я держу тебя

      Стоя в просторном лифте, Игорь бездумно комкает пачку бумаг в руке.       Стеклянная кабина стремительно несется вверх, на самый последний этаж, пока он пытается совладать с тысячей противоречивых мыслей, наблюдая за раскинувшимся вокруг захватывающим видом ночного Петербурга. Гром часто на высоте не бывал, только пару раз от силы, да и не любил ее, если честно — слишком уж все казалось шатким и небезопасным. Чувства обострялись, адреналин опережал затуманенный рассудок, верх брали эмоции, трепет, бой пульса в висках, страх и гнев. Вот и сейчас, с каждой секундой, по прошествии которой он оказывался все дальше от земли, Игорь ощущает в крови закипающую ярость, сильнейшее раздражение и непонимание.       Как могло произойти так, что человек, которого он считал самым честным и порядочным в городе, стал убийцей, маньяком, совершившим столько безжалостных преступлений? Как вышло, что тот, кого Игорь, казалось, хорошо знал и в ком ни на мгновение не сомневался, все это время был сеятелем чумы беззакония на улицах города? Почему Сергей Разумовский, молодой застенчивый парень с сияющими глазами и неустанным желанием помочь нуждающимся, вдруг провозглашает себя судьей, богом, способным осуществлять жестокую кару и забирать людские жизни?       Ладони невольно потеют от волнения, когда он наконец выходит в вытянутое помещение с прозрачной дверью в конце стеклянного коридора. Голос интеллектуального помощника в этот раз не сопроводил его, не подсказал, куда идти и не пожелал хорошего вечера. В башне «Вместе» сегодня воцарилась полная тишина, будто бы в предчувствии чего-то недоброго, и у Грома по спине бегут мурашки, когда он без стука толкает в сторону железную ручку. Дверь оказывается незапертой и деликатно отворяется почти без звука. То, что видит Игорь в открывшейся взору просторной комнате отличается от атмосферы его предыдущего визита. Внутри царит полумрак, мягкий свет скользит по стенам и рассеивается, не доходя до потолка. Огни северной столицы здесь сверкают еще ярче и красочнее, но внимание Грома быстро переключается на фигуру, нелепо раскинувшуюся на диване. Бутылка звякает о стеклянный кофейный столик.       — Спасибо, что согласился встретиться, — говорит Игорь с порога. Сергей встает, покачнувшись, и шагает навстречу, раскрыв руки словно для приветственных объятий.       — Какие вопросы, Игорь! После того, что ты для меня сделал…       Босая нога задевает угол дивана, Разумовский едва не оказывается на полу, но вовремя ловит равновесие и на удивление даже не проливает содержимое бутылки. Шампанское, отмечает про себя Игорь, мельком взглянув на этикетку. Сергей дергает головой в сторону, смахивая челку, и тянет ему руку. Гром с натянутой усмешкой пожимает холодную ладонь, сердце бешено колотится.       — Ой, да ладно, — тянет он, пристально вглядываясь тем временем в лицо Разумовского. Тот ловит его взгляд и на секунду в голубых глазах пробегает тень замешательства, а затем Сергей, по всей видимости, трактует это по-своему:       — Ничего же, что я на ты? — спрашивает с искренним беспокойством. Как будто его действительно волнуют чувства Игоря. Как будто после всех убийств его вообще могут волновать чьи-то чувства.       Гром сильнее сжимает кулаки.       — Ничего, — чеканит сквозь сжатые зубы.       Бессмысленный разговор, завязавшийся между ними, приводит к тому, что Игорь сам не замечает, как переходит в нападение. Присев на край дорогущего рабочего стола, оснащенного всяческой электронной ерундой, в которой он не разбирался, Гром начинает задавать все больше провокационных вопросов. Прямо в офисе живешь? Ну да, конечно. Разумеется. Красивая картина, оригинал? Ну что же ты, не скромничай. Не знаешь, сколько стоит костюм Чумного доктора? Да ладно.       Кровь бурлит в жилах. Договор с «Хольт интернейшнл» со свистом летит на колени расслабленному Сергею.       Сережа ловит бумаги и замирает. Он бегает глазами по тексту документа, но ничего не понимает, то ли из-за количества выпитого алкоголя, то ли из-за того, что видит его впервые. Чувство чего-то неправильного заскребло в груди приступом тревоги, который он едва успел несколько минут назад погасить содержимым бутылки. Обеспечение офисной безопасности. Не было никакой безопасности, был только Олег с его чертовым костюмом супергероя. Все внутри холодеет и переворачивается с ног на голову, если бы Сережа стоял, то он обязательно бы упал, распластавшись на сером ковре. «Это конец», — думает он, трясущимися пальцами стискивая края листа.       Все оказывается еще хуже, когда Игорь швыряет в него тетрадь с детскими рисунками. Паническое смятение охватывает с головы до ног, Сережа хочет пошевелиться, сказать что-то в свое оправдание, но не может. Синие глаза темнеют от ужаса, ему хватает одного только взгляда на рисунок, прежде чем он медленно откидывается на спинку дивана и совсем впадает в ступор, сдерживая подступающую истерику. Птица. На пожелтевшей от времени тетрадной странице изображена огромная черная птица.       — А теперь скажи, мразь, зачем ты убил всех этих людей? — раздается совсем близко. Игорь на другом конце дивана, кажется, готов броситься на него с кулаками и совершить самосуд, но Сергей знал, что этого никогда не произойдет.       — Это не я, — с трудом проговаривает Разумовский, все еще смотря куда-то вглубь комнаты, откуда на него медленно надвигалось нечто темное.       Все, что происходит потом, запоминается лишь отрывками. Олег, стоящий за спиной Игоря, разводит руки на фоне «Рождения Венеры». Гром смеется ему в лицо и тычет пальцем в штамп «погиб» под фотографией Волкова на документах. Перед глазами плывет, становится тяжело дышать. Сережа смотрит в угол, туда, где Олег молча ухмыляется, пока Игорь угрожает ему физической расправой. Бутылка в дрожащих руках со свистом рассекает воздух, глухой звук разносится по комнате. Разумовский зажмуривается. Боли нет. Падает тело. Не его, Игоря. Бутылка летит в стеклянную витрину и с грохотом укатывается в угол под оглушающий звон.       «Никакого Олега здесь нет, да и не было никогда. А вот я был с тобой всегда, с самого детства»       Сережа ползет, режет ладони острыми краями осколков, зажимает уши, чтобы ничего не слышать, но голос становится лишь громче. Кошмарные картины мелькают перед глазами, грудь сдавливает еще сильнее. Пожар в детском доме. Всполохи пламени, раскаленные докрасна угли и черные останки трех мальчишек на песке. Красный, все вокруг красное. Красный штамп, красная кровь Игоря, лежащего у него на коленях.       — Пожалуйста, — шепчет Разумовский, сам не зная кому. Пространный монолог Птицы все ближе приводит его к мыслям о самоубийстве, но программист находит силы лишь сильнее прижать к себе безвольное тело майора. Он слегка раскачивается взад-вперед и осторожно гладит Игоря по волосам, обходя липкую рану чуть выше виска.       — Я держу тебя, Игорь, только не оставляй меня, пожалуйста, — повторяет Сережа, пока его собственный мир не гаснет.

