужна, — фыркнул леший. — Ты куда с ней пойдешь? — Куда поведет, туда и пойду. — Идут всегда за чем-то. Или за кем-то. — За юношей. Заколдованным. Ци Жун расхохотался скрипящим громким смехом, явно потешаясь над убогостью ситуации. — Мало что убогий, так еще и мужеложец! — ухахатывался тот, плюя остатками чужой крови на губах. — Ой, срамец! Все еще смеясь, Ци Жун бросил клубок, глянуть, куда покатится. Увидев направление, тут же схватил его обратно и со всей силы швырнул в Фэн Синя. — К Кощею идешь, елдыга? — сплюнул тот. — Сразу же сказал, добра от тебя не жди! Сгинь нахер отсюдова, да не смей пасть про меня открыть у того обалдуя! Царевич хотел было уточнить про Кощея, но в него начали бросаться костями и он решил ретироваться, пока была возможность. Клубок покатился чуть медленней, словно встреча с лесным жителем его сильно потрепала. В скором он вовсе замер, оказавшись у каменной тропы, ведущей к дворцу. Такому мрачному, что больше напоминало склеп. — А дальше? — спросил Фэн Синь у волшебного клубка. Тот пару раз мотнулся в разные стороны. Нет. Фэн Синь вздохнул, убрав клубок за пазуху. Двери во дворец, на удивление, оказались открыты. Внутри было темно, сыро и холодно. Каждый шаг отдавался таким эхом, что казалось, будто его услышат во всех окрестностях вплоть до следующего царства. — Долго красться собираешься? — разнесся чужой голос по дворцу. Фэн Синь обернулся. В зале, в который он только вошел, на троне сидел, как видно, Кощей. Лицо бледное, глаза да волосы черные, на голове — костяная корона, в руках крутится стрела. Фэн Синь присмотрелся. Больно знакома она была. — Отвечай, — скомандовал тот. — Я ищу юношу. Му Цина. У тебя он? — Тот мальчишка, — ни один мускул на лице не дрогнул, но в голосе явно читалось отвращение. — Век бы его не видел. — Так у тебя он? Кощей безучастно указал куда-то в следующий коридор стрелой в руке. — Забирай, — бросил он. — Но еще раз увижу, убью. Фэн Синь, решив не испытывать судьбу, отправился в указанном направлении. Вело оно, как выяснилось, в подвал. В подвале, склонив голову, устало сидел Му Цин. Услышав почему-то запомнившийся топот сапог, он вздернул голову, уставившись на запыхавшегося царевича. — Пришел? Удивлен был всей душой, по лицу было видно. — Не бросать же тебя в беде. Тем более... — Фэн Синь помедлил. — Виноват я. Прости. Му Цин совсем остолбенел, словно ушат ледяной воды вылили. Забыл и что в темнице у Кощея, и что заколдован был. Все махом забыл, как и не было. Не ожидал. Мягко говоря. Хотел. Мягко говоря. — Прощаю, — еле слышно буркнул Му Цин, снова отвернув голову. — Мог бы и спасибо за спасение сказать, — улыбнулся Фэн Синь. — Вообще-то ты сам... Му Цину договорить не дали. Ведомый каким-то внутренним чувством, Фэн Синь обнял его, прижал к себе. На несколько секунд Му Цин замер вновь, не зная, как поступить. Стоять столбом, оттолкнуть, обнять? Понял, что зря думает, когда заметил свои руки на плечах у царевича. На душе стало спокойно. Тепло. Приятно. Му Цин принюхался. — От одежды тухлятиной несет, — поморщился тот. — Скажи спасибо Ци Жуну. Парфюмер из него так себе. Обглоданным пальцем в плечо зарядил. — Где ты шлялся, пока сюда шел... — буркнул Му Цин и, действуя только согласно логике, уткнулся вместо плеча в теплую шею. Фэн Синь сглотнул. По коже прошлось размеренное дыхание. Что-то подсказало, что если остаться в бездействии, ныне разнежившийся Му Цин через секунду огреет его первой же попавшейся под руку палкой. Фэн Синь аккуратно пригладил его волосы, завел за ухо мешающуюся прядь. — Если будешь таким тугоумным всегда, я тебя отдам на съеденье этому Ци Жину, — провибрировал по шее голос Му Цина. — С чего ты браниться вдруг вздумал? И с чего я тугоумный? На него поднялся осуждающий взгляд. С глаз на губы. И обратно. Черт. Ладно. Тугоумный. Стараясь скрыть дрожь в пальцах, и не только в пальцах, весь тревожился как девица на выданье, ей богу, Фэн Синь осторожно прикоснулся губами к чужим. Первый раз целовался. Страшно до одури. Приятно так же. Трепет легкого касания через несколько секунд прошел, когда Му Цин притянул его к себе и углубил поцелуй так, что у царевича перехватило дыхание. Тоже первый раз целовался. Не хотел показаться смутившимся. Смущался кошмарно. Отшатнувшись друг от друга, старательно делали вид, что не хотят посмотреть на реакцию. Встретились взглядами, Му Цин уже подготовил защитную колкость, но сказать ее не дали. Фэн Синь, взяв того за руку, потащил его на выход. — Уходить надо, пока местный хозяин не передумал, — объяснился он, пытаясь скрыть сбившееся дыхание. — Чем ты ему вообще насолил? — Почем знать, — прокашлялся Му Цин, стараясь придать голосу обычную уверенность. — Я тогда принес Се Ляню новую одежду, расшил ее, как тот просил. Потом поссорились по какой-то мелочи, сейчас даже и не вспомню. Его Высочество даже не обиделся. А меня по дороге домой сцапали. Почти год лягушкой просидел. — Так ты знаком с Се Лянем? — удивился царевич. — Несколько лет. Случайно познакомились, я ему пару раз помогал, а он моей матери гостинцев приносил в благодарность. Вне дворца Кощея дышалось легче. Му Цин откровенно радовался наступившей свободе, вдыхая свежий воздух полной грудью. Делал вид, словно вовсе забыл о том, что его рука все еще сжата Фэн Синем. Фэн Синь делал вид, словно не тонет в бездонных глазах напротив. Впрочем, оба поубавили актерские способности. — А если бы я тебя лягушкой поцеловал, ты бы тоже царевичем стал? Сейчас уже не сработает? — А ты с чего предположил? Раньше тоже поквакивал? Фэн Синь рассмеялся.