Серые крысы

Между ветхими домами глухой деревушки строевым шагом двигалась высокая фигура в старой, видавшей многое, но от того не утратившей своих защитных свойств броне. Уже вечерело, но даже в сумерках любой бы отметил весьма серьезные габариты владельца. Это был мужчина выше двух метров ростом, широкоплечий и мускулистый, на поясе его мирно свисали двуручный меч, бывший для того человека скорее полуторным, булава и простой с виду крестьянский топор. — Вы что-то ищите? — спросил его срочно вызванный толпой мужичья деревенский староста. Воин остановился и, приятным, чуть с хрипотцой голосом ответил: — Мне бы хотелось найти кров на ночь. Отплатить могу деньгами или работой. Все переглянулись. Бабы стали выносить редкие для деревни лампы. В их свете удалось наконец разглядеть лицо пришлого. Это был уже немолодой, но ещё не старый мужчина лет, может быть, сорока, с густой, когда-то черной как смоль, а теперь изрядно изъеденной сединой бородой. — Так смогу я найти постоя в вашей деревне или мне дальше идти? — спросил солдат. — А от чегож доброму человеку и не найти где ночь переждать, да и работка как раз по вашему делу имеется… — начал было один из мужиков, но староста осадил его. — Тише ты, дурень. Кем будешь, добрый человек и под чьими знамёнами идёшь? — спросил он солдата. — Был я капитаном пехотным под славным знаменем герцога Де Груа, упокой господь его душу, а теперь уже отошёл я от дел ратных и держу путь домой. — Так почил значит герцог? — Ещё в начале весны почил, а наследник его что есть голова, что нет, потому и покинул я службу, как только истёк мой контракт. — Ратным людям герцога, хоть и бывшим, мы завсегда рады, заводите коней своих на мой двор, лучшее место отдам. — изменившимся голосом лепетал староста. — Премного благодарен, а то ночи ещё холодные, хоть пузом на костёр ложись. — Понимаю-понимаю- закивал староста и словно подражая ему закивали и все остальные, а после и вовсе толпа потихоньку стала расползаться по домам, оставались лишь самые любопытные. — За мной, пожалуйста — указывал солдату староста, бывший тому по грудь. — А что за работа по моему ремеслу завелась в вашей тихой деревеньке — завел беседу солдат, чтоб скоротать время до дома старосты. — Тьфу, да не слушайте вы их, добрый человек, то балбесы местные, мелют всякое… — И всё же? Староста оглянулся, а затем все-таки заговорил. — Завелись у нас здесь разбойники… — Из бывших? — Из них, откудаж ещё… — А местный хозяин что, не совладает? — Да куда там… Старый наш барон год как помер, едва женился второй раз, на молодухе, остался только сын малолетний, так развеж он знает как с бандитами дела вести… — Понятное дело, а хозяйка что, неужто не по силам ей нанять дюжину-другую добрых людей при железе, дак хоть не изловить, да погнать разбойников? — Оооо это точно не про нашу «царевну» у нее все бал, охота, бал, охота, да с парнишками, что помоложе, да послащавее… — И сколько же разбойников? — Да немного вроде, пяток другой, в иной раз бы сами разобрались, а так как на последнюю войнушку парней наших потянули, так почти и не осталось никого… — Это стало быть на Север куда… На Юге сейчас тихо. — Да почём мне знать… — Ясно мне все с вашей проблемой, если тех балбесов найдешь чем снарядить, так и возьмусь, деньга она солдату всегда мила… — Нет, боюсь не соберу я и со всей деревни на цельного капитана денег… — Ну, старик, думай, думай, но только поутру я дальше поеду. Староста ничего не ответил, только устало покачал головой. За разговором не заметили, как пришли к дому старосты. Хороший то был дом, не герцогские хоромы конечно, да даже самые бедные бароны стократ богаче жили, так то — бароны, а для простого человека дом был и вправду хорош. Два этажа, хорошая, правильно пиленная, а не щеплёная доска, и печь, судя по трубе имелась добрая и двор широк и скотина не под открытым небом ночует. «Врёт старик, легко бы он и один мою долю собрал, не то что всей деревней» — подумал солдат. — Как звать то тебя, добрый человек? — стоя на пороге дома спросил староста. — Представляюсь ещё раз, Ольгерд Хорс, пехотный капитан под славной рукой герцога Де Груа упокой господь его душу, в отставке я, стало быть. Староста кивнул, жестом пригласив Ольгерда в дом. Не обмануло солдата первое впечатление, ох не обмануло, хорош был дом, по уму ставлен и по уму обжит, видно было сразу, пусть и разгоняла ночную тьму всего одна лампа, видно было, что и женская и мужская рука в этом доме на своём месте и чисто всё и на первый взгляд ладно, ни досок треснувших, ни мебели ломаной, всё было хорошо. — Не спишь ещё, Герда? — крикнул старик и не быстрыми, но уверенными шагами сверху спустилась женщина, на вид чуть моложе старосты. — Уснёшь с тобой, окаянный, на ночь глядя куда выперся, ой… — осеклась хозяйка, наконец заметив солдата. — Здрава будь, хозяйка. — поздоровался солдат. — И тебе здоровья, добрый человек. — Это Ольгерд Хорс — пехотный капитан герцога нашего, ныне покойного. — Ох, Господи, неужто и герцог преставился, ой и хлебнём мы стало быть горя с этими разбойниками… — Всегда справлялись и сейчас справимся. — буркнул ей в ответ староста. Лучше поставь нам что нибудь перекусить, не видишь что ли, человек с дороги. — Так с ужина ничего толком и не осталось, а