Пропаданец

Пов: Ли Минхо (не Минни). Я просыпаюсь в максимально скрюченной позе. Подушка упала на пол, моя шея окаменела. Я слышу доносящийся из душа шум воды и вздыхаю. Ноутбука, который я оставил открытым на кофейном столике, нет. Телефон благо под подушкой. Я, пытая удачу, пытаюсь дозвониться до Хёнджина вновь и мой слух разрезает громкий звонок рингтона. Я свожу брови вместе и мгновенно подскакиваю с дивана, запутываюсь в пледе, как без этого, но нахожу звенящий телефон в кровати. Это наша кровать? Звонит телефон Хёнджина? Это всё был глупый сон? Кофемашина. Самое огромное отличие квартир. Я вбегаю на кухню и вижу её. Черненькая и блестящая, только нимба над головой не хватает. Головой? Над машиной. Никогда не думал, что буду так сильно радоваться кофемашине. Я дома. Я бегу к двери в ванную комнату и дёргаю на себя ручку. Хёнджин предусмотрительно закрылся. Тогда я начинаю стучать, стучать нетерпеливо и очень громко. — Тебе чего? — он выключает воду. — Открой дверь! — Хер там, я моюсь. Подожди, а? — Хёнджин, это я! Открой! Я слышу грохот, либо он уронил шампунь, либо гель для душа. Хёнджин открывает дверь несколько секунд спустя, придерживая полотенце на бёдрах. — Я не расслышал. — Наше стоп-слово? — решаю я проверить подлинность моей догадки, поэтому задаю не очевидный вопрос. — Персик, — выпаливает Хёнджин. У него всё лицо красное от душа, мокрые волосы прилипли к щекам и он тяжело дышит. Не успеваю я расплыться в улыбке, как он спрашивает. — Хочешь сказать, что мой двадцати девяти летний адекватный Ли Минхо вернулся? — Да, я – он, я адекватный, — киваю несколько раз головой и притягиваю Хёнджина в объятия. Этого не может быть, этого просто не может быть. Это был не сон, но ощущения, будто самый тёмный ночной кошмар закончился. Хёнджин нахуй роняет полотенце и тоже мокрый прижимается ко мне в объятиях. В комнате нечем дышать из-за его долгого горячего душа. Или из-за самого Хёнджина. Я неосознанно затаиваю дыхание, потому что не могу осознать, что вернулся домой. Ещё вчера вечером я попрощался с жизнью, а сегодня я вновь живу. — Я люблю тебя, — дрожащим голосом произносит Хёнджин. Мы оба дрожим. — Я люблю тебя. Ты такой потерянный, — я смеюсь, когда вглядываюсь в его лицо и стираю капельки воды, что текут с волос ему прямо в глаза. — Ты для меня словно второй раз родился. — Соскучился? — Чуть на стену не полез. — О, я верю, — я понимающе киваю головой. — Ты мне очень нужен, — Хёнджин начинает гладить моё лицо кончиками пальцев. — Я с тобой, — я закрываю глаза и расслабляюсь от приятных ощущений. После я ощущаю отчаянное прикосновение его губ к моим и мой мир уходит из-под ног. — Ты закончил с душем? — шепчу я и Хёнджин в ответ утвердительно мычит. — Тогда вылюби из меня всю душу. В контексте о Хёнджине, я не люблю слово "ебаться", но люблю слово "любить". Хёнджина не нужно просить дважды, он подталкивает меня в спальню, не давая стукнуться спиной о дверные косяки. Я приземлюсь на кровать так, как приземлялся сотню раз до этого, но картина перед глазами никогда не перестанет мне нравится. Хёнджин нависает сверху и целует мои губы, шею, прикусывает мои соски и оставляет кучу засосов где только можно, а особенно на лобке, когда опускается ниже и приспускает моё белье с пижамными шортами. — Это даже не моя одежда, её нужно снять нахуй, — говорю я сквозь стоны и тяжёлые вдохи. — Я побуду послушным. Обещает Хёнджин и тогда ситуация набирает новых оборотов. Он помогает мне избавиться от одежды, где-то руками, где-то нарочито долго зубами. После он целует меня, с языком и с желанием. Я укладываю его на постель и поднимаю руки над его головой. Он тут же удобно заводит их и сжимает в ладонях край подушки. Каждый раз как он это делает, я готов сжать его бедра в своих руках до синяков, потому что он так удобно разводит их в сторону, сгибая в коленях. У Хёнджина опредлённо намечена фотосессия, потому что он побрил ноги и они на ощупь как самый гладкий шёлк, трогать и трогать. — Я как знал. Хорошо вымылся