Бывшие

Он пришел. Всеволод заварил чай, дал ему чашку. Сложно быть отстраненным, когда к тебе пришел тот, с кем ты был два года. — Ну... Как у тебя? — Новый человек, не жалуюсь. Они помолчали. Всеволод усмехнулся, а затем коснулся руки юноши. — Не жалеешь? Кто бы тебя знал так, как я знаю. — Не жалею. — тело, однако, отозвалось на ласку. Ноздри щекотал знакомый запах, руки, до боли знакомые, не держали гитару. Просто касались кисти. — У тебя вкусный чай. — сказал Вацлав. — Я знаю. А у тебя невкусное настроение. Зачем пришел? — Я не знаю. Он знал. Он хотел снова почувствовать запах мяты, сигарет и знакомого парфюма. — Прости. — юноша уткнулся носом в шею мужчины. — Я бы хотел тебя ненавидеть, малыш. — Сева... — Заткнись. Мужчина горько усмехнулся и коснулся лица юноши. Поднял его подбородок, посмотрел в глаза и поцеловал. — У меня новый парень... — Ну ты же пришел сюда. Снова. Иди ко мне. — Не могу. — юноша мотнул головой. Всеволод улыбнулся и обнял юношу, целуя. — Ты снова пришел. — Я... Я пришел выпить чаю... — руки юноши знакомым жестом зарылись в длинные волосы мужчины. — Не ври. Всеволод осторожно коснулся губами ключиц, что торчали из-под футболки. — Совсем взрослый, да? — Не твое дело. Юноша, однако, скривился, его тело била дрожь. — Сев, а ты... — Нет, у меня никого нет. Мужчина привлек к себе юношу и поцеловал. Так нежно, что лучший художник, лучший поэт не смог бы передать этого касания губ. Юноша рвано вздохнул, будто его легкие горели. Он потянулся к мужчине, желая сорвать еще касание. — Не грусти. У тебя новая жизнь. — Я знаю, но... — Ты так и не научился, малыш. — Всеволод запечателел жесткий, почти болезненный поцелуй на губах юноши. Мужчина усмехнулся и стянул футболку. — Ты пришел за этим, верно? — Нет... — Не ври. Юноша отвернулся, но потом тоже снял футболку. Боже, как идеален был Всеволод. Молодой человек уткнулся в плечо, вдыхая знакомый аромат. — Тише, дурак. — Я тебя ненавижу. — Не ври. Спустя пару минут оба были раздеты. Мужчина ласково гладил юношу, нежа и улыбаясь ответной реакции. Юноша краснел, но желал больше, больше, больше прикосновений Всеволода. — Ты меня бесишь, Сева. — Не ври. Мужчина привлек к себе юношу и нежно, легко и глубоко поцеловал Вацлава. Язык уверенно толкнулся сквозь сжатые губы, заявляя свои права. Руки касались и гладили тело юноши, даря щекотку, тепло и нежность. — Я бы убил тебя. — Мы уже разобрались, я больше не твой. — Не мой. Конечно не мой. — мужчина рассмеялся, лаская юношу, проводя пальцами по позвоночнику, вызывая мурашки. — Я... — Ты даже сам себе не признаешься, молчи. Мужчина повалил юношу на кровать и уверенно, но медленно вошел. Движения были медленными, но ритм убыстрялся, становился рваным, воздух наполнился тихими стонами. Юноша комкал простыни и поднимал бедра, отдаваясь, наслаждаясь грубой нежностью Всеволода. Мужчина сжимал губы и просто трахал бывшего. — Я... Я люблю тебя! — юноша сжал бедра, обхватив мужчину ногами. — Не ври. — Всеволод сказал это горячим шепотом на ухо, доводя юношу до оргазма. — Ты всегда признаешься в любви, когда кончаешь, дурак. — Я... — Заткнись. Юноша перевел дыхание, открыл глаза. Всеволод поднялся и закурил. Он больше не обнимет после такого, больше не улыбнется. Вацлав допил остывший чай и оделся. — Я... — Не ври. Иди. Мы оба знаем, что это был последний раз. — Спасибо, Сева. Все равно спасибо. — Уходи. — мужчина даже не развернулся, глухо сказав юноше валить. Юноша вышел из подъезда, нервно поправив прическу и одернул футболку. — Да чтоб тебя, сука...