что осталось, так поросям отдала. — Ууу дурная баба, колбаса, сыр есть? — Ну есть… — Пиво есть? — Есть. — Ну так и неси их, дура! — прикрикнул на жену явно раздраженный её не сообразительностью муж. Яйца, хлеб, масло, все неси. А ты, добрый человек, пока можешь на второй этаж подняться, там первая дверь слева, то гостевая, располагайся, а как Герда стол сообразит, так крикну. Солдат лишь молча кивнул хозяину дома и пошел к лестнице. И снова удивлялся он как хороша была лестница. В меру широкие, толстые ступени, что почти не скрипели при ходьбе, резные, пусть и из простого дерева перила. Нет, не беден староста, точно не беден. Единственное, что не нравилось солдату — низкие потолки, но так скорее всего думал только он, со своими габаритами. Поднявшись наверх он зашёл в указанную комнату. Простая комнатушка, кровать с матрасом из сена, одеяло, да в общем то и всё, но ему такое жилье вовсе не казалось таким уж плохим. Сколько раз за время службы спал он по голым телегам и на земле под ними, даже не снимая доспеха, так что вовсе неплохой казалась ему в сравнении комната. Он сел на кровать, снял изрядно истрепанный доспех и с облегчением выдохнул. Ещё во времена службы, сколько раз говорили ему старшие, сколько раз смеялись над ним товарищи, мол такой большой, а от трусости и на ночлеге из доспехов не вылазит, но он всегда лишь отшучивался. " И где теперь те учителя и сослуживцы?» — с долей ехидства подумал он, снимая кольчугу с поддоспешником. Хотел было завалиться на кровать, но хозяйка уже накрыла на стол, позвав и его. И снова удивлялся солдат, вновь убеждался в зажиточности этого человека, сидевшего во главе стола на котором уже стояли и подогретые в печи колбаски и коровий сыр и яйца и тёмное, какое он редко видал пиво, приятно пахнущее алкоголем. Он невольно сглотнул слюну, немудрено после недели на сухарях, воде и вяленном мясе. — Коней твоих в стойло завёл до утра, овса да воды им поставил. — с довольной улыбкой сказал староста. — За то благодарствую. — Да брось, с меня от того не убудет. Садись лучше, выпей пива, сам варил. Солдат сел и сразу обратил внимание, что и жена старосты с ними за одним столом сидит, то конечно не воспрещалось, но всё же редко какой мужик бабу рядом с гостями за стол посадит. Он отломил кусок относительно свежего хлеба, взял кусок колбаски, откусил и запил налитым в большую деревянную кружку пивом. «Хорошо» — подумал он. — Ну и как тебе мое варево? — Добро, добро, редко где вкуснее пивал, а может и вовсе твое самое вкусное. — Не зря стало быть старался. Солдат ел и пил вдоволь, так хороша была эта нехитрая трапеза, одно ему не нравилось — неловкая тишина, повисшая за столом. И вновь удивляя солдата прервал её не хозяин дома, а Герда. — Ты скажи доброму человеку, что мне тут пол часа шептал, авось за спрос по голове не приложит. — Дурная баба… — только и сказал тихим голосом старик, а затем и впрямь обратился к солдату. Вижу я, добрый человек понял ты что не бедствуем мы. — Так то всякий бы понял, едва дом увидав. Староста кивнул и продолжил. — Ежели надумаем мы нанять тебя, сколько возьмёшь? Вот теперь начался у них настоящий разговор. Солдат какое то время молчал, очевидно подсчитывая риски и прибыль, затем с полной уверенностью сказал: — Дешевле чем за десять талеров даже говорить с ними не стану, а если дойдет до железа, то вдвое возьму. — Дорого ты берёшь, на такие деньги крестьянин год работает. — Так пусть крестьянин и идёт с разбойниками разбираться. — спокойно, но с вызовом голосе ответил старосте солдат. — Твоя взяла, заплачу деньги, людей дам, только прогони этих демонов. — Если получится. Ты лучше скажи мне, есть у них арбалеты, оружие огневого боя, конных сколько? — Про огненный бой не скажу, не знаю, а арбалет как минимум один я у них видал. — Хреново тогда дело, если арбалет нормальный, то и моя броня не выдержать может, ладно, десяток мужиков с тебя, деньги и чтобы слушали всё, что я говорить буду и не самых трусливых бери, дело в любой момент может серьезнее стать. — высказался солдат допивая пиво. — Когдаж ты их погонишь? Завтра посмотрю что и как у них, после и скажу точно что нам понадобится, своего рода рекогносцировку проведу, если всё как я думаю, то послезавтра до петухов и пойдем. — Реко…что? — Не бери на ум, не крестьянское то слово. Договоров солдат встал из-за стола и пошел к себе, очень уж хотелось поскорее завалиться спать, да не где нибудь, а в кровати, которая пусть и была ему сильно коротка всё же была лучше накиданного под себя лапника, как учил его в свое время один товарищ бывший родом откуда то толи с севера толи с северо-востока. Проснувшись утром он как всегда отправился найти себе воды, чтобы умыться, благо даже колодец у старосты был собственный. Ледяная вода быстро прояснила его голову после сна. «Про добычу! Про добычу не обговорили. Теперь придется по правилам, хоть он крестьянин с топором, а солдатскую долю всё одно — дай» — сразу подумал солдат, да видать теперь уже поздно. «Вот от чего староста особо не бодался с ценой, старый жид.Эх.