Клянусь.

      Двор Петербурга был залит солнечным светом. Тёплый летний вечер радовал всех жителей города на Неве чудесной погодой, будто приглашая прогуляться по набережным вдоль неукротимых рек. Однако двое, проигнорировав это приглашение, стояли в пустом дворе, глядя друг на друга.       Это были двое мальчишек-подростков. Один с вечным бардаком из рыжих волос на голове, второй — с короткими чёрными волосами. Они были примерно одного роста, и в глазах обоих плескалась какая-то неведомо сильная печаль. Эта печаль была похожа на лишнюю ноту в прекрасной мелодии — портила всё впечатление, разбивала идеальную картину.       — Обещай, что вернёшься, — прошептал мальчишка с огненно-рыжими волосами. Он крепко держал чужие руки, цепляясь за них, как за последнюю соломинку.       — Я вернусь даже с того света, — уверенно ответил другой. Он также сжимал чужие руки, пытаясь успокоить беспокойство в глазах напротив.       — Я буду ждать… — тихо ответил рыжеволосый подросток, пытаясь игнорировать невыносимую боль внутри. Как он не хотел, чтобы он уходил, как он не хотел, чтобы его оставляли одного… Но так было нужно. Выбора просто не было.       — Я вернусь. Клянусь, — ответил темноволосый подросток с максимальной уверенностью в голосе. Внезапно яркие краски летнего вечера резко потускнели. Картинка начала меняться. Вместо уютного двора — тёмные лабиринты улиц Петербурга, вместо летних лучей — свинцовые тучи, вместо мягкого ветра — резкие ледяные порывы.        — Где ты… Где ты… — шептал молодой человек с рыжими волосами, которые казались тусклыми, будто потеряли свой свет.       Он блуждал по улице, не переставая оглядываться, словно искал кого-то. Тревожным взглядом юноша цеплялся за проходящих людей, однако не мог различить ни одного лица — все они были словно скрыты дымкой.       — Я не могу тебя найти, — снова прошептал он, теперь уже стоя на набережной Невы. Он смотрел в темноту неспокойных вод, словно они могли дать совет или подсказку. Однако, конечно, вода лишь равнодушно шумела, не обращая ни малейшего внимания на очередного потерянного человека.       Юноша блуждал по городу, и с каждым шагом вокруг становилось всё темнее. Тьма поглощала очертания домов, закрывала небо и стирала дорогу перед юношей.       Внезапно он заметил светлый силуэт вдалеке.       — Это ты, — прошептал юноша с невероятно сильной надеждой в голосе. — Стой, не уходи… Подожди.       Однако силуэт отдалялся, становясь всё бледней и бледней.       — Постой, пожалуйста! — отчаянно закричал юноша. — Ты нужен мне!       Он пытался бежать, но споткнулся. Оказавшись на коленях, он протянул руку в направление удаляющегося силуэта.       — Ты нужен мне… — шёпотом повторил юноша.       И темнота окончательно накрыла всё вокруг. Сергей Разумовский очнулся. Перед глазами всё ещё стояли эти картинки, и чёткость зрения никак не хотела возвращаться из-за пелены слёз. Этот сон… Первая его часть даже не была сном — это далёкое воспоминание. Почти единственный момент из прошлого, который остался в памяти таким же чётким. Разумовский помнил каждую деталь того вечера: и пение одинокой птицы, и далёкое голубое небо, и тёплые руки, и разрывающую на куски боль.       Это воспоминание, обернувшееся сном… Оно будто преследовало Серёжу, и от него было не скрыться. Это обещание… Он всё ещё помнил его и всё ещё слепо верил. Даже после множества прошедших лет, даже после всего, что произошло в его жизни… Разумовский понимал, что сильно изменился. Из неловкого подростка он превратился в значимую личность с миллионами на счетах. У него было всё: деньги, власть, высокое положение. Это был потрясающий результат для сироты из приюта, но… почти каждую ночь, видя этот сон, Сергей остро осознавал - у него ничего.       Всё это не имело значения, пока рядом нет того, кто является единственным якорем в этой жизни — единственным, что наполняло всю невыносимую жизнь хоть каким-то смыслом.              