Туман

Я не понял, в какой момент всё пошло не так: вот я иду довольный, ведь выполнил очередной заказ с ФриФлая, подхожу к общежитию, и... ничего не вижу. Солнечная, достаточно теплая для зимы погода меняется сначала чёрным экраном, а после серыми клубами дыма. Кажется, у меня потемнело в глазах. Я стараюсь оглядеться, понять, что случилось, но могу разглядеть ровным счётом ничего. Я не могу думать, точнее, не могу свести свои мысли к... а к чему? Я не могу построить логическую цепочку слов. Путаются строки, буквы, предложения, воспоминания слились в одно. Всё, что произошло недавно - не случалось никогда. Того, чего никогда не случалось, произошло сейчас. Меня охватывает какое-то подобие паники, прежде чем я понимаю: здесь не существует паники. Туман сгущается, и единственное, что я могу чувствовать - это бесконечную печаль, печаль тысячи душ. Или это просто моя, но она настолько велика? Я присаживаюсь на колени, стараясь унять участившееся сердцебиение. Хвастаюсь за белую футболку, стягиваю с себя клеточный шарф, будто надеясь вдохнуть побольше воздуха, которого здесь вообще нет. Около меня скапливается летающий пепел, словно я попал в локацию из какого-то фильма про сатанистов. Я не смотрю фильмы, но кажется, что мне кто-то рассказывал о таком. А кто? Я пытаюсь вспомнить хотя бы что-то. Как я здесь оказался? Чем занимался до этого? Почему мысли двигаются в бешеной скорости, не стоят на месте, и в тоже время появляется ощущение, будто они вовсе не мои? Не я управляю ими. Моя голова - библиотека, в которой прошёлся ураган, а пыль только начинает оседать. Хочется что-то сказать, может, даже закричать: но рот не открывается. Я хочу услышать свой голос, но не могу. Будто его забрали. Так грустно, а я даже не могу понять причину. Ощущение, словно на меня свалилось осуждение всего мира. Словно я совершил настолько ужасный поступок, что больше не заслуживаю считаться человеком. Это ведь не так? Моё тело немеет, но я срываюсь с места. Руками смахиваю от себя подступающий туман, что следует за мной по пятам. Здесь нет времени, здесь нет пространства, это всё и ничто одновременно. Это то, куда я не должен был попадать. Я хочу домой, но я не знаю, где мой дом. Бегу так долго, но совсем не устаю. Будто могу добежать до чего-то. И добегаю. Во всем этом белом нечто я вижу зеркало. Большое, в полный рост, но я не узнаю себя. На мне те же шрамы, те же лохматые волосы, тот же шарф, что уже был перекинут на одно плечо, не желая завязываться. Но взгляд настолько пуст, и кажется, что там скопилась вся вселенная. Но не та, что кишит звёздами, туманностями и планетами. Это была вселенная, которую поглотила чёрная дыра. И я - её олицетворение. Я бросаюсь к зеркалу, в попытках разбить его, но с каждым ударом оно обновляется. Становится уродливее, пока я разбиваю костяшки в кровь. Она брызгает прямо на его поверхность, стекает ручьями, образовывая слова. Строчки. Надвигаются тучи растерзанных лет, Сколько б не пытался найти я ответ - Утерянный в гуще закрытых стен, Что стыкаются меж собою изо дня в день. Я читаю, но не перестаю бить по отражению. Мне кажется, что когда я выбью из него достаточно осколков, я перестану видеть «мертвого» себя. Может, там будет просто пятно, может, какой-то монстр, но главное, чтоб там не было этих глаз, которые вселяли в меня жуткий страх. Я поникший, я грубый, я мёртвый поэт, Чьи строки до верха пропитаны ядом. Убиты мечты мои, но и их больше нет, Словно в лицо получал я разрядом. Не знаю, не помню, уже не ищу, Библиотека из памяти стихи потеряла Сердце забито пустым "не хочу", И душа моего тела в объятьях Астрала. Мои руки обессиленно падают, и я в ужасе наблюдаю за появляющимися строчками. Они бьют по моей голове, теперь они видны из каждого угла. Только на зеркале, кажется, написано очень знакомым почерком. Таким родным, и это единственное, что кажется не грустным, печальным и чужим в этом месте, коль его можно так назвать. Я выбросил чувства: любовь, боль и страх, Неосознанно, резко, как под давленьем. Никогда не хотел я тебя забывать, Молюсь, чтоб услышать твои поученья. Забывать. Кого я забыл? Кто-то, чей