Черт с ним, может и дела никакого не будет» Вернувшись в дом он встретил хозяйку, уже вовсю хлопотавшую над завтраком. — Доброе утро. — сказала та, едва увидев солдата. Завтрак скоро будет, садись к столу. — И тебе доброе утро, а где староста? Никак ещё спит? — Да куда там, с первыми петухами поднялся и ушел к Юргену, он у нас охотник, так муж подумал, что вам в подмогу на эту вашу…как её… Что-то там на ре… Короче он вам в помощники потребен будет. «Умён староста, скуп и хитёр, вот тебе и залог неплохой жизни и крепкого дома». — И правда полезен мне будет такой человек, что местность знает. На этом их разговор закончился, солдат какое то время сидел за столом, разглядывая печь, возле которой суетилась хозяйка, взглянул бы может и на саму хозяйку, но больно уж она была стара, потому печь интересовала его стократ больше. Да не просто не беден староста, богат, не как рыцари с феодалами, но по-крестьянски богат. Печь была ставлена весьма умелым печником и наверняка стоила целое состояние с такой печью точно можно не бояться задохнуться от дыма, хорошо сложена, хорошо. Пока солдат размышлял завтрак уже был готов. Сыр, яйца, свежий хлеб, не хватало только того странного напитка, что не единожды доводилось ему пить в Иберии. Здесь конечно его не было и быть не могло, потому и на завтрак поставила хозяйка пиво, впрочем солдат не сильно возражал, пиво у старосты действительно было хорошим. Как раз к тому моменту, как Ольгерд закончил есть пришел староста с Юргеном. — Доброго утра. — с улыбкой на лице поприветствовал солдата и Герду Юрген. — Давайте сразу к делу. — раздражённо буркнул староста. — Я и не против. — согласился солдат. Так что тебе известно о разбойниках? — Не слишком много, добрый человек, но точно могу сказать, где они встали. — Даже так? — Тут в округе и нет толком местов, где можно лагерь городить, один холм у реки и всё. — Что же они получается на голом холме лагерь поставили? — Да неее, куда там лысый, весь он в деревьях и кустах, но давеча я на охоту ходил и там большая уже тропинка натоптана и следы от копыт, точно там они. — Далеко это от деревни? — С час где то. — Со мной поедешь. Покажешь дорогу. — Как скажете. Оседлав двух коней они выдвинулись в путь. По Юргену было видно, что он не привык сидеть в седле, хоть и умел ездить верхом, слава богу до обозначенного холма и впрямь было совсем не далеко. — Тама они. — сказал Юрген, переводя дух, как будто пробежал весь путь на своих двоих, указывая на холм. «Скверно» — подумал солдат. Холм хоть и не был высок, но был достаточно крут, к тому же стройные ряды кустарника образовывали природную стену и буквально идеальное укрытие для арбалетчиков. Чем дольше вглядывался солдат в холм, тем мрачнее становилось его лицо и тем больше он бранил в душе самого себя за то что вообще полез в это дело. Со стороны реки ситуация была ещё хуже, там холм резко отрывался, штурмовать оттуда было практически невозможно. Однако долго поразмышлять солдату не дали, он различил троих верховых, спешно скачущих к нему. «Хоть бы не дошло до железа прямо сейчас» — Кто будешь, добрый человек? — спросил один из верховых подъехав достаточно близко к солдату, чтобы тот мог слышать. — Теперь уже такой же добрый человек, как и ты, брат-солдат. — максимально приветливо ответил ему Ольгерд, разглядев в верховом солдатскую выправку. — И что же ты рыскаешь возле нашего лагеря, да при железе? — Оттого брат-солдат, что спасу говорят от вас нету местным. — Спасу нет значится? Да мы считай ничего окромя пары мешков муки да десятка пфеннигов с них и не взяли. А ты что же, в защитники им нанялся? — Может и нанялся, может и не только я. — соврал солдат. — Так и чего ты от нас хочешь, брат-солдат? Чтоб мы в панике бежали перед кучкой проходимцев и крестьянской голытьбы? — Ушли бы по добру по здорову, а то так и до железа дойдёт. — До железа? Слыхали, парни? Двое верховых в ответ рассмеялись. Знай, брат-солдат, что мы и перед Ландскнехтами и под огнём италийцев не испугались, а твоих пустых угроз мы уж точно не побоимся, потому шел бы ты сам по добру отсюда, шкура хоть цела будет. — Ну, чтож… — только и сказал солдат, достав меч из ножен и устремившись к противнику. Конь его был хорошо обучен, рыцарский то конь, трофейный, с последней его войны, а потому едва рванув с места он в два счёта оказался возле первого разбойника, того самого, что до этого говорил с Ольгердом. На полном скаку удар тяжёлого двуручного меча пришелся бедолаге прямо в шею, что то лязгнуло. " Кольчуга» — сразу понял солдат. Однако могла ли кольчуга остановить такой силы удар? Конечно нет, а потому разбойник со сломанной шеей обмяк, повалился навзничь и только чудом ещё оставался в седле. — Астор! — выкрикнул один из друзей убитого. И словно придя в себя два разбойника стали окружать солдата. «Идиоты, могли бы ведь и убежать» Развернувшись на одного из них Ольгерд заставил коня вновь перейти в галоп, снова он сошёлся с врагом, послышался лязг стали о сталь, разбойник закричал, ведь меч, отскочив на этот раз от горжета ударил его руке. Но тут и солдату не слабо прилетело по голове. «Достал же гад» — только и подумал солдат, чувствуя как по затылку растекается кровь. В глазах потемнело и лишь дрессированный конь, давший вперёд не дал прикончить Ольгерда. Однако тут же сзади он услышал очередной крик, обернувшись он смог заметить как одному из мчавших вдогонку разбойников прилетела стрела, причем прилетела крайне удачно и крайне точно, прямо в подмышку, наверняка будь то арбалетный болт или хороший лук и бедолага бы уже отдал богу душу, но увы. Двое раненных разбойников развернули коней и помчали в лагерь. — Юрген, ты? — Я, ктож ещё, хорошо лук с собой взял, эх мне бы лук получше, так сгинул бы подлюка. — Это вряд-ли. Кольчуги да латы у них, не простые это разбойники, наёмники это, причем не из последних, ох и ввязался я. — прорычал солдат скрипя зубами от разливавшейся от головы по всему телу боли. — Поехали в деревню, теперь уже точно мы с ними не договоримся, надо мужиков собирать. — Драка все же будет? — имел неосторожность спросить Юрген. — Нет черт тебя возьми, сватать пойдем. — Кого это? — Тебя идиота, за одного из этих. — Ольгерд махнул рукой в сторону холма. — Эээ вы это бросьте, я не из этих, не из сомодитов. — В деревню поехали, быстрее! Дурень ты этакий если не хочешь чтоб тебя в зад к вечеру поимели. Они гнали так, что почти загнали лошадей, когда же наконец достигли дома старосты Ольгерд уже едва держался в седле. — Бог мой… Что там с вами случилось? — разволновалась Герда едва заметив солдата и Юргена. — Мужа своего зови.Юрген, лекаря и вскипяти воды. — Так нет у нас лекаря в деревне, господин солдат… — Тьфу на вас, может хоть коновал есть? — едва ли не рычал от боли солдат. — За коновалом в другую деревню ехать надобно… — Зараза! Ну кто-то то вас лечит? — Обычно сами справляемся, а еслиж бабе надо плод нежданный отвергнуть, то к колдунье местной идут. — вмешалась в разговор Герда, помогая солдату слезть с коня. — Хоть ведьму, хоть черта, болиголов есть у тебя? — Сейчас найду. — покорно ответила Герда, видя состояние солдата. — Ну чего ты встал, дубина, тащи вашу ведьму сюда! — рявкнул на Юргена солдат, скрипя зубами от боли. Тут из дома показался и староста, с таким взглядом, словно самого сатану увидел. — Они вас? — Они, суки, кто ещё? Одного я пришиб, двое удрали, но ты староста мне потом ещё ответишь, отчего меня на смерть отправил, а сейчас собирай мужиков, пусть берут что есть у кого из железа, не думаю я, что с ответным визитом они ждать будут. — Так как же нам… — Пёсий ты сын, к вечеру тебя за причинное место подвесят, молодух из деревни натянут кто сколько раз сможет, а потом кого с собой уведут, а кому ножом по горлу, а деревню твою сожгут до тла! Брёвна есть в деревне? — громким басом наседал на старосту солдат, чувствуя как силы быстро покидают его. — Найдем, а зачем? — Вокруг дома своего в перевязь связывай, колья перед ними вкапывай, а то судя по всему с лошадьми у них проблем нет и пару бочек воды на улицу да в дом готовь… — Пить что-ли? — Жечь будут. Тушить говном конским будешь? — Понял я… — И баб с детьми к родственникам лучше отправь и шустрее, времени… — так и не закончив фразу солдат сначала пошатнулся, а потом и вовсе припал на колено, выпустив из себя всё что съел на завтрак. — Совсем хреново? — Совсем, дай бог не помру. — Чем же они тебя так? — спросил староста помогая Ольгерду подняться и ведя его в дом. — Чёрт его знает, но думается мне шестопёром. Был бы он обычный разбойник, так у него и оружия бы такого не нашлось, да и бил бы он по другому, насмерть едва не зашиб. — Так ктож они такие? — Добрые люди, старик, добрые люди и при опыте. Дальше он уже плохо что то понимал, в глазах всё плыло, голова болела словно он её в церковный колокол засунул. Не помнил и как староста уложил его на стол и как стянул с него доспехи, не помнил и момента когда наконец пришла ведьма. Очнулся он под вечер в холодном поту, голова всё ещё побаливала, но уже не так как днём. Он инстинктивно дотронулся рукой до раны и выдохнул с облегчением. Обрили, помыли, зашили и судя по всему нанесли какую то мазь пахнущую травой. «Раз я ещё жив, значит разбойники пока не пришли» — успокаивал себя Ольгерд. Попытавшись встать он едва не упал, ударившись боком о стол. — Вам пока лучше не вставать затараторила подбежавшая к солдату девчонка. Наставница не велела вам вставать, сказала с божьей помощью вы в живых остались, вам бы недельку полежать. Ноги солдата были словно вата, потому он сел на лавку у стены и нехорошо посмотрев на девочку сказал: — Если я сейчас не встану, то вероятно больше и не придется, где староста и эта ваша ведьма? Девчонка насупилась и упёршись руками в бока буркнула в ответ солдату что-то про то, что староста мужиков гоняет, а её наставница вовсе не ведьма, но солдат её не особо слушал. Он не мог точно понять сколько времени прошло с тех пор как та махнув на него рукой вынырнула из дома и исчезла в сумерках улицы. Однако по ощущениям времени прошло совсем немного, а староста уже был здесь. — Добрый человек, как ты? — Хреново мне, пиво есть? В горле пересохло так, словно мне в рот песка насыпали. Выпив пива Ольгерд выдохнул и обратился к старосте: — Сделал что я говорил? — Сделали все, бревна вкопали, колья перед ними выставили, бабы и дети кому есть куда — так и уехали ещё засветло. — Людей у нас сколько, какой доспех, оружие, арбалеты, аркебузы, что есть то вообще? — Кто во что горазд так тех и большинство и ещё пятеро от деревни в половинном доспехе, арбалета у нас всего два, плюс пара луков… — Всего людей сколько? — Так человек пятнадцать ежели вас да меня не считать. " И зачем я в это ввязался…» — в очередной раз подумал солдат. — Бери лампу, бойцов наших на смотр, заодно посмотрю что вы там нагородили. Караулы хоть поставить у вас ума хватило? — Так никто и уснуть то не может, да и негде особо, не по домам же расходиться… — Человека четыре в дозоре оставь, остальных спать и пусть меняют друг друга. Иначе мы как раз к приходу врага с ног валиться начнем. — Сделаем. «Староста то действительно смышлёный, служи он вместе со мной то как знать, может и майором бы был, а то и полковником…» — подумал солдат оглядывая вкопанные бревна и колья. «Вкопали на совесть, земля здесь конечно не подходящая, но нам и не с пушками бороться» А вот бойцы были мягко говоря так себе. Старые, побитые жизнью доспехи и такие же люди и при таком числе, шансы на победу были невелики, даже если разбойников будет всего пара десятков. — Это все что есть? — Почти, пара арбалетчиков на крыше дома, что напротив и Юрген с ними. — Снимай их оттуда, пусть на твою крышу лезут, а то мы в никуда два арбалета потеряем. Воду подготовили? — Ага, даже с запасом взяли. — Значит теперь молись, староста, молись чтоб завтра пообедать довелось. И ещё, если начнут торговаться, торгуйся как девка в базарный день, любую чушь неси и тяни время — время на нас играет. Посветлу легче станет драться. Договорив со старостой солдат ещё раз обошел двор, проверил укрепления. " Мои парни бы такой заборчик даже не заметили. Ну так и живым бы они меня не отпустили…» — успокаивал он себя. Дождавшись когда придут арбалетчики и Юрген он быстро осмотрел их снаряжение и вновь выругавшись про себя лишь дал им пару напутствий. Не успел солдат зайти в дом, как с округленными от страха глазами к нему подбежал один из тех мужиков, что были в дозоре. — Добр человек, идут! В броне все и на конях! — Проклятье! Поднимай всех! — выругался солдат и пошел к стене. «Не идиоты они чтоб в это время идти, да ещё с факелами.» Сзади него уже послышался лязг доспехов. Из-за стены он видел как несколько верховых шли по узкой деревенской улице. Многое смутило в них солдата и в первую очередь то, как хорош был их доспех. Они останавливались возле каждого дома и вот наконец почти подошли к укреплениям. -Болты наложить! — скомандовал Ольгерд. Ждать! А верховые уже подъехали совсем близко. Настолько что начал видеть их лица. — Есть кто? Люди, кудаж все подевались? — кричали верховые. И голос одного из них казался Ольгерду до боли знакомым. Они остановились прямо перед стеной и закричали ещё громче: — Хозяева? Есть кто? Чума у вас что-ли приключилась? — Чумы нет, есть огонь и меч! — крикнул им наконец Ольгерд. — Так ктож принёс вам огонь и меч, коли войны нет никакой? — Разбойники и прохиндеи! Отродье бесовское и поганые скотоложцы! — Пусть меня побреют налысо и отправят в монастырь если это не наш славный пехотный капитан Ольгерд мать его за ногу Хорс! Наконец вспомнив чей это был голос Ольгерд приказал зажечь лампы и высунулся из-за стены. — Да чтоб мне неделю не жрать, Бруно Бауэр! — Так и правда значит ты! — Как понял? — Так кроме тебя мало кто так людей поносит! Брат-солдат. — Какими судьбами ты тут? — Так едем в Гельбург, говорят тамошний магистрат для чего то добрых людей изрядно собирает! Только ты может внутрь пригласишь? — Не серчай друг мой, да только ждем мы людей недобрых, потому не могу. — Так хоть сам выйди! Шею уже клинит вверх смотреть. Ольгерд кивнул старому знакомому и спустился со стены. — Скажи мужикам что ежели я крикну валили всех без разбора, выйду поговорить с ними, трое со мной. — Так ктож это такие? Друзья или враги? . — Если фортуна на нашей стороне, то друзья, а если нет, то можешь для всех гробы готовить, Бруно свирепый воин, не хотелось бы его видеть на той стороне. Надев свой потрёпанный шлем Ольгерд вышел из укрепления в сопровождении трёх мужиков, из тех у кого оружие было получше. — Давно не виделись, Бруно. — И впрямь давно, Ольгерд, давно, когда же то было… — Два года назад, вместе сидели в осаде в Магдебурге, ты тогда ещё умудрился упиться прямо во время штурма, за что тебя разжаловали в ротмистры. — Ха-ха-ха славная была попойка. — Рад тебя видеть! — Как и я. Два старых знакомых пожали руки. — Что у тебя тут приключилось и кто черт возьми так помял тебе голову? — Разбойники, думаю я что из наёмного люда не козокрады какие, сегодня как раз придти должны. — Договорится не пробовал? — Пробовал, так дошло до того что одного их горлопана пришиб и двух поранил, сам правда тоже целым не ушел. — ответил ему Ольгерд, показывая на шлем. — Так может мы и подсобим? Сколько их? — Думаю не больше двух десятков. — А у тебя? — Лучше не спрашивай… — Понял, понял, мы сейчас поиздержались в дороге, потому за талер другой на брата встряли бы в вашу заварушку, найдут местные десяток талеров? — Найдут, если жить хотят. Эй, ты, сбегай за старостой! Один из мужиков послушно скрылся за стеной, а через минуту вышел вместе со старостой. — Эти люди мои знакомцы, готовы за десяток талеров подсобить нам в деле нашем и ой как я рекомендую от их услуг не отказываться. — Ещё десяток?! — возмутился было староста, но Бруно прервал того. — Жизнь всяко дороже серебра, а если б не Хорс, так и нас бы хватило вас всех на месте перебить! — Найду я, найду деньги, хоть десять талеров, хоть двадцать, только этих тварей надо изничтожить! — Думаю Ольгерд уже тебе сказал, но повторюсь, вся добыча взятая в бою — наша. «Я даже не сомневался в тебе, Бруно» — приободрившись подумал Ольгерд. — Так какой план, капитан? — Нет смысла запирать вас вместе с нами во дворе, лучше как начнется дело, ударь этим тварям в тыл, чтоб мало не показалось! — Сделаем, к утру придут? — Думаю что как всегда, до первых петухов. Бруно кивнул и ещё раз пожав руку Ольгерду вместе со своими людьми растворился во мраке ночи. Словно назло ночь была по-настоящему темной, небо затянули облака, скрывшие луну и звёзды, Ольгерд долго пытался уснуть, но, словно опять он был на войне, не мог погрузиться в объятия Морфея как бы не старался. Так и не уснув он снова вышел на двор. На траве уже осела роса, тучи на небе ещё больше сгустились, очевидно собираясь пролиться дождём. «Как бы я хотел наконец избавиться от всех этих войн, но увы, я ничего другого не умею» — подумал он. Однако долго размышлять не вышло, ещё издали он услышал лязг доспехов и топот коней. — Подъём! К бою! — выкрикнул Ольгерд, молясь про себя чтобы врага не оказалось значительно больше, чем он рассчитывал. Сонные мужики вылетали из дома и неуклюже занимали свои позиции. «Слава богу я настоял, чтобы они спали в доспехах». К тому моменту как враг вошёл в зону видимости все худо-бедно, но заняли свои места. Не совсем ровная колонна разбойников вылилась на улицу, их правда было не то чтобы сильно много, но всё же больше, чем его мужичья, да и вооружены они были на порядок лучше. Не задерживаясь нигде они сразу пошли к дому старосты и, остановившись за пределами досягаемости арбалетного болта выслали вперёд одного человека. — Эй, убийца, вылезай, говорить будем! — Здесь нет никаких убийц, добрые люди, чего вы от нас хотите? В прошлый раз уже все что было отдали! — Кто там такой смелый разговоры ведёт? — Староста я! Давайте договоримся, добрые люди, нечего понапрасну кровь лить. — Понапрасну? А Астора вы прибили не понапрасну? — То не мы были, пришлый кто разве что! Вы же видели, бойцы из нас так себе. — Да уж точно не ты Астора завалил, а убийца и с ним ваш, местный, Рольфу стрелу пустил, да так, что тот едва не помер! — Никаких убийц у нас здесь нет, как нет и желания драться! — Ну так если нет, то пусти нас внутрь и если никого и правда нет, то уйдем. — с ехидством выкрикнул разбойник. Староста оглянулся, взглянул на Ольгерда, тот кивнул ему и арбалетчикам, подойдя вместе с теми к стене. — Ну так входите и посмотрите. -выкрикнул староста. Пара разбойников действительно подошла ко входу — Убирай баррикаду! — крикнул один из них. И верхняя часть баррикады и впрямь была снята, откуда в тот же момент прямо в лица разбойников полетели два болта. Первый боли слегка ударив о шлем улетел в темноту, а вот второй прилетел очень удачно, войдя сквозь переносицу вглубь черепа. — Суки! Нашего убили! — заорал тот, которому повезло. В тот же момент основная масса разбойников принялась штурмовать нехитрые укрепления. — Коли их! Руби руки! — орал Ольгерд, стараясь поднять боевой дух и заставить мужичье действовать. И на первых парах они весьма неплохо сдерживали разбойников, коля тех в руки и порой доставая даже до лиц, однако подобрав позицию заработали вражеские арбалетчики, одному из мужиков болт прилетел в плечо, заставив того с криком спрятаться в доме, заодно изрядно подорвав решимость остальных, заставив их попятиться назад. — Стоять, черти, стоять! — орал Ольгерд. В этот момент подоспел Бруно. Несмотря на то, что всадников было всего пятеро они смогли серьезно изменить ситуацию, пройдя сквозь ряды разбойников они убивали всех, до кого дотянуться. Опешив от происходящего разбойники прекратили штурм укреплений и организованнно попытались отступить вниз по улице. — Бей гадов! — закричал один из мужиков воодушевленных этим зрелищем, увлекая за собой остальных. Ольгерд, отвлечённый расправой над очередным не успевшим отступить разбойником не успел этому помешать. Несколько мужиков в порыве столь свойственному впервые оказавшемуся на войне в период, когда кажется, что враг уже разбит, кинулись на разбойников и практически сразу были ими убиты. Видя это зрелище остальное мужичье вновь дрогнуло, попятившись назад. Время играло против него, с каждой секундой строй «разбойников» все больше восстанавливался и рассчитывать на эффективность повторной атаки Бруно было уже невозможно, понимая, что вот-вот почти достигнутая победа ускользает из его рук Ольгерд, взяв в руки свой огромный меч направился в сторону врага. — За мной, трусы и дебилы, сегодня вы либо сдохните либо обеспечите себе год безбедной жизни! — неистово орал он, чтобы сквозь прочие крики и стоны его голос достиг своей цели. Видя его пример и услышав про безбедность мужики последовали за ним, вновь их встретили парой арбалетных болтов и вновь они было дрогнули, но тот факт, что Ольгерд уже вклинился в первую линию противника, причинив тем серьезный урон заставил их продолжить бой. И снова весьма вовремя, совершив маневр появился Бруно, внеся сумятицу в ряды врага и наконец мужичье, вкусив азарт битвы и вкус крови стали неистово молотить разбойников всем, чем было. Прилетело несколько удачных болтов и стрел от арбалетчиков и Юргена и враг окончательно посыпался. Зажатые с двух сторон, под огнём арбалетов и натиском конницы они потеряли строй, стали бросаться на огораживающие улицу заборы, толкая своих же товарищей на копья мужиков или под копыта коней. Вот теперь весь покрытый кровью и запыхавшийся Ольгерд уверился в победе. Ещё до рассвета остатки разбойников были перебиты. — Удачно вышло, скажи. — смеясь обратился к сидящему на бревне у дороги Ольгерду Бруно. — Если бы эти идиоты слушали что им говорят, потерь было бы меньше. — Никак наш капитан-мясник стал сентиментальным? — Теперь придется им деньгу мертвых оставлять. — Ааа так вон ты про что, а я уж грешным делом подумал, что ты постарел. — Не раньше тебя, старый ты пёс! И они оба рассмеялись. — Бруно, я так устал и у меня после вчерашнего так болит голова, что я хоть сейчас и прямо на этом бревне готов завалиться. — Конечно-конечно, иди отдохни, мы с ребятами все проверим, все посчитаем и как встанешь поделим по честному. Ольгерд нахмурился, посмотрев на Бруно и сказал: — Только меру знай. Тот лишь кивнул в ответ, по прежнему улыбаясь во все свои двадцать с небольшим. И снова он, как когда то ещё будучи совсем зелёным и впервые попавшим в бой, сразу как выдался момент завалился спать. Проснулся он так же резко, как и уснул. К удивлению не есть ни пить не хотелось. Он спустился вниз и не обнаружив никого вышел на двор, где мужики уже разбирали баррикады. — Хорс! — крикнул его Бруно откуда то из-за спины. — Бруно. — Мы всё собрали, посчитали, тела закопали и мужиков кстати тоже. — Сколько их было то? — Мужиков? — со смешком спросил Бруно. — Нет, этих, которые в разбойники подались. — Три десятка без двух. — Свезло нам. — Да уж, будь их побольше и хана. — Доспех у них у всех хороший? Арбалеты, болты, деньги? — Все у них пусть и не лучшее, но и не говно какое. Четыре арбалета нашли да полсотни болтов к ним, а вот денег при них не было. — Бруно. — Да? — Хватит пиздеть. — Да вот тебе крест. — с полной серьёзностью сказал ему Бруно, демонстративно крестясь. — Так и сколько денег у них не было? — Да два талера на всех и те в сапогах. — Те деньги отдай мужикам. — Так уже. — Думаю я надо нам на холм съездить. — Лагерь? — сразу смекнул опытный солдат. — Угу. — кивнул ему Ольгерд. Бери своих, съездим посмотрим. — Так двоим теперь не на чем ехать. — Убили? — Поранили знатно, ведьма местная сказала что без шансов, да и я так думал, так что забили. — Бери из тех, на которых разбойники были, поехали. Бруно, не будь дурак сразу исчез и через десяток минут был тут как тут со всеми своими людьми, конно и при оружии. — Ну, едем? — с улыбкой спросил его старый знакомый. Ольгерд выругался про себя, увидев каких коней он отдал в плену хорошего настроения, но менять что-то было поздно. — Едем. Прибыв к холму они не стали сразу лезть на рожон, а объехали тот вокруг и не заметив следов засады по- одному въехали на холм. — Удачно вышло, что они сами к нам вышли, а то бы… — заметил Бруно и тут же весьма однозначно замолчал. На холме стоял не просто разбойничий лагерь, а целая небольшая крепость, поставленная со знанием дела, пусть и деревянная, но даже будь у них пушки штурм не был бы лёгкой прогулкой. Внутри к удивлению было совсем пусто, во всяком случае на первый взгляд. — Странно. — произнёс Ольгерд. — И правда, странно. — подтвердил Бруно. — Не похожи они на тех, кто ушел бы на бой не оставив никого на дозоре. Не нравится мне это, оружие наголо! Смотрите по сторонам, надо осмотреть лагерь! Медленным шагом они шли мимо весьма потрёпанных, но добротных солдатских палаток, проверяя каждую из них. В лагере с первого же взгляда обнаружилось много хорошего, в головах все уже стали подсчитывать добычу, когда из ближайшей палатки послышался сдавленный хрип. Внутри лежал разбойник, тот самый которому хорошо досталось от Юргена. Был он совсем плох, потел и бредил. — Бруно… — Сделаю. Быстрое и лёгкое движение ножа прервало мучения несчастного. — Не в моих правилах добивать раненных, но он все равно был не жилец. Ольгерд кивнул и они вернулись к осмотру лагеря. Убедившись, что врага больше нет они наконец разделились, принялись собирать палатки, запасное оружие, конскую упряжь, еду, одежду и доспехи в одном месте, возле костровища в центре лагере. — Давно у нас не было такой хорошей добычи, учитывая ещё то, что осталось в деревне, мы весьма хорошо заработали, старина. — С довольным лицом заключил Хорс. — И впрямь порядком. — поддерживал его настроение ротмистр. — Господин ротмистр! Капитан! — донеслись до них крики с противоположной стороны лагеря. Вскочив с места оба они бросились на голос, предполагая худшее. Один из людей Бруно стоял у забора, возле как казалось наваленных друг на друга кусков плотной ткани. — Что стряслось?! Враги? — спросили они хором, едва прибыв. — Нет, нет. Смотрите. Солдат с трудом поднял слой ткани и их взору предстало неожиданное и крайне обрадовавшее их зрелище. Тщательно замотанные в ткань перед ними лежали две пушки. — Пушки, Хорс! Пушки! Что это мать твою были за разбойники. — Жаль, что они без лафетов — Плевать. Купим. Это же… Это же… Ольгерд… — Тише, ты, тише, а то удар хватит. — Даже если их просто продать… Сколько же это денег… — А у тебя в голове есть иное им применение? — По правде говоря, да. Думали мы с ребятами свою корпорацию организовать. Ну я думал, они кивали. — И что же? Организовали? — Так мало нас, да и вооружение не лучшее. — И что же ты предлагаешь? — А давай со мной, Хорс. Встанешь как капитан во главе. Ты подумай, Хорс. У нас есть доспехи и кони, арбалеты, а теперь ещё и пушки. Сейчас много наших я думаю бродит неподалёку, да и со стороны кого можно принять. — Я ведь только собрался пожить мирно… — Эх, Хорс, не судьба, не судьба тебе помереть в своей кроватке. — Я пока не соглашался. Вот найдешь ты людей, ну снарядишь, ну с божьей помощью и артиллеристов найдем, а воевать то с кем? Не от густоты сражений наш брат по местным кабакам пухнет. — Так я же говорил тебе, что на дело идём! А коли придем на то дело при людях на ¾ в доспехе, при арбалетчиках и пушкарях, да двух кулевринах… — Заманчиво звучит, вьешь веревки из меня… Ладно, на одно дело я с вами, а дальше посмотрим. — А как звучит то, ты подумай: воинская корпорация Капитана Ольгерда Хорса. Ха-ха. Мог ли тот мальчишка которого силой загнали в армию подумать, что настанет такой день? — Не мог, да и сейчас сомневаюсь. — Ты только подумай, Ольгерд, какие перспективы это нам открывает, к пятидесяти уже точно будешь полковником, а я майором в сорок с небольшим! Солдат задумался, ещё раз взглянув на две хорошие кулеврины и, за что после не раз ещё он будет ругать себя, согласился. — Черт с тобой Бруно, ты небось уже выбрал название и распланировал пару ближайших кампаний. — А то, название к слову придумал говорящее. — Да? И какое? К слову, это ты с утра успел выпить или тебя таки огрели по голове, что ты как нормальный человек заговорил? — И то и другое, мой друг. — Так что с названием? — Серые крысы. — Неужто в честь той поганой крепости? — Ага, в её честь. Кто бы мог подумать что самым страшным врагом станут не осаждавшие, а обычные серые крысы. — И стыдно не будет? — Нечего стыдиться, а если воспримут нас несерьёзно, так только к лучшему. Их разговор был прерван подбежавшим солдатом. — Ротмистр! — Что такое? Не видишь мы разговариваем! — рявкнул сперва на бедолагу Бруно. — Простите, но думаю вам нужно посмотреть это. — спокойно ответил он, протягивая ротмистру какой то аккуратно скрученный кусок бумаги. — Что это? Я на языке дедов не особо, Хорс может ты прочтешь? Ольгерд взял бумагу в руки и с трудом вспоминая язык пращуров стал читать. С каждым словом взгляд его становился серьёзнее, а к концу текста и вовсе остекленел. — Ну что там, не томи. — Ищи себе место для могилки, Бруно и своим ребятам заодно. — Да что там черт возьми написано, ты скажешь уже? — Отто фон Брен, волею Господа Архиепископ Гринбурга, Прага и Бёрна. — Так это церкви люди что-ли?! — Похоже на то, а мы с тобой, брат — солдат отправили их к господу. — Так ежели никто не узнает, то… — Да включи ты голову, мать твою. Наверняка кого нибудь да оставили они в лагере, пусть одного человека, так он до Гринбурга за пару дней доедет если об одном коне, а ежили о двух, то и того быстрее. А ещё через день нас объявят еретиками и конец. — И что ты предлагаешь делать? — Надо подумать, Бруно, подумать. На самотёк дело бросать нельзя, но на всякий случай разошли парней своих, пусть наших собирают кого найдут, чужих пока не бери. — Ты никак с церковью решил бороться? — А ты решил место под могилку присматривать? У епископа этого власть конечно большая, но людей своих нет, так что пока он соберётся, мы тоже людей соберём, да пойдем на запад. — Так может сразу на запад? — Вот думаю не зря ли тебя только до ротмистра разжаловали… Он соберёт рыцарей, с конницей и скорее всего только с ней, они нас всяко догонят что с обозом, что без него, так что нужны нам людишки, ой как нужны. — И сколько? — Сколько найдешь. — Да ни в жизни никто не пойдет против церкви. Может пара безумцев. Да и на побег шансов не много. — Не сри раньше чем штаны спустил, Бруно, мы и не идём против церкви… Эх если бы только удалось никого из них не отпустить. — А может договоримся с епископом? В этот момент в голове Бруно возник план. — Эти ребята пусть и были на службе у Архиепископа, но они наёмники и только, конечно просто так он нам их убийства не простит, но если мы их заменим, причем бесплатно… — Ты о чём? — Подумай сам, война закончилась, а архиепископ собирает добрых людей, да при пушках, зачем оно ему по твоему нужно? — Может с кем из соседей повздорил? — Если только с еретиками, ну или с герцогом, больше никто бы на него не полез. — Предлагаешь свой грех смыть кровью… — Собирай людей Бруно, собирай людей. — Так если Епископ нам не заплатит, то на что мы людей то соберём… — Ну на первое время деньги найдем, а дальше уж война прокормит. Собирайте людей ротмистр Бруно, это приказ капитана. Вновь улыбнувшись тот отдал честь и стал давать инструкции все ещё стоявшему рядом солдату. Ольгерд же с грустью посмотрел на безоблачное, голубое небо и, вздохнув принялся обдумывать предстоящую кампанию. К вечеру все добро было перенесено в деревню и люди Бруно, а теперь скорее люди Ольгерда отправились в путь, на сбор добрых людей из числа бывших знакомцев. В деревне остались только Бруно и Ольгерд. А сгущавшиеся сумерки словно отражали их настроение.