в душе. Теперь всё для тебя. Я как наркоман, который снюхивает дорожку. Так я провожу носом по его бедру от колена и выше, чтобы запечатлеть свою любовь на самых чувствительных местах. Я чувствую, как бедра Хёнджина напряжены под моими руками и губами, но он не двигается, только хнычет где-то сверху от невозможности ускорить эту ласку, наступление ключевого момента. — Я так сильно погарячился в своих словах, Минхо, я очень сильно хочу тебя. — Что ты хочешь? — Коснуться тебя. — Где? — Да везде, блять. — Дерзай, — я шлёпаю его по бедру и поднимаюсь выше, но руку так у ягодицы и оставляю. Он проводит руками по моим рукам, не зря же я качаю их, после по спине и прижимает к своим бёдрам за ягодицы так, чтобы мы соприкасались членами. — Присядь. Я сегодня тоже послушный, поэтому устраиваюсь поудобнее и после не могу не стонать от того, как хорошо Хёнджин управляется руками. Он всегда дрочил так умело, что нам одновременно мозги отшибало, все сложнейшие процессы происходили именно в паху. На этом моменте, я – всё. Только живи и наслаждайся, а после Хёнджин за этого ещё и приятными эпитетами обласкает. Хотя одними пальцами он так обласкал, что моя сперма повсюду наделала беспорядок, и на наших телах, и на постельном белье. Утро продолжается с кофе. Мы, удовлетворённые и счастливые, сидим за кухонным столом и настраиваемся на долгий разговор. — Я начну? Иначе себя изнутри сожру, — с плохо скрываемым волнением говорит Хёнджин. Он не знает, что сказать. — Давай, — я вздыхаю и сажусь ровнее. Страшно. — Всё началось, когда Минхо... Нет, это странно. Как его назвать? Двойник? Твой двойник вышел из автомобиля, я помог ему подняться в квартиру. — Помог? — Он был пьяный в стельку, а ещё очень сильно ударился головой. Я хмуро киваю. Эта часть истории сходится с моей. Хёнджин продолжает. — Ты знаешь, что ты меня иногда можешь раздражать, да? Когда я не в духе, меня всё и все раздражают. Я тебя люблю, но это так. И вчера этот двойник меня тоже раздражал, с момента, как мы встретились. Он общался со мной по-дебильному, как с четырнадцатилетней девочкой. Я бы не удивился, если бы он сделал эгьё. Меня тогда бы тут же вырвало. — Понимаю, тот Хёнджин просто "беби гёрл". Как слюнтяй себя вёл, постоянно думал о чём-то своем, расстроенный дул губы. У вас совсем разная манера поведения. Ты у меня грациозный, как кошак. — Ты просто котоман. — Минусы? — Никак нет,— Хёнджин улыбается, а после вздыхает и вновь начинает нервничать. — Хо, я в жизни бы не подумал, что со мной может случится что-то фантастическое. Я не знал, что двойник – это не ты, но фактически я тебе изменил. — Изменил? Блять, я не знал, что ты когда-то изменишь мне, — я опускаю взгляд и кривлю губы. — Неприятно до жути, но ты не виноват. Я бы тоже тебе изменил, но меня оттолкнули. Я не буду переживать по этому поводу, если ты скажешь, что тебе не понравилось. — Он сказал "спасибо" за минет. Меня прорывает на такой громкий смех, что ещё немного и начнётся истерика. Хёнджин не знает, ему плакать или смеяться, а я делаю и то, и то. Я никогда в жизни не сталкивался с таким. Меня хвалили, меня награждали, но не благодарили. — Он меня раздражал своим милым поведением до тех пор, пока мы не поняли, что он двойник. Потом он начал вести себя нормально. Как ты вернулся обратно, Хо? Он берёт меня за руку. Я целую тыльную сторону его ладони и пожимаю плечами. — Я просто проснулся вновь дома. Я не имею ни малейшего понятия, что произошло. У меня всё ещё своего рода ступор, потому что ситуация максимально странная, не находишь? — Если мы кому-то расскажем, то попадём в психушку. — Как можно было телепортироваться в другой мир? — Чёрт, это же точно не твой пранк? — Я не настолько скучно живу, чтобы таким заниматься. — Хо, я никогда так сильно не ценил время проведенное с тобой, как ценю сейчас. Я привык, что ты рядом и безоговорочно верил, что ты будешь со мной всегда. Прости, если я вёл себя неправильно. — Я рядом. Иди сюда, — я отпускаю его руку и хлопаю себя по коленкам. Хёнджин