почерк помог написать эти строки. Такой чёткий, не размашистый, но незамысловатый. Я готов вечно смотреть на него, хотя ощущение, что я уже пробыл здесь вечность. Паника, которую я сам создал в этом измерении, начинает утихать, и я слышу шаги. Сзади. Я оборачиваюсь, и вижу, как все слова, написанные кровью, расступаются от света. Он пробивается сквозь туман, выбивает из колеи всю печаль и панику, что окутывала меня на протяжении всего пребывания здесь. Это парень, но я не уверен, имеет ли хоть что-то здесь: пол, имя, возраст или право на жизнь. Как и я. Я знаю, что он не хочет навредить мне. Он идёт ближе, выглядит обеспокоено, но так величественно. Я чувствую себя загнанной в угол мышью, когда сижу на коленях и в крови перед ним. Становится неловко, и я не хочу, чтоб он видел меня в таком состоянии. Он опускается передо мной, и теперь мы оба сидим на чем-то, что выполняет роль пола. Он смотрит в мои глаза так, словно там не боль всего человечества, а так, словно там смысл его жизни. Начинает появляться ощущение, будто мы с ним в одной тарелке. Парень прикладывает ладони к моим щекам, смотрит на меня так горько, что хочется впиться пальцами в рукава его чёрной толстовки, но страшно испачкать ту в крови. Правда его это совсем не волнует. Он оставляет на моём лбу лёгкий, невесомый поцелуй, и по моему телу разливается тепло, которого так не хватало. Теперь я замечаю, как сильно меня трясёт. Я замечаю, что на мои штаны капает что-то мокрое с моих глаз, будто оттуда выливаются последние звёзды. Незнакомец прижимается ко мне, и я не могу удержаться от того, чтоб не обнять его в ответ. Мне кажется, что я не один. Вроде избавился, но разлагаясь внутри, Пробирает меня моя же отрава. Если бы знал, что вскоре я, как они, Углублюсь против воли в изучение мрака. Хватаясь в панике за последний огонь, Вижу лицо - и тогда обжигаюсь. Не вспомню я глаз твоих, смех и печаль, Порожденное Богом исчадие Ада. Пусть с детства я знал, что любви больше нет, Внедрял себе в зеркале лишь эту правду: Я поникший, я грубый, я мёртвый поэт, Чьи строки до верха пропитаны ядом Этот яд отравляет меня. А парень шепчет мне эти строки, словно завершает стихотворение. Я знаю, что оно относится ко мне. Я знаю, что он хочет помочь мне. — Лололошка, тебе нужно очнуться. Вернись ко мне, прошу, — говорит он, и я не могу не поверить ему. — Ты должен вспомнить меня. И я вспоминаю. Этот свет развевает вокруг меня всю темень, что скопилась, а я пытаюсь снова воссоздать из своих мыслей что-то правильное. Словно никогда не существовало моих грехов за прошлые жизни. Он принял меня таким. Я отстраняюсь и оглядываю место, в котором нахожусь. Зеркало рассыпалось на осколки, где ранее были строчки стиха. Я вижу на них слова: «Печаль» «Сомнение» «Любовь» Я откидываю первые два, забирая третий. Порезался, но это уже ничего не значит. Хочется сказать спасибо, сказать, что воспоминания постепенно возвращаются, но слова не выходят из моего рта. Поэтому я пытаюсь показать это другим способом. Притягивая к себе незнакомца, я накрываю его губы своими, и поцелуй выходит смазанным, но очень лёгким и нежным. Как и ощущается любовь. И в этот момент я открываю глаза. Передо мной ещё более обескураженное, шокированное лицо того юноши. Но теперь я знаю кто это. — Чёрт возьми, наконец-то! Господи, как же ты напугал меня, — он обнимает меня, а я удивляюсь тому, с каких пор могу видеть от него такую тактильность. Кажется, я нахожусь в нашей комнате. Судя по тому, что я скрыт от света, сейчас либо вечер, либо я на кровати соседа. — Как ты себя чувствуешь? Что случилось? Ты забежал в комнату как угорелый, хотел сказать что-то и просто свалился в обморок. Это пранк какой-то? — наверное, он объяснил мне, увидев на лице смятение. Я не помню, как пришёл сюда. — Уже лучше. Всё лучше, когда ты рядом, — я обнимаю его так крепко, как могу, собираясь рассказать всё позже. Это был странный опыт. — Спасибо тебе, Дилан. И никакой туман не сравнится со светом надежды, что излучает из себя этот автоматон. Никакие строчки не смогут отравить меня больше, чем отсутствие моего соседа и возлюбленного.