И, наверное, именно это порождало вторую часть сна — кошмар, проследовавший его. Разумовский уже не помнил, когда первый раз оказался в той темноте, а, может, она появилась сразу после того, как он остался один? Может, с каждой секундой или с каждой ночью она становилась всё сильней и сильней? Сергей наблюдал этот кошмар раз за разом, и даже после сотого раза, даже осознавая, что спит, он не менял своего поведения.              Он всё равно кричал в пустоту.       Он всё равно звал его.       Немного придя в себя, Разумовский понял, что он находится совсем не дома, а, если точнее, он вообще не знал, где он.       Оглядевшись, Сергей понял, что лежит на узкой твёрдой кровати в маленькой комнате с обшарпанными стенами. Его руки связаны верёвкой, и, судя по всему, он заперт.       Грустно усмехнувшись, Разумовский опустил взгляд в пол. Его похитили. И Сергей был уверен, что это не ради выкупа. Скорее всего, один из тех, кому Разумовский перешёл дорогу, добился своего и смог нанять кого-то, кто выполнит заказ. Заказ на устранение, конечно.       Наверняка похититель и убийца по совместительству сейчас уточнял что-то у заказчика. Или же ждал оплаты. Или… Впрочем, это совсем не важно. Ведь это просто несколько дополнительных минут перед исполнением смертельного приговора.       Что ж, видимо, это и будет его концом. Во рту появилась горечь, но совсем не из-за возможного скорого окончания его жизни, скорее, она образовалась из-за того, что тот, кого он ждал каждую секунду, так и не пришёл. Почему-то смерть уже стояла рядом, проводя по плечам костлявой, холодной ладонью, а его не было. «Я вернусь…» — пронеслось в голове до боли родным голосом.       — Ты не вернулся… — прошептал Разумовский, прикрыв глаза.       Ведь он так и сидит совсем один. Ведь у него остались только воспоминая. Ведь счастливых концов не бывает…       Послышался шум открывающейся дверь.       Безразлично повернувшись, Сергей увидел вошедшего человека. Это был кто-то с абсолютно невыразительной внешностью. Увидев такого человека на улице, через несколько минут Разумовский не смог бы даже описать, как он выглядел, лишь сказать пару общих фраз: типичная славянская внешность, блеклые волосы, темная одежда...       — Вставай, — низким голосом произнёс похититель, подойдя.       Пришлось повиноваться, и Разумовский неловко поднялся. Всё тело затекло, и мышцы болели. Пульсируя, боль также отдавала в виски, но, наверное, это уже не имело значения.       — Пошли, — раздалась следующая команда.       Переставляя почти не сгибающиеся ноги, Сергей подошёл к двери. Наёмник грубо схватил того за плечо и вытолкнул в коридор. Разумовский не удержался и тихо вскрикнул.       Видимо, это разозлило мужчину — он, выругавшись, ещё грубее потащил спотыкающегося Сергея по тёмному коридору. Буквально через минуту они оказались на улице.       Дневной свет резко ударил в глаза, и что-то различить Разумовский смог только через несколько секунд. Они были в лесу — везде, насколько хватало взгляда, возвышались могучие сосны.       — Наконец-то закончу, — с явным раздражением, прошипел похититель, протащив Разумовского ещё несколько метров.       Внезапно Сергей зацепился за какую-то корягу и, не удержавшись, упал на колени. Иголки неприятно впились в кожу, ощущаясь даже через ткань чёрных штанов.       — Даже идти нормально не можешь, — бросил мужчина. — Значит, будем считать, ты сам выбрал место.       Подняв взгляд, Разумовский наблюдал, как похититель достаёт пистолет. Перед глазами почему-то проносилось детство. Те далёкие, яркие дни, наполненные эмоциями и всевозможными приключениями. Конечно, это детство нельзя назвать хорошим — всё же жизнь в детском доме совсем нелегка, но в то же время оно было самым лучшим — там был он. Он был рядом. А так больше не будет.              — Есть последние слова? — саркастично произнёс похититель, снимая пистолет с предохранителя. Направив дуло прямо в голову Разумовскому, мужчина довольно улыбнулся, явно наслаждаясь происходящим.       — Ты не вернулся… — одними губами произнёс Разумовский, глядя на направленное ему в голову огнестрельное оружие.       — Что за бред ты там шепчешь? — презрительно усмехнулся мужчина.       Разумовский не ответил, всё так же глядя на оружие.       Видимо, это и правда конец.       Жаль.              Внезапно из-за спины наёмника послышался хруст ветки. Похититель резко обернулся, однако всё равно не успел отреагировать — острое лезвие уже ювелирно прошлось по открытой шее. Алая кровь хлынула неостановимым потоком, и похититель захрипел, выпучив глаза. Грузно мужчина упал на землю, тщетно пытаясь зажать руками смертельную рану.       А Сергей смотрел прямо и не верил своим глазам — он увидел того, кто лишил наёмника жизни секунду назад. Это был мужчина. Высокий рост, короткие тёмные волосы, полностью чёрная одежда и такая же чёрная маска, закрывающая половину лица. Возможно, Сергей не знал бы, кто это. Если бы не глаза. Если бы не карие глаза, которые он видел сотни раз.       — Олег… — не веря собственным словам, прошептал Разумовский, даже не моргая.       — Серый… — раздалось такое родное обращение.       Олег Волков, быстро переступил через труп, резко опускаясь, почти падая на кони перед Разумовский.       — Ты...Ты… — не мог подобрать слова Сергей.       — Прости, — ответил Волков, резко обнимая Разумовского, и прижимая к себе. — Прости, прости, прости…              — Ты вернулся, — через минуту смог ответить Разумовский.              Глаза застилала пелена слёз — он почти ничего не видел, но чувствовал. Он чувствовал родные руки, обнимающие его. Он чувствовал тяжёлое дыхание. Он даже чувствовал, как бешено стучит чужое сердце и как в абсолютно таком же ритме бьётся его собственное.       — Я чуть не опоздал… — с невыносимым, почти физически ощутимым страхом произнёс Олег, не шевелясь.       — Ты вернулся, — опять повторил Разумовский. — Я так долго ждал тебя.       - Прости… Я пытался вернуться раньше, я пытался, но… не получилось. Слишком продуманно, слишком сложно, я старался. Прости… — сбивчивым от невообразимого количества эмоций попытался ответить Волков.       Сергей даже не заметил, когда Олег успел снять тугую верёвку с его рук, просто в тот момент понял: руки свободны. Заметив это, Разумовский понял, что он тоже может обхватить Волкова. Прижать так, как будто не отпустит никогда. И он тут же сделал это.              Несколько минут, показавшихся вечностью, прошли в тишине, нарушаемой лишь пением двух птиц на ветке дерева. Немного справившись с эмоциями и вернув себе возможность двигаться, Разумовский чуть отстранился. Одной рукой он потянулся к чужому лицу, чтобы опустить вниз чёрную маску. Дрожащими пальцами он коснулся чужой скулы, ощущая тепло. Каждый жест помогал Сергею убедиться в том, что это реальность.       Волков же сидел не двигаясь, позволяя Серёже делать с собой всё, что он пожелает. Олег смотрел в голубые глаза, которые почему то были гораздо более бледными, чем в его воспоминаниях.              — Олеж… — тихо начал Разумовский, но ком в горле мешал выдавить ещё хоть слово. Вновь переведя взгляд на глаза Волкова, он поймал чужой взгляд и замер. Разумовский почувствовал, как непроизвольно зрение вновь становится нечётким и влага из глаз медленно стекает вниз по лицу. Сглотнув, Сергей попытался произнести то, что хотел, ещё раз.              — Олеж, не уходи. Никогда.       — Не уйду. Клянусь, — моментально ответил Волков.              И Серёжа поверил.       Если Волков пообещал, то он с того света вернётся, но слово сдержит. Он сказал, что вернётся и он вернулся. Он сказал, что не уйдёт, значит до конца будет рядом.              Всегда.