тут же садится на них боком и устраивается в моих объятиях. — Я тоже могу часто вести себя как мудак, но мы справимся. — Всмысле "тоже"? — Хёнджин приподнимает бровь. — Я извинился за неправильное поведение, а не за то, что я "мудак". — Тоесть "мудак" — я? — Ты сам это сказал. — К чёрту, — я пытаюсь выпихнуть его с моих коленей, но Хёнджин крепко держится за мои плечи. — Я шучу, ты не мудак, — он целует меня в щеку. И всё, я снова добряк! — Хёнджин, а ты бы смог жить с тем Минхо, если бы я не вернулся? Я не думал над этим вопросом, но сейчас он внезапно пришёл мне в голову. — Одинаковая только внешняя оболочка, понимаешь? Вы совсем разные. Я бы не выгнал его на улицу, но, когда он устроился бы в этом мире, наши пути разошлись бы. Я понимаю точку зрения Хёнджина, но жалею, что задал этот вопрос, потому что он снова расстраивается. — Знаешь, мир очень странно устроен. Я не сразу понял, что я нахожусь не дома, потому что всё в квартире было таким же. — Ты просто невнимательный. — Возможно. Детали такие же, а более масштабные вещи другие. Например, возраст того Минхо и мой, он отличается. Также место нашего рождения. Это говорит о том, что отец в параллельной вселенной не принял предложение о работе в Сеуле. Также различно то, как мы с тобой познакомились, но итог тот же. — Постой, а как ты понял, что находишься дома? — Кофемашина. В том мире они пьют помои, точнее растворимый кофе. — Ты шутишь, — Хёнджин даже смеяться не может от абсурдности. — Я ведь говорю, масштабные вещи отличаются. Кстати, у них даже парные футболки такие же, как у нас. — Хо, а ты бы смог жить с тем "бэби гёрл"? — Нет, — я качаю головой в подтверждение своих слов. В моей памяти всплывают случайные моменты вчерашнего дня, но всех их объединяет одно. — Он шугался меня, ему было настолько некомфортно находиться рядом, что я физически чувствовал его напряжение. Хёнджину есть, что сказать. Он понимающе качает головой и смотрит в окно, но так ничего и не говорит. На мои вопросы ничего не отвечает, уверяя, что всё в порядке, пытается натянуть на лицо маску. Мы обсуждаем работу, состоявшуюся встречу Хёнджина. Меня такая гордость за него берёт, я уверен, это видно по моим глазам. Вечером Хёнджину ехать на работу, а мы всё ещё не можем поговорить. Тогда я просто не позволяю ему сбежать от меня и встаю в дверной проём спальни, чтобы он не мог начать сборы. — Что случилось, выкладывай сейчас же. — Ты будешь злиться. — Я уже. — Окей, — вздыхает Хёнджин, собираясь с мыслями. — Я уверен, что если существует вторая вселенная, то существуют и другие. Во всех ли мы вместе? — Подожди, дай мне загрузиться. То есть, я не знаю. Вполне могут существовать вселенные, где мы вообще не родились. — Как думаешь, могли бы быть такие, где ты всё же встречался с своей "коллегой"? О нет, Хёнджин ещё и так ядовито последнее слово выделил. — Ты прав был, я злюсь. Я хочу тебя отхлестать так, чтобы у тебя появились синяки на заднице. Ударить на полном серьёзе я бы тебя никогда не смог, а так хочется. Меня эти разговоры заебали, понимаешь? Я вообще никогда не смотрю на неё, не обращаю внимание на, как ты говоришь, флирт. Она хоть раком станет передо мной, а я развернусь и уйду. Нахуй ты постоянно себе голову этим бредом забиваешь, а ещё и мне нервы делаешь? — Ну прости, что мы – два гея в гомофобном обществе, которые никогда не смогут открыться и участвовать себя свободно. Положение усугубляет также и то, что я стал публичной личностью и, прости, но имидж мне важен! На этом вся моя карьера держится. — Мои родители тебя любят. Очень сильно, Хёнджин. Я не прошу тебя портить свой имидж, потому что я и сам могу потерять работу, попади в такой скандал. Уж прости, это мир, в которым мы живём. — Я даже не могу с тобой сходить на свидание. — Мы постоянно ходим на свидания, дорогой, — терпеливо напоминаю я. — Но они выглядят, словно дружеская встреча, потому что мы шифруемся. — Мне не принципиально лишний раз не поцеловать тебя на улице, а поцеловать дома. — Если бы ты встречался