Телефон

      Пит часто видит у отца странный, старый, просто древний, как останки динозавров, телефон.       Он никогда никому не звонит по нему, а лишь сидит один в мастерской или гостиной и просто смотрит.       Питер решает, что папа читает сообщения.       В конце концов любопытство побеждает и, когда мальчик видит этот телефон, оставленный на столе, он решает посмотреть, что же там такое.       Пит не умеет пользоваться такими старыми телефонами. Так что в конечном итоге он, даже сам не понимая как, звонит кому-то. Сначала он хочет сбросить вызов, но он снова не знает как это сделать. Да и это попросту не вежливо, так что он, нервно ерзая, дожидается ответа.       Трубку всё же берут и из телефона слышится обеспокоенный мужской голос:       — Тони, что-то случилось?       Питер смущённо прикусывает губу и оглядывается на лестницу вниз, в мастерскую, куда должно быть ушёл папа, прежде чем отвечает:       — Здравствуйте. Простите, я нечаянно позвонил. Папа оставил телефон на столе и мне было интересно. Извините.       На той стороне молчат достаточно долго, чтобы Пит начал подозревать, что звонок оборвался. Но отсутствие гудков, как должно быть в старых телефонах, или не засветившийся вновь экран, как в новых, дают понять, что звонок, должно быть, всё ещё идёт.       — Малыш, это телефон твоего отца? Тони?       Питер озадаченно хмурится, отнимает телефон от уха и смотря на него, будто сможет таким образом увидеть собеседника, хотя он и уверен, что на таких телефонах нет видео звонков.       — Да. Папа часто смотрит на него, но не звонит. Я думал, он переписывается с кем-то и хотел посмотреть. Но я не знаю, как работают такие старые телефоны и нечаянно позвонил. Я не знал, как сбросить и это было бы не вежливо, по этому я надеялся, что сбросите вы, — отвечает он, перед тем как снова прикусить губу и задрыгать одной из свисающих с дивана ног, прежде чем спросить то, что волновало его всё это время: — Это с вами папа переписывается? Вы обсуждаете что-то плохое? Папа грустный, когда говорит с вами.       — Умх. Как тебя зовут, малыш?       — Питер Джеймс Старк. У меня второе имя, как у моего дяди Роуди, — Питер с готовностью отзывается. Он любит своё имя. Папа выбрал его, и Питер считал, что оно самое лучшее. Дядя Роуди тоже так считал.       — Это здорово. Сколько тебе лет, Питер?       — Мне пять. Я уже хожу в школу. Папа говорит, что я мог бы уже закончить её, если бы я хотел, но я не хочу, потому что там есть Нед. Он тоже любит Звёздные Войны и Лего, как и я, а ещё ему нравится программировать роботов, которых я строю.       — Это хорошо, что тебе нравится школа, Питер. Учись хорошо, ладно? И не дерись с другими детьми.       — Я хорошо учусь и не дерусь с Флэшем, хотя мне кажется, что он хочет. Папа говорит, что у него просто шило застряло, хотя я его у него не видел.       — Что ж, ты молодец, Питер. Продолжай в том же духе, малыш.       — Спасибо, я буду стараться! — Пит радостно подпрыгивает, всё ещё сидя на диване, и чуть ли не светится. Он немного отвлекся и только сейчас, когда в разговоре возникла небольшая пауза, вспомнил, почему он взял телефон. Он насупился и прикусил губу, пальцем ковыряя нитку в боковом шве своих штанишек. Он бубнит в трубку немного расстроенно: — Почему папа грустит, когда разговаривает с вами? Мне показалось, что вы хороший.       С той стороны раздаётся тихий вздох и, после недолгого молчания, Питер всё же слышит ответ.       — Мы очень сильно поругались, когда виделись в последний раз. Я не рассказал твоему папе кое-что важное. Очень важное, что он должен был знать, и он разозлился на меня. Я оставил ему этот телефон, чтобы он мог связаться со мной, если ему понадобится помощь. Но он не звонил мне и не писал тоже. Видимо, когда он смотрит на этот телефон, он думает о нашей последней встрече, так же, как и я, когда смотрю на свой.       Пит некоторое время сидит молча, супясь и смотря в окно сбоку от дивана, пока пытается понять, почему папа с этим мистером так себя ведут.       — Когда я ссорюсь с Нэдом, мы потом миримся и извиняемся, и иногда рассказываем, почему так сделали. Папа и тётя Анна говорят, что мы молодцы. Почему вы с папой не поговорите и не помиритесь?       На минуту в разговоре снова повисла тишина. Пит несколько раз слышал в трубке вздохи, будто мужчина по ту сторону собирался что-то сказать, но передумывал.       — Не за все ошибки можно простить, Питер.       — Но ведь друзья так и делают! Нэд как-то сломал мой лего со Звездой Смерти. Он играл с ней, пока ждал меня, и уронил. Я был так зол на него! Мы очень-очень сильно поругались, и я ушёл. Но потом Нэд нашёл меня и извинился. Мы помирились и собрали Звезду Смерти обратно вместе. Она теперь даже лучше! Она стоит у меня на полке в комнате, мы даже сделали себя из разных фигурок джедаев и поставили там, — Питер увлечённый рассказом, прервался, когда понял, что начал болтать. Прикусив губу и снова насупившись, он вернулся к ковырянию нитки в своих штанах. — Друзья ведь так и должны делать, правильно? Тогда и вы с папой можете.       С той стороны слишком долго снова слышится лишь тишина и на секунду Питер пугается, что неизвестный ему мистер, чьё имя он позабыл спросить, сбросил звонок. Но экран не светится, а гудки не звучат, так что он быстро решает, что тот всё ещё идёт. Питер немного хмурится, ожидая ответа, и снова оборачивается к лестнице в мастерскую. Когда они с Нэдом серьёзно ссорятся, папа, Пеппер, тётя Анна или ещё кто-нибудь, приводят их друг к другу и заставляют поговорить. Может быть, теперь Питеру стоит отвести этого мистера к папе и заставить их поговорить. Это точно заставит их помириться, как всегда мирило его и Нэда.       Пока он соскальзывает с дивана, не отводя взгляда от лестницы, телефон снов оживает:       — Я не знаю, как объяснить это тебе, Питер. Я даже не уверен, что должен. Скорее всего твой папа будет очень зол, когда узнает, что я вообще с тобой говорил. Тебе просто стоит понять, что не всё можно починить так же, как ваше лего. Что-то можно испортить настолько, что это уже никак не исправишь и не простишь-       Мистер-друг-папы, с которым они поссорились, говорит что-то ещё, но Питер уже не слушает. Он тоже говорил папе нечто подобное, когда ссорился с Нэдом. Как-то раз он нечаянно разбил самую любимую во всём мире кружку Нэда и был как никогда глубоко уверен, что тот его никогда не простит. Но потом папа с Пеппер помогли найти ему точно такую же кружку, а тётя Анна склеила старую по крупным осколкам. Они с Нэдом поговорили и помирились. Нэд оставил старую кружку, как дорогую вещь, а новая стала его второй самой любимой во всём мире кружкой, из которой он мог продолжать пить.       Спускаясь по ступенькам вниз, Питер продолжал держать телефон у уха, пока высматривал папу по ту сторону стеклянных дверей. Он оказался за одним из столов, сидел там с поднятой к голограмме головой и увлечённо что-то изучал. Питеру тут же захотелось подлезть ему под руку и узнать всё, над чем он работал сейчас. Питер обожал, когда папа рассказывал ему о своих проектах, взмахивая руками и вертя голограммы, чтобы он мог рассмотреть всё получше. Но сейчас он не мог. Мистер-друг-папы всё ещё что-то несвязно бормотал в телефоне, как совсем недавно делал сам Питер. Ему нужно было помирить их с папой.       Как только Питер открыл дверь, музыка в комнате приглушилась. Папа продолжил сидеть там же, не шевелясь. Иногда он совершенно не замечал ничего вокруг. Питер был такой же. И он действительно любил такие моменты, потому ему было немного стыдно, что он прерывал папу. Но у него было серьёзное дело, а значит, он должен был это сделать.       Опустив телефон от уха, Питер прошёл ко столу и встал сбоку от папы, ожидая, пока его заметят. Но когда через десять секунд ничего не поменялось, он прикусил губу и насупился, прежде чем подёргать папу за рукав футболки. В этот раз на него обратили внимание. Папа вздрогнул и обернулся к нему, пару раз моргнув.       — Тесоро? Что ты тут делаешь, детка?       Питер наблюдал, как папа потирает глаза и мельком оглядывается на голограмму, прежде чем обратить на него всё своё внимание. Он вздохнул и протянул папе телефон.       — Вам с этим мистером надо поговорить.       Питер стоит и терпеливо ждёт, пока папа заберёт телефон. Возможно, ему стоило извиниться, что он взял его, но он боялся, что снова начнёт лепетать и за это время звонок прервётся. Нужно было, чтобы они поговорили прямо сейчас.       — Питер, откуда у тебя это? — папа супится и забирает телефон из руки Питера, даже не обратив особого внимания на экран. Пит уже хочет прикусить губу и всё же извиниться, но останавливает себя и строго хмурится, как делает это сам папа, когда приходит поговорить с ним о ссорах с Нэдом.       — Вам нужно поговорить. Ты сам всегда говорил, что нельзя долго ссорится и если у вас с другом что-то случилось, надо обязательно поговорить и прояснить все проблемы и нед…недо-пони-мания.       Несмотря на то, что Питер запнулся, он старается продолжать смотреть строго и, видимо, это действует. Папа смотрит на него немного удивлённо, а после переводит взгляд на телефон и наконец-то замечает, что тот звонит. Питер следит за тем, как папа снова не отводит взгляда от телефона. Как в те разы, когда Питер находил его сидящим где-то одного. Но сейчас папа облизывает губы, вздыхает, кидает на него такой же строгий, как и у Питера, взгляд, но прижимает телефон к уху.       — Ало, Стив?       Питер застывает на месте, надеясь на то, что мистер, Стив, не сбросил звонