All of me loves all of you / Всем своим существом я люблю всё в тебе

      — Ну, что у вас тут? — Майлд по привычке не может оставить что-то без своего внимания. — О, вижу. Мои соболезнования, бро.              — Соболезнования? — Галф с трудом отводит взгляд от того, как органично Мью смотрится на импровизированном ристалище: ноги на ширине весьма широких же плеч, уверенная хватка на рукояти тренировочного меча с упором в гарду, сосредоточенное выражение красивого лица, которое так сильно контрастирует с теми, кто пришел просто развлечься на фестивале. — О чем ты?              — Да о том, что придется тебе, мой любимый социофобушек, выбираться из своего убежища, раз уж положил глаз на такого мужика. Но 100% понимания, 0% осуждения — ради такого можно и напрячься.              — Эй! — оправдаться не получится, но зато есть вероятность перевести тему. — А тебе не надо следить за нашим павильоном? Отвечать на вопросы посетителей?              Майлд хитро щурится:              — Не получится, друже. Я повесил табличку “перерыв 20 минут”, чтобы узнать, что у тебя происходит. Так что рассказывай: уж больно у тебя озадаченное выражение лица. Этот мужик твоих мечтаний сделал что-то непотребное? — и сам же восхищенно ахает от своих предположений. — Рассказывай! В подробностях! Светил своим прессаком, пока вы переодевались? Или жопкой, да? Жопкой?!              Галф в ужасе оглядывается, пока пытается зажать ладонью рот своего болтливого друга:              — Что за чушь ты несешь?!              Тот весьма ловко уклоняется:              — Если я и несу чушь, то полную! А ты не затыкай рот рупору правды! Так что он сделал, что ты такой зависший, а?              Приходится с тяжелым вздохом признаться:              — Он — ничего.              — Ты сделал?! — Майлд моментально приходит в восторг. — Помацал за жопку, да?! Горжусь тобой!              — Да не мацал я ничего!              — Но хочется, да? Хочется?              — Да!.. — сначала Галф выкрикивает ответ, а потом понимает, что ляпнул, и пытается исправиться. — Да замолчи же ты! Никого я не трогал!              — Тогда почему такой поплывший стоишь?              Озвучивать такое — крайне странно, но кто еще его поймет, если не лучший друг:              — Мне Ин твердит, что мы не просто так встретились с Мью. Намекает, что это судьба, а я…              — А ты, как всегда, не веришь — в первую очередь в себя, — Майлд понимающе кивает. — Но сейчас что-то заставило тебя сомневаться, как я вижу. И что же?              Галф прикрывает глаза, словно сам не верит, что говорит подобное, и выдыхает:              — Мои сны. Они… странные.              — Да, я помню, ты рассказывал, что сохнешь по нему в каком-то историческом антураже. И что же изменилось?              — Я подумал, что это может быть не просто так, — Галф умолкает, боясь озвучить то, во что страшно поверить. — Ин говорил о прошлых жизнях, и…              — Думаешь, что вы раньше были как-то связаны? — Майлд сразу улавливает суть.              — Что-то вроде этого, — и после признания он со стоном прячет лицо в ладонях. — Боже, какой бред! Забудь, что я сказал!              Но ему не дают спрятаться, отводя руки в стороны за запястья:              — Эй, я не буду смеяться! Если это позволит быть тебе чуть-чуть посмелее и поверить в себя — ради бога! Хоть реинкарнации, хоть инопланетяне, хоть рептилоиды — я любую идею поддержу. Правда, — Майлд кивает без малейшей заминки. — Ты даже проявил инициативу и потащил его на мастер-классы — это уже вау какое достижение! Поэтому продолжай верить дальше в эти мистические штуки, если это поможет тебе получить желаемое.              А это самое желаемое словно услышало их и замерло с мечом в руках, переводя дыхание. И теперь воздуха не хватает уже у самого Галфа, когда на него смотрят так пристально и открыто.              Что не осталось незамеченным:              — А твой рыцарь без страха и упрека что по этому поводу думает? Он же слышал, что Ин говорил?              Галф не может отвести взгляд от этих глубоких темных глаз, нервно сглатывая:              — Слышал.              — И?!              — Ничего не сказал. Просто смотрел на меня и молчал.              Майлд задумчиво хмыкает:              — Так же, как делает это сейчас?              — А? — Галф все-таки выныривает из этого странного гипноза и обращает внимание на друга.              Тот смеется:              — Уже сам вижу, можешь не отвечать. Если он ТАК на тебя смотрит постоянно, то я спокоен: пациент уже готов. Можно брать тепленьким и тащить в постель. Ну или куда договоритесь — кто знает, какие там у вас совместные кинки обнаружатся на почве любви к истории.              — Майлд!              — Я уже много лет Майлд! И много лет тебя знаю, поэтому можешь не прикидываться: я вижу, что у тебя это серьезно.              — Но я знаю его всего пару часов от силы! — он стонет от отчаяния, что все так непросто.              — И что? У вас искра, буря, безумие!              — Но так не бывает! — и умолкает, когда вспоминает истории двух пар, которые явные свидетели тому, что как раз бывает.              — Чего не бывает? — а это объект их обсуждений подходит, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.              Тайский боженька, ну почему у него даже пот сексуальный?!       Нормальные люди типа Галфа выглядят помятыми и отвратительными, когда вспотеют, а тут словно герой легенд и мифов Древнего Таиланда во плоти!              Но залипать бесконечно не получится, потому что он получает приводящий в чувства тычок в бок от друга, поэтому приходится отвечать, импровизируя на ходу:              — Что человек без подготовки вот так здорово управляется мечом. Ты точно раньше не занимался фехтованием?              Мью мрачнеет в ответ, но в итоге отрицательно качает головой:              — Не с моей рукой.              Очень хочется сильно побиться головой о стену, но рядом — только мужчина его мечты и лучший друг, поэтому Галф может только сгорать со стыда:              — Прости, я совсем забыл! Ты так здорово им крутил, что у меня совсем вылетело это из головы.              Этот самый мужчина неожиданно кивает:              — Что странно, у меня тоже. Рука вообще не беспокоила, но я не уверен, что боль не вернется, если заниматься на постоянной основе, потому что если отражать удары, то нагрузка на нее возрастет.              — Но ты же попробуешь? — Дин тоже подходит к ним, чтобы одобрительно хлопнуть по плечу своего “ученика”. — У тебя и правда отлично получается для новичка! Никогда бы не подумал, что ты раньше не занимался: у тебя и стойка натренирована, и постановка рук. И замах у тебя с нужной амплитудой!              Но Галф видит, что ладонь словно в защитном жесте ложится на предплечье, где под одеждой спрятана былая рана, поэтому включается в разговор:              — А это не опасно, если есть травма? Мью — архитектор, он не сможет чертить, если будет болеть рабочая рука.              Дин тут же поникает:              — Раз такое дело, то, конечно, не стоит.              — Думаю, поддерживающий суппорт на руку решит этот вопрос. Надо будет проконсультироваться с ортопедом, что будет лучше применять в моем случае, — неожиданно сам будущий воин Сиама находит вариант.              На что Галф может только изумленно хлопать глазами:              — Но если рука будет болеть…              Тот почему-то смущается, словно они обсуждают что-то неприличное:              — А может и не болеть. Я хочу попробовать, очень.              — Почему?              Вопрос словно сам срывается с его губ, глупый и неуместный.       Но почему-то очень важный.              Ведь от того, что прозвучит в ответ, зависит очень многое.       Например, придумал ли себе Галф эту странную фантазию о прошлых жизнях или…              Мью, ожидаемо, медлит:              — Это прозвучит несколько странно.              Майлд спешит “утешить”:              — Тогда ты пришел по адресу: Галф тоже считает свои мысли странными. Так что будешь уже вторым странненьким в этой компании.              — Правда? И что именно? — теперь темные глаза вновь смотрят прямо на него.              Очень хочется стукнуть своего друга, но не хочется проявлять такую свою агрессивную сторону перед объектом мечтаний, поэтому приходится признаваться:              — Я вижу немного необычные сны, о которых рассказал Майлду — ничего особенного. Просто слишком много книг по истории Сиама было в последнее время.              — Сны? — Мью почему-то цепляется за это слово. — И что было в них?              Тайский боженька, за что ему этот позор?!       Почему снова приходится краснеть, выставляя себя дураком?!              А еще мямлить, надеясь, что никто не расслышит:              — Ну, я не очень хорошо помню…              Но Мью не отстает:              — И все же?              Приходится сжать руки в кулаки и выдавить из себя постыдное:              — Я видел себя в одеждах того периода, — и потом уже совсем еле слышно. — И тебя тоже.              — Тоже.              — Что?!              — Что?!              — Что?!              Кажется, все присутствующие синхронизировались в едином вопросе к тому, что тут вообще происходит.              А, тайский боженька?       Есть комментарии?