с девушкой, таких бы проблем не было, — Хёнджин всё ещё стоит на своём, чем просто выводит меня из себя. Телец. — Я бы не встречался с девушкой. — И почему это? — Я бы встречался с тобой. Никто и никогда не понимал меня так, как ты. Не принимал таким, какой есть. Меня старались переделать под себя, но ты понял самое важное. — Что ты имеешь ввиду? — пыл Хёнджина поумерился, почти сходя на нет. — Мы стараемся уживаться с тараканами друг друга и меняться к лучшему ради друг друга. Ты не меняешь меня, это я меняюсь. Ты понимаешь разницу? — Немного. То есть, да. — Я тебя прямо обожаю. Я не могу на тебя спокойно смотреть, ты – мой человек. Мне плевать на все наши ссоры и недопонимания, я хочу быть с тобой. Хёнджин краснеет. Очень сильно. Я понимаю, что ему стыдно и всё ещё грустно. Как мне кажется, я сделал всё, что мог, чтобы выразить свои настоящие чувства. Захочет ли Хёнджин их понять, зависит от него. Он прячет лицо в своих руках и подходит ко мне, чтобы я его обнял. Это настолько милая привычка, что даже в такой момент заставляет меня улыбаться, как дурака. Я пропал в нём. Pov: Минни. Понедельник – день тяжёлый. Я просыпаюсь в половину шестого утра из-за будильника. Он орёт у самого уха, так что я едва ли не падаю с дивана. Сколько работаю – столько сетую на то, как ненавижу вставать рано утром. Жизнь никогда не будет прежней... Работа? Мне не нужно идти на работу, в этом мире – я подкидыш. Нет больше моего личного рабочего места, поддерживающих коллег, никакого больше аспирина, нурофена и витаминок. Я не пройдусь по моим любимым улицам, потому что теперь они мне чужие. Тот же Сеул, а чужой. Тот же воздух, а лёгкие сдавливает. Те же цветы, а они больше не пахнут. Тот же будильник Хёнджина... Это звенит дебильный будильник Джинни! Быть такого совпадения не может, он его откопал в дебрях интернета. Я подпрыгиваю с дивана и на всех парах лечу в спальню. У меня вырастают невидимые крылья, я чувствую, как мои лёгкие наполняются живительным воздухом, внутри распускаются цветы. Хёнджин пытается встать с кровати, одетый в светлую льняную пижаму. На его голове, как обычно, милый бардак. — Джинни? — не с каплей, скорее с морем надежды я зову его и натыкаюсь на растерянный взгляд мгновенно проснувшегося парня. — Минни? — он не спрашивает, скорее пищит. Я агрессивно киваю, сейчас голова оторвётся и на ниточке повиснет. Хёнджин притягивает меня к себе за руку, резко и неожиданно, так что я падаю к нему на кровать. — Джинни, ты как? — я целую его в лоб и макушку, куда достаю, потому что он навалился на меня сверху и обвил конечностями в объятиях. — Мне приснился кошмар, что ты переместился во вселенных, — говорит он мне куда-то в шею. — Это, похоже, была реальность. Иначе зачем бы я спал в гостиной, да? — я издаю нервный смешок. Хёнджин поднимает на меня взгляд полный грусти и у меня сразу пропадает настроение шутить. — Я думал, что потерял тебя. — Но ты не. — Я не могу в это поверить. Я или всё ещё сплю, или у меня просто ступор. Я щипаю Хёнджина за бок, а он от неожиданности дёргается так сильно, что ударяет меня плечом в челюсть. Я ещё бы чуть чуть и себе дырку для пирсинга в языке пробил своими же зубами. — Точно, блин, не спишь, — я стараюсь сдерживаться и Хёнджин тихо ойкает. — Ты сам виноват, знаешь, я шуганный, — оправдывается Хёнджин. — Может, дёрганный? — И это тоже, любимый. Хёнджин чмокает меня в губы, выпячивая свои, словно уточка, и после расплывается в улыбке. Ну какой же он милый, у меня начинается приступ... У Хёнджина повторно звенит будильник, а это значит, что больше у нас нет времени на утренние объятия и нежности. Я ухожу умываться первым, а Джинни спешит на кухню, чтобы сделать нам завтрак. Я могу надеть МОЮ одежду, пшикнуться СВОИМ одеколоном, пойти на СВОЮ работу, быть рядом с МОИМ парнем. Как приятно. Мы быстро собираемся и молча едим, но у нас есть несколько минут, чтобы поговорить по дороге к автобусной остановке. — Зайчёнок, напомни, когда у нас совпадает выходной? — А что? — игриво спрашиваю я в ответ. Мы идём, держась за руки, и настолько близко, что каждые три метра задеваем друг друга плечами. — Я хочу позвать тебя на свидание. — Я тоже хотел тебя позвать. Ты выбери место, а с меня счёт. — С меня десерт, — начинает торговаться Джинни. Я не отступлюсь! — Только если он будет приготовлен своими руками. Люблю твои тортики. — Я теперь для тебя буду готовить хоть каждый день, — Хёнджин соглашается без лишних слов. Он обгоняет меня и теперь идёт вперёд спиной, а взгляд прикован ко мне. — Радость моя, ты устанешь от такого. Ты забыл, сколько я ем? — Да и я не меньше, — Джинни играет бровями. О, он очень гордиться своим аппетитом и метаболизмом. — Хочешь, я тебе сегодня сделаю массажик? — Хочу, зайчик. Хёнджин опускает взгляд и решает идти по нормальному. Лицом вперёд, а не спиной. Я прекрасно понимаю, почему он смущается и поэтому невольно смущаюсь сам. Наши сеансы массажа почти всегда заходят дальше, я уже знаю куда нужно нажимать, чтобы сделать приятно. Как говорится, за какие ниточки дёргать. Я резко остановливаюсь. — Минни? — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — я начинаю издалека. Хёнджин чувствует, как я напряжён, что моя рука потеет. Он ждёт продолжения, а я и слова из себя выдавить не могу. — Я тебя тоже люблю. Что случилось? — Как быстро ты понял, что тот клон – это не я? — Ну, примерно к концу дня, — Хёнджин тупит взгляд. — Между вами что-то было? — Ну... мы целовались, — неохотно говорит Джинни. — И всё? — Тот Минхо был, как сказать, некомфортный. Мне было ужасно рядом с ним. А ты...? — Прости меня. — Минни? — Я тоже далеко не сразу понял, что Хёнджин - не ты. Только к завтраку. Ночью я вернулся домой очень пьяный. До секса не дошло, но мы... — Я не хочу слушать, — Хёнджин вырывает руку из моей. — Мы так опоздаем на автобус. Он просто уходит вперёд, максимально спешит, идя по пешеходному переходу. Слишком длинноногий, чтобы я мог его догнать, поэтому мне приходится бежать. — Джинни, — я хватаю его за запястье и останавливаю. — Позволь мне объясниться. — Я очень рад тебя видеть, я рад, что ты вернулся, но позволь мне спокойно отработать мою смену. Я не хотел знать о вашей ночи, уж точно не сейчас. Разве наш разговор не мог подождать до вечера? У нас было бы кучу времени обсудить всё, к чему было вываливать такую фигню на меня сейчас? — Это тоже гложит меня, понятно? — Окей, давай поговорим сейчас. Мы останавливаемся в нескольких шагах от остановки. До прибытия моего автобуса ещё четыре минуты. — Тебе понравилось? Будь честен. Настроение Хёнджина поменялось кардинально. Он смотрит на меня серьёзно, даже немного холодно, пытается скрыть свои настоящие эмоции. — Да, но я думал, что он – это ты. Ты же знаешь, как я тебя боготворю, ну? — Ты говоришь, что я тебе нравлюсь любым, — в согласии кивает Джинни. — Это правда. Тот Хёнджин отличается от тебя, но мне не было с ним сильно некомфортно. Я не заметил подвоха, понимаешь? — Ладно, я понимаю, — Хёнджин выдыхает и хочет поскорее закончить разговор. — Мне нужно время, чтобы принять эту информацию, но я не буду на тебя злиться. Не тогда, когда я мог тебя потерять, а ты вернулся. — Я не встречался бы ни с кем, кроме тебя. Даже с иной версией тебя. — Ты не даёшь мне поводов сомневаться. — Рад это слышать. Я выдыхаю с облегчением и сжимаю руку Джинни в своей. Он сдержанно мне улыбается и кивает на автобус, который почти подъезжает к остановке. Я быстро обнимаю его, крепко, до хруста позвоночника, но Джинни и не против. Он только проводит руками по моим волосам и шепчет, чтобы я бежал на автобус. — До вечера? — До вечера. Я сажусь в автобус, маршрут которого я успел выучить. Я, как и в старые добрые времена, оглядываюсь через окно назад, смотря на Хёнджина, которому ждать автобус ещё десять минут. Я еду на свою тяжёлую, но близкую душе работу. Я вдыхаю воздух моего города. Исходя из наблюдений и рассказов Хёнджина, другой Минхо успешнее, круче, богаче. Но это его жизнь. Я же... имею то, что имею и ни о чем не жалею.