***

      В момент, когда Игорь выкладывает их общую фотографию в соцсеть, Сергей понимает, чем все закончится. Интуиция никогда его не подводила, и сейчас Разумовский твердо знает, что ощущение неприятного озноба и мурашек по спине на самом деле не предрекает ничего хорошего. Они сидят вдвоем с Громом среди разбросанного хлама, зажавшись возле стола, пока сзади на большом мониторе мигают портреты десятка ни в чем не повинных людей, которые в любой момент могут умереть. Хлопки выстрелов, грохот и крики где-то вдалеке сливаются в сплошной шумовой фон. Сережа не обращает внимания, позволяет себе на мгновение задержать мутный взгляд на паре самых близких друзей Игоря, и на место страха тут же встает другое, очень мощное чувство. Нужно успеть сделать хоть что-нибудь.       Он бросается к старому компьютеру и стремительно стучит по клавиатуре — давно забытое ощущение, по которому Сережа так долго скучал, но сейчас об этом думать совсем некогда. Некогда, потому что поблизости Игорь с неверием выдыхает «нет», до тошноты отчаянно, так, что Разумовский заставляет себя ускориться еще как можно сильнее. Совсем некогда, ведь он слышит приближающийся свист и треск, а потом все заполняет огонь.       Задыхаясь в дыму, Гром зовет его по имени, но Сережа не слушает. «Еще чуть-чуть», думает он, дописывая последнюю строчку. Хочется улыбаться, горячая вязкая жидкость затекает между клавишами, дым становится все гуще, звуки все дальше и тише. Тяжело облокотившись спиной, Сережа смотрит на мелькающую череду ярко-зеленых значков на черном экране, пока программа не выдает положительный результат проверки. Глаза закрываются, что-то мешает вдохнуть, и он тянет руки к животу, пытаясь незаметно прикрыть багровую дыру на белой рубашке.       Впервые за долгое время взгляд Грома обращен к нему с такой сильной растерянностью и взволнованностью, что хочется успокоить, заверить, что все в порядке. Но все явно не совсем в порядке, когда он бессильно валится набок, цепляясь за край кожаной куртки Игоря. Боли почти нет. Лежа на чужих коленях, Сережа думает лишь о том, как забавно они поменялись местами.       — У нас все получилось? — спокойно спрашивает он, всматриваясь в лицо майора снизу вверх, пытаясь напоследок запомнить все его искаженные горечью черты.       — Тише, не разговаривай. Да, все получилось, — отвечает Игорь. — Потерпи немного, сейчас выберемся, тебе помогут. Я держу тебя.       Сережа облегченно выдыхает, когда к нему приходит осознание — успел. Все было не напрасно.       Под треск огня и вой сирен за окном, он закрывает голубые глаза.