Festival spark

      Атмосфера на музыкальных фестивалях – расслабляет. Три дня под открытым небом, реки алкоголя, море веселья и безграничная свобода. Что ещё нужно для побега от опостылевшего однообразия будней? Джисону здесь нравится. Он чувствует себя как рыба в воде, пробираясь среди потных тел ближе к сцене. Сегодня второй день фестиваля, вечером выступит долгожданный хэдлайнер, а сейчас пока на разогреве играют местные группы. На улице душно. Пот противно струится по шее. Хан размазывает его, касаясь волос на затылке. Наверное, стоило постричься накануне фестиваля, может, было бы не так жарко.       Ближе к сцене народ толпится плотнее, и музыка звучит громче. То, что надо. Вибрации звуковых волн проходят через все тело, вызывая восторг и трепет. Вот он — настоящий кайф! Ощущается буквально физически. Джисон покачивает головой, подстроившись по ритм гитары. Хочется закрыть глаза и плыть, и плыть на волнах прекрасных ощущений. И плевать, что ударник чуть поторопился, зато басист мощный! Люди вокруг отплясывают дикие танцы, смешно двигая локтями. Хан бегло осматривает группу на сцене – ритм, бас, ударник и вокалистка. Кучка патлатых парниш и пирсингованная девка. Было б на что смотреть. Прикрыв глаза, парень отдается звукам полностью. Но вступительный проигрыш резко обрывается. Тишина больше похожа на ушат ледяной воды.       Вокалистка вступает очень звонко. Голос такой чистый, хотя текст песни банальный – про любовь, про страдания, про вечное. Но что-то не так. Еле уловимое чувство свербит где-то на периферии и мешает Джисону наслаждаться. Снова посмотрев на сцену, он оглядывает вокалистку внимательнее.       Кадык. Блядский кадык!       Вокалистка оказалась парнем. Вот так сюрприз. И хотя на таких фестах обычно водится куча разных фриков, Хан все равно удивлен. Голос у парня ну очень сладенький, почти девчачий. После такого внезапного открытия отвести от него взгляд очень сложно. Вот он и смотрит. До самого конца их выступления.       Остаток дня Джисон шатается по остальным сценам, в перерывах перехватывая по паре банок холодного пива, чтобы остудить взмокшее от жары тело. В мыслях до сих пор мелькает тот вокалист из неизвестной группы. Его губы, украшенные черным пирсингом. Острые коленки виднеются из дыр на темных джинсах. Бледная кожа на плоском животе. Может, если бы Хан пришел к той сцене пораньше, он бы застал объявление названия группы и смог бы сейчас попытаться их разыскать. Но для чего? Еще раз попялиться на того парня? Нет, пялиться мало. Таким хочется обладать. Выбросив пустые банки в урну, парень вздыхает и направляется в сторону палаточного городка. Надо бы отвлечься.       Полянка за палаточным городком – место, где можно хорошо провести время после основной программы фестиваля. Каждый день тут собирается толпа – песни под гитару у костра, долгие разговоры за очередной бутылкой самого дешевого пойла и сигаретный дым. Хан усаживается чуть поодаль от костра, но чтобы все еще слышать те хиты, которые играет народ. Солнце уже пару часов как село, и в лагере царит приятная прохлада. Где-то по дороге Джисону всучили пластиковый стаканчик с виски. Если, конечно, в той бутылке, что он видел, был виски. Пробный глоток обжигает горло ядреным вкусом крепкого алкоголя. Хан медленно потягивает напиток, наслаждаясь моментами полной свободы. Никто не лезет с разговорами, что не может не радовать. Хочется лечь на землю и раскинуться в позе звезды, смотреть на небо и искать созвездия, названия которых, конечно, не вспомнятся. В голове приятная легкость, он все же решает прилечь. От земли идет прохлада. На вещи как-то совсем плевать.       Джисон чувствует, как кто-то подливает ему в стакан, пока он просто валяется и кайфует. Отовсюду доносится смех, обрывки разговоров и песен, но всё такое приглушенное. Он медленно моргает, иногда поднося стакан ко рту. Часть виски проливается мимо и катится за шиворот, но кого это волнует? Нальют еще.       Небо удивляет своей красотой. Столько звезд, которых в городе совсем не видно, а тут они все так близко, что можно поймать. Хан вспоминает, что в детстве любил разглядывать ночное небо. Мысли путаются – вот тут звездные атласы, а вот поездка с отцом на природу, фейерверки на прошлогоднем фестивале, сегодняшний вокалист. Впрочем, вокалист кажется уж слишком реальным, только почему-то перевернутый вверх тормашками. Неужели парень перепил уже? — Я присоединюсь? – голос возвращает Джисона в реальность.       Вокалист действительно стоит над ним, навис, загораживая часть небосвода. парень приподнимается, опираясь на локти, и старается усесться удобнее, чтобы освободить место улыбающемуся вокалисту. Вроде бы падающих звезд не было, желание он не загадывал, но вселенная все равно умудрилась подслушать мысли Хана. Не то, чтобы он жаловался.       Плюхнувшись на землю и подобрав под себя ноги, вокалист продолжает смотреть на Джисона с улыбкой. Он не уверен, что стоит сказать, пьяный мозг решает все за него: — Классно выступили сегодня. — Спасибо, – вокалист продолжает улыбаться, но уже оглядываясь вокруг.       Голос у него, когда он не поет, звучит совсем по-другому. Глуше и мягче. В руках у него тоже стаканчик. — За отличные выступления? – Джисон протягивает свой импровизированный бокал. — За отличные выступления.       Уже спустя пару минут они болтают буквально обо всем — Хан рассказал, как они с одноклассниками решили собрать группу, но после перехода в старшую школу, группа развалилась, вокалист сдал их басиста, потому что именно он писал для них такие дурацкие тексты для песен. — Нет, ты не понимаешь! Этот придурок – натуральный пиздострадалец! Одно и то же из текста в текст. Да меня уже блевать тянет. Вот честно.       Джисон смеется, расплескивая виски из стакана. Они выпивают за нормальные тексты. За дешевую аренду студии. За то, чтоб фанатки покупали мерч. Разговор идет так легко и непринужденно. У кого-то из ребят Хан перехватывает неполную бутылку вискаря и самокрутку, потому что хочется. Он аккуратно подкуривает и затягивается. От сладковатого дыма щекочет в носу. Он протягивает косяк вокалисту, тот не отказывается. На двоих оно как-то веселее идет. Со стороны костра доносятся строки такой знакомой песни:

I wanna be free

(Хочу быть свободным)

I wanna be loved

(Хочу быть любимым)

I wanna be more than you're thinking of 

(Хочу превзойти твои ожидания)

      Джисон поворачивается к вокалисту. Самокрутка между его губ в пирсинге выглядит странно, неестественно. На таких губах хорошо смотрелось бы что-то более изящное. Ну, если отбросить пошлые мысли. Тот глубоко затягивается и внимательно смотрит на Хана. Кожа на губах вокалиста обветренная, сухая. Он проводит по ней языком, и парень замечает металлический шарик. Значит, и язык тоже.       Времени на подумать Джисон себе не оставляет, наклоняется ближе и целует. Рука по-хозяйски ложится на затылок вокалисту, чтобы не сбежал. Но он и не сбегает. Сам отвечает на поцелуй, усаживаясь на колени к Хану. Во рту вкус дешевого пойла и марихуаны. Вкус беспредельной свободы. Джисон выпускает из руки стаканчик, чтобы притянуть парня ближе к себе. Оглаживает одной рукой его задницу, а второй хватается за острую коленку. Хвала рваным джинсам! Хана абсолютно не волнует, что они целуются посреди полянки, где куча народу. Что он понятия не имеет, как зовут парня, что сидит у него на коленях. Что завтра они могут не встретиться.       Настоящая свобода.       Сейчас, когда над головой безграничное звездное небо.       Сейчас, когда в ушах звенит после всех концертов.       Сейчас, когда кто-то рядом поет “I wanna be free”.       Ощущения от поцелуя интересные. Металлический шарик скользит по языку и стукается о зубы. Отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, Хан спрашивает то, что вертится в голове. — А еще где-то пирсинг есть?       Вокалист ухмыляется. — Может и есть.       Может и есть. Что ж, ночь впереди долгая, время на поиски будет. С этой мыслью Джисон встает и протягивает руку парню. Вместе они уходят в сторону палаток, оставив на поляне недопитый виски.

***

      На утро Хан просыпается с тяжелой головой, но сожалений нет. У спальника на полу лежит бумажка: «0120-460-815, Хван Хенджин★»       Что ж, одну звездочку Джисон все же поймал.