о липовой неприязни

— прости, что я вновь сказал какую-то глупость, – тихо извинился рич, толкнув ковёр носком кед. его чёрные, абсолютно дурацкие наушники мягко обвивают длинную шею, пока с рук свисает множество совершенно разных, по-настоящему крутых, но лишь для него самого, браслетов. и ветер едва поднимает крупные кудри, спадающие на лоб, а эдди просто молчит, не отрывая своего взгляда от тонкой фенечки на руке тозиера. его подарок на тринадцатилетие балабола. молчит, не думая о том, что только что вылетело из рта его друга, потому что фу. потому что заебал. искренняя усталость, годами копившаяся в душе, медленно травит все положительные чувства, но лишь до тех пор, пока каспбрак не ошибается, не поднимает взгляд, заглядывая тому в лицо. чертовски раздражающее, но слишком красивое для того, чтобы злиться. и ведь это реально настолько невъебенное хлебло, что желание его разбить пропадает, стоит лишь оступиться. и то, с какой степенью эдди это пугает, отталкивает намного сильнее, однако желания что-либо с этим делать нет совершенно. он просто живёт, мирясь с этим фактом. с мыслью о том, что тозиер очень красивый. живёт, ночами прокручивая в голове точёные черты чужого лица, вспоминая острые колени, во снах - мягко зацеловывая пухлые губы, а утром обещая, что когда-нибудь он этого балабола стопудово пришьёт. лицемер. мерзкий, мелочный лицемер, что вновь играет на чувствах тозиера, слишком долго заставляя того терзаться от вины, но эдди не может ничего поделать со своей одержимостью. запоминает каждое слово, каждый комментарий и каждую шутку, будь та положительная или же вызывающая очередной приступ ярости. и он по-прежнему игнорирует протянутую руку друга, крепко сжимающую в пальцах тлеющую сигарету, так услужливо предложенную. — не понимаю твой фетиш постоянно выдавать что-то этакое, а потом жалеть, – спустя ещё минуту шепчет озлобленно, наконец-то беря тлеющий с поразительной скоростью бычок из чужих пальцев и затягиваясь. и от долгожданного ответа тозиер неуклюже вздрагивает, однако, больше не говорит ничего, – пусть и в груди пылает. он упорно продолжает молчать, замерев в уличной темноте. даже тогда, когда в голове опять генерируются отвратительные комментарии про мамку. и даже тогда, когда до безумия хочется их произнести. образ клоуна так въелся, так крепко за ним закрепился, что эта маска совершенно не хочет слезать лица. а каспбрак, сука, опять видит насквозь, отдавая практически выкуренную сигарету обратно и язвительно произнося: — давай, блять, нападай. выдавай свою шутку, балабол ебучий. ..и у тозиера внутри цветы расцветают от осознания того, насколько же сильно он любит эту маленькую язву, когда та добровольно предоставляет ему возможность пиздануть про его единственный фетиш, держащийся на ножках мамочки эдса. правда, после такого спина жутко горит от резкого удара. сегодняшние посиделки у эдса на балконе запомнятся ярче, чем предыдущие. однозначно. первый день лета всегда такой. а вот дни до него – круче. *** в конце года в школе всегда становится куда спокойнее – и хулиганы как-то утихомириваются, и коридоры всё больше пустеют, пока люди усердно пытаются разлететься по отпускам или сделать вид, что им всё равно на долги, прячась то по магазинам неподалёку, то по кустам и туалетам. так же, как и привычная компания дурачков. возмужавший, уже менее неловкий и угловатый билл, с каждым годом учёбы становящийся всё более расслабленным, сейчас спокойно стоял, терпя наглое воровство мармеладок, страдающих от рыжей морды тозиера, уткнувшегося в свой телефон. рядом с ними стоял и стэн, внимательно и с легкой улыбкой смотрящий на ласточек, резвящихся в ветках дерева. он как-то на автомате, больше по привычке, причиняющей иногда проблемы, переплёл свои пальцы с пальцами дэнбро, и второй рукой, не отрываясь от окна, перетянулся за мишками. билл же, заметив это, чуть ли не полностью развернулся к урису и тоже уставился на птичек, полностью перекрывая доступ ричи, и даже не пытался вслушаться в чужой, возмущенный из-за этого шёпот. — бля, ну я твою маму шатал, мы же вместе на них скидывались, что за дискриминация.. — лепетал рич, усердно пытаясь дописать эдди сообщение, – по буквам он совершенно не попадал, но это не беспокоило, — почему стэну всегда можно больше, чем мне.. — да потому, что ты прямой идиот, а стэн адекватный. и, к тому же, твой единственный доллар – далеко не деньги, — вливась в диалог так, как будто эдди всё это время стоял рядом, а не получал от тозиера гневные сообщения половину урока и лишь после последнего бреда решился выйти, сказал каспбрак, обходя друзей и усаживаясь на подоконник, — утречка. что делаем? – поинтересовался он услужливо, однако, чуть не поперхнулся, стоило урису сверкнуть тем самым взглядом, от которого внутри всё замирало. — я наблюдал за семьей ласточек. эдди кивнул, как болванчик, и тут же соскользнул, по инерции укрываясь за биллом. билл же мягко рассмеялся, протягивая пачку харибо и каспбраку, отчего сразу как-то отлегло. даже атмосфера в воздухе переменилась, в момент проявившись. а ричи, наконец-то выползнув из экрана смартфона, уставился на эдса с глупой лыбой на всё лицо, очевидно задумавшись. и в этот момент его так перекосило, что каспбрак, заметив это, хмыкнул и ткнул рыжему в щёку, специально утыкаясь ногтём. и тогда от всегда фонового, но искреннего счастья отделяло отсутствие аж троих человек, без которых компания всегда казалась полупустой. к сожалению, ни бэну, ни майку на экзамены плевать не было, а беверли, всегда дружелюбно сияющая улыбкой, была бев. девчонкой, которой, ко всеобщему сожалению, в мужской туалет хода не было. — хочица курит, но не осталас папирос…. – вдруг жалобно затянул тозиер, и спустя мгновение сморщился от подзатыльника, по-братски выданного дэнбро. — напоминаю, у н-нас в компании аст-тматик, – поговорив с заиканием, с годами угасающим, билл мотнул головой в недовольстве, но всё равно ухмыльнулся, скользнув в карман рукой и протянув тозиеру пачку. и ричи задохнулся и от возмущения, и от выражения лица, которым светанул эдс, реагируя на представшую ему картину, тут же собравшись из-за услышанного нервного вдоха. — а чой-та ты ему лыбу давишь, а при мне сразу шифруешься? билли занят, вообще-то, и его парень уже припугнул тебя! – затараторив с голосом злобного итальянца, ричи даже сложил пальцы в особом жесте, всегда предвещавшим будущую клоунаду, — неужели тебя такому мамочка научила? со мной она всегда вела себя вежливо, даже когда стояла на коленях и.. разгоняющегося с каждым словом тозиера остановила вдруг отворившаяся дверь толчка, из-за которой показалась голова охранника. — че это вы тут вопите?.. – определённо точно заметив нервный жест ричи, сунувшего в задний карман сигареты, недоуменно поинтересовался мужчина. и стэн, собравшись с мыслями быстрее остальных, каждого из них подхватил под свои мощные ручищи и тем самым тоном, на который всегда велись взрослые, уверил: — понял, мистер пол. я уже веду этих оболтусов на занятия, – ерепенясь уж слишком наигранно, даже с каким-то геройским тоном выдал урис, в действительности потянув друзей к выходу. а пол лишь приподнял в шоке брови, но в итоге, равнодушно махнув на компашку ладонью, преспокойно поплёлся к своему посту под аккомпанемент из злобного шёпота. последний день школы, который являлся окончанием свободы, убиваемой предстоящими в следующем году «проверками знаний», в простонародье зовущимися экзаменами, ожидал их уже завтра. **** никто из них даже в глубине души не чаял, на кой чёрт припёрся на сегодняшний день-субботник, но пришло в действительности немало людей, и в несколько сотен пар рук они быстро управились с территорией вокруг школы, после чего разошлись по классам. и в это же время кто-то охотно прощался с заведением, в котором провёл половину своей жизни, и с какой-то тоской в последний раз обнимался с близкими, но исключительно школьными друзьями. а кто-то восхищённо рассматривал коридоры, с которыми придётся встречаться на протяжении ещё целого десятка лет и которые заебут году так на пятом. ричи же, будто игнорируя всю эту суету, влетел в кабинет. как всегда, с ноги. как всегда, под яркий, едва сдерживаемый смех эдди. и, как всегда, при этом получив нагоняй от миссис смит, у которой уже нижнее веко дрожало при виде одного оранжевого цвета – ведь именно им светились волосы убийственного дуэта из тозиера и беверли марш, ввалившейся в кабинет сразу после них. некоторые одноклассники даже без указаний, явно наученные опытом и нежелающие слушать глупые наставления и приказы, схватились кто за швабры, кто за тряпки, и принялись создавать вид активной деятельности, постепенно разбредаясь по углам, словно специально оставляя центр для самой крутой семёрки школы. сегодня у тозиера изо рта практически не выпадали шутки про мамок, что было удивительно, и некоторые даже подозрительно косились на по-прежнему отлынивающего от работы ричи, чуть ли не развалившегося на парте. — ах, какая духота! миссис смит, вы нас убить хотите! – спустя время всё-таки запричитал он, опять превышая допустимый уровень громкости. и только после этого каждый спокойно выдохнул, начав делиться друг с другом наушниками, чтобы перебить товарища и, бэн богом клянётся, что у кого-то звук был настолько громким, что голос джастина бибера, утверждающий, что он всегда думал, что бэн будет его бейби, заставил юношу в ритм застучать ногой в приступе жутчайшей ностальгии. следом за ричи взвыла бев, облокотившаяся на шкаф, и у учительницы наконец-то лопнуло терпение. — хорошо! открывайте вы окна, ладно, но если хоть один из вас посмеет заболеть и не будет посещать летние дополнительные, я пришью каждого! – прощебетала она с непривычно ласковой улыбкой, после чего встала, собираясь удалиться по делам, — билл, на правах старосты остаёшься ответственным. и вышла, игнорируя тунеядство тозиера и марш, в неверии застывших на своих местах. иобоги, это общее ликование буквально заменяло сессии с психологом, – настолько единым почувствовал себя класс, оставшийся без присмотра, – отчего поднялся гул разговоров. и ричи, к сожалению, тоже понял, что может в конец распоясаться, отчего вдруг затянул: — солнце свееетит… от возможного продолжения песенки мир уберёг впервые злобный зырк майка, стоящего с лейкой в руках, и неожиданная оплеуха эдди. тряпкой. настолько мощная, что щёку зажгло, а очки залило каплями. — ай, блять! да тут не каждый этот прикол знает, а я же даже не продолжил, за что? – заныл тозиер, театрально схватившись за пострадавший участок кожи, — неужели тебя мамочка не учила, что драться – это нехорошо? — промялил в конце пламенной речи рич, вмиг буквально задавленный авторитетом склонившегося над ним стэна. урису даже не пришлось долго стоять, чтобы тозиер успокоился окончательно. и лишь после этого стэн отклонился, хихикая внутри себя, и вернулся к поливу цветов, изредка поглядывая во окно в поиске любимых птиц. билл же после такого просто не мог не отпустить швабру и не подойти к парню, мягко, незаметно для других, сжимая их руки в крепком замке. в глазах обоих юношей пылали искры веселья, и эта маленькая, тактильная поддержка, оказанная так вовремя, разжигала их, буквально превращая в пожар. казалось, что вот-вот, и над их головами вспыхнут сердечки. и беверли, всё ещё подпирающая шкаф, буквально расцвела в улыбке, (пока что) единственная заметившая эту искрящуюся между ними двумя химию. и тут внезапно подал голос эдди, находившийся недалеко, и марш перевела взгляд на него. а после зацепилась за очаровательную, синюю бабочку, приземлившуюся на его ведро. и от такого вида всё внутри задрожало от жутких вьетнамских флешбеков, отчего она даже прикрикнула, привлекая внимание. — эдди, пожалуйста, только не вызови шторм, спая мою жопу из раза в раз! – неожиданно, вперёд бедной марш, уже придумавшей шутку, выкрикнул ричи, уже определив себе роль. на это беверли, сморщившись, кинула следом: — прошу, выбери город, а не этого ушлёпка. а каспбрак их обоих практически проигнорировал, удосужив только тозиера коротким взглядом, от которого у того внутри всё перевернулось, и ласково, в каком-то излишне детском жесте протянул бабочке ладонь не то в осторожной попытке отогнать, не то в предложении познакомиться. и бабочка крайне неожиданно перелетела к нему на плечо. боги, как же он испугался. мало того, что она была насекомым, ко всему прочему ещё и кусающимся, она так же была невероятно хрупкой – одно неверное движение могло привести к скоропостижной гибели его новоиспечённого друга. и это реально вызывало дрожь. но только у него, ибо с другого конца кабинета был слышен один лишь хохот. — стэнли, смотри, мы? – всё посмеиваясь, без запинки прошелестел билл, склонившись у уриса над ухом и будто бы случайно поцеловав того в хрящ. и наблюдая за тем, как он стремительно покраснел, он низко, показывая всю прелесть своего голоса, рассмеялся вновь. — конечно мы. ни за что не забуду, как ты мне посреди поля признался, пока в траве летали бабочки и при этом жутко воняло дерьмом.. – в отместку забубнил стэн, случайно не проконтролировав то, с какой громкостью он это произнёс. и стоящий рядом бэн ехидно улыбнулся, одними губами произнеся: «так вот как всё было!», ибо до этого каждый из неудачников находился в абсолютном неведении. никто не знал обстоятельств, при которых парни начали встречаться. все просто как-то с этим свыклись, ещё в позапрошлом году бросив все попытки выбить подробности и привыкнув к паре настолько, что каждый из них позабыл, что когда-то давно было то странное время, в котором стэн и билл не были вместе. от ответа уриса дэнбро скрючился так, будто ему под дых нож воткнули, и, не заметив ликования хэнскома, со злобной миной затараторил, опять не заикаясь: — ага-ага, издевайся, но я же помню, как ты порозовел и рассыпался, я всё помню… – пулемётной очередью выбрасывая слова и понижая голос к концу гневной тирады, билл едва оставил хэнскому возможность всё расслышать. конечно, ни с кем делиться этим он не собирался и уж точно не планировал осуждать друзей, но бэну впервые было так приятно удовлетворить любопытство. а ещё на груди потеплело от осознания того, что дэнбро было настолько комфортно рядом со своим парнем, что он совершенно забывал про заикание, преследовавшее его с самого детства. и хэнском, задумавшись, как-то пропустил начавшийся и крайне откровенный балаган, опять вызванный его друзьями. и ведь опять пришлось расхлебывать его именно ему, бенджамину, носящему роль самого адекватного среди семёрки. *** со звонком ученики рассыпались по двору, словно не собираясь уходить, хотя официальное разрешение уже было дано. и лишь неудачники, словно отпущенные с каторги, мигом попёрлись к магазинчику в конце города, у входа в который застыли. сначала они спорили о том, что возьмут. потом – о том, кто будет платить. в какой-то момент, своими едкими фразочками неожиданно добрались и до ричи, приебавшись к нему из-за очередных неприятных шуток, но в итоге просто решили утихомириться и покурить. и тозиер, внезапно заткнувшись и поправив неловкие патлы на своей голове, сунул в рот сигарету. она казалась огромной, помятой какой-то даже, а нелепая надпись «мальборо» не давала усомниться в марке, оплетя ту кольцом, и от такой картины беверли улыбнулась, а уголки накрашенных губ ползли вниз от то ли умиления, то ли забавы, но она в любом случае вскрикнула: — а ведь говорил, что бросишь, – усмехнулась бев, и следом, дождавшись, пока билл отдаст ей её спички, затянулась собственным «винстоном». эдди же в это время ворочал от друзей голову, явно притворяясь невинным и даже слегка морщась от табачного дыма, но не сказал ни слова. с возрастом надоедливый голос матери в голове стало легче игнорировать, а пустышка-ингалятор, который он раньше считал крайне необходимым, отлеживался в кармане вот уже который перекур в течении двух недель, лишь доказавших ему, что его мамаша в действительности желала сделать его зависимым. от масляного воздуха, от себя. — ну и что? подумаешь, - скукурузив крайне недовольное лицо, наконец-то ответил девушке тозиер, и, одним ударом большого пальца по фильтру, стряхнул пепел, явно получив невероятное удовольствие от тяпки. сплошной поток дыма валился из его рта и попадал прямо на марш, и бэн, наблюдавший за тем, как бев в ответ пыталась выдохнуть ричи в лицо, забавно привстав на носки, тихонько посмеивался. где-то в стороне майк, которому данная процессия вообще не вставляла, хрустел пальцами в ожидании, пока стэн, что-то тихонько пересказывающий биллу, пинал камешки. и тут, зашумев на фоне, из чьей-то тачки внезапно заиграл рок-н-ролл. тозиер закачался под ритм, наверняка узнав песню, и радостно улыбнулся, сразу же попытавшись утянуть за собой в танец хихикающую беверли, моментом закончив их немую борьбу. эдди внимательно скользил взглядом по двум, дергающимся будто в агонии телам, и даже не понимал, стоит смеяться или же плакать. время текло незаметно – они вышли были из ада часам к трём, а сейчас наручные часы эдди внезапно показали аж полпятого. а в последнее время из-за не самых удачных погодных условий темнело раньше обычного. отчего круглосуточный магазин, у дверей которого семёрка скопилась, внезапно и даже по-предательски засветился от неоновой, невероятно огромной вывески, ослепив близ стоящий дуэт юмористов. но компания ребят словно бы и не слышала их жалобные стенания, вызванные болью в глазах – заместо этого каждый из них обратил внимание на отросшие волосы что ричи, что марш, запылавшие в этом свете, и это внезапно показалось таким красивым, что каспбрак не мог и взгляда оторвать. кудряшки обоих друзей будто бы рисовали им над головой нимбы – от этой мысли стэн, отвлекшись, звонко фыркнул. и беверли, спохватившись из-за этого, в последний раз выдохнула и затушила сигарету об подошву своих кед, после чего засунула окурок в закончившуюся пачку и точным броском послала ту в мусорку. — так мы что, идём? – в нетерпении поинтересовался эдди, всё не силах отвлечься от того, как красиво сверкали вьюшки рича. от него и его внимательного взгляда не ускользнули резко заалевшие щёки тозиера, но каспбрак крайне наивно списал это на резкую прохладу, вызвавшую мурашки и у майка, встрепенувшегося и уставившегося на друзей с каплей осуждения в глазах. — сча, я д-докурю.. – буркнул билл, на что бэн кивнул, толкнув стоящему рядом с ним стэну красивый, похожий на блинчик, камень. в клубном домике на днях закончились запасы чипсов и газировки, которые всегда должны были быть на случай, если они опять задержались бы чуть дольше, чем должны, и именно из-за этого они сейчас здесь находились. и продавец, завидевший знакомые макушки ещё полчаса назад, когда неудачники только пришли, уже подготовил кассу для того, чтобы выдать ребятам сдачу, которую постоянно приходилось отдавать и за которую ребята постоянно дрались не на жизнь, а на смерть, и ожидал. ожидал, недовольно смотря на то, как юные ребята травились так близко, но молчал. наверное, он был единственным чужаком, так терпеливо и добро относившемся к неудачникам. и даже к ричи, и даже тогда, когда тот перешагнул порог с пафосным «хола, робби», и развязной походкой поплёлся к полке со снеками, стоило лишь билли выбросить бычок. эдди в это время загрёб практически всю колу, оставив полку в холодильнике полупустой, а стэн мечтательно засматривался на мороженое до тех пор, пока майк не потянул его к кассе, ибо сегодня была очередь уриса оплачивать. тот жалобно взвыл, но руку вырывать не хотел. — с вас тринадцать долларов, ребята, – вздохнул робби, пробив последнюю упаковку дешевых желейных мишек. и стэн протянул ему двадцатку. вот он. момент, когда роб отдает ребятам семь баксов сдачи. урис сделал резкий выпад, соскребая со столешницы деньги, а билл неаккуратно сгрёб его, прижав к себе, и попытался разжать чужой кулак. ричи пихнул их обоих, тоже ухватываясь за руки стэнли, а бевви вдруг начала целиться всем троим по ногам, чтобы просто пойти на поражение. зачем было всё это мракобесие, если сдача в итоге оставалась у того, кто платил – никто не знал, но эдди кинулся к друзьям, оплетя их шеи, и прижался к спине стэна. робби улыбнулся, и в его легкой насмешке ярко читалось «во дебилы», но он был так рад за их молодость, что по-прежнему не возражал. зато возразил какой-то мужик у полки с алкоголем, назвав это «тупым ребячеством», на что ричи взъерепенился, стопнув всех шестерых, разыгравшихся ребят, но остался стоять с закрытым ртом, сдерживаемый исключительно ладонью каспбрака. одна лишь фраза испортила настроение всем семерым, и пока грустили они – внезапно загрустил и роб. — пиздец.. – вздохнула марш, доставав из заднего кармана жевачку. всё ещё безмолвно, но шестеро подростков рядом с ней синхронно кивнули. а после протянули свои ладони, выпрашивая мятную подушечку. бев закатила глаза, но упаковка орбит опустела, и после вполне ожидаемо раздались звуки дурацкого хлопанья – хэнлон постоянно выдувал чёртовы пузырики. а потом, два пакета, трещащие от покупок, оказались у бэна в руках, и, под тщетные попытки билла ему помочь, они выдвинулись в излюбленную пустошь. **** шум разговоров ударился об стены клубного домика, каждое слово выкрутив на максимальный звук, а целлофановые шапочки на головах по-дурацки шумели, но без них здесь было не обойтись. из одного угла маленького помещения майк жаловался на биолога, снова кидающего подозрительные фразы, крайне похожие на расистские высказывания, а из другого угла ричи вопил от счастья, радуясь долгожданному рерану аль-хайтайма. и всё было абсолютно как всегда. билл, так же возмущаясь, поддерживал хэнлона, настоятельно рекомендуя ему подать на препода совместную жалобу, а беверли тянула телефон выше к крыше домика, чтобы связь хоть как-то ловила. но и то, и то было тщетно. вот только при этом, царящая в воздухе атмосфера была так по-тёплому родна, что у билла внутри цвели самые красивые незабудки на свете. и пусть за майка было по-настоящему обидно, а чувство невероятной несправедливости обожгло и грудь, и кулаки, которыми так хотелось прописать биологу, ощущение того, что он по-настоящему находился дома, перебивало всё на свете. всё.. но не какой-то невероятный визг тозиера, выбившего мужчину мечты несмотря на все проблемы с интернетом и теперь упорно доёбывающегося до эдди, планировавшего и вовсе скипнуть эту половину. однако, этот дурак даже добавлял антуража. майк устало выдохнул, наконец-то разобрав пакеты, и слабо улыбнулся ричи, пока стэн пытался объяснить бэну, что есть гарант и почему у тозиера так горит с того, что хайтайм тянул прям до него. эдди же не менее заебанно выдыхал, как-то со стороны наблюдая за этим всем. и после этого, словно заполняя пустоту рядом с ним, к каспбраку вдруг подсела марш, забившая на идею поймать связь и изнемогшая от победных криков тозиера. правда, по ушам ещё било: «ха, лохушка с айфоном! а вот мой гелакси прекрасно всё ловит». — бля, это издевательство. ну как ты вообще терпишь его двадцать четыре на семь, почему тебе это чудовище нравится.. – ныла девушка, улёгшись на тонком плече эдди, — дай мне гайд, пеже, – словно бы и не сказав ничего такого, закончила свою реплику беверли. пока у каспбрака внутри всё перевернулось на сто восемьдесят градусов. нравится? — почему вы все думаете, что у нас с ним что-то? — а это разве не так? – невинно поинтересовалась марш, развернувшись к эдди так, чтобы видеть его лицо. *** действительно. «почему это не так?» – тревожно крутилась эта мысль в голове и по сей день. — ричи, – каспбрак, острожно подойдя, обратился к рыжему, тут же отозвавшемуся. — ась? руки невольно задрожали. однако решение было давно принято и отступать было некуда. — на самом деле, меня не бесят твои шутки. на самом деле, я тебя не ненавижу и понимаю по-настоящему. ты мне нравишься, – абсолютно рандомно, глядя куда-то вдаль, на одном дыхании произнёс эдди. — я знаю. ты мне тоже нравишься, и я правда рад, что не раздражаю тебя, – ответил ричи так, будто каспбрак не сказал ничего особенного. — ты не понял? – кисло переспросив, эдди упёрся в него взглядом, крайне недовольно приподняв бровь. — я не тупоголовый, – сказал ричи и потянулся к нему, сгребая в объятия. и только после этого каспбрак щекой ощутил, как же бешено колотилось сердце рыжего. стало хорошо. и раздражение окончательно сошло на нет, уходя вместе с ночью. первые лучи они встретили, всё ещё прижимаясь друг к другу и уже представляя, как друзья выдохнут, наконец-то встретив самую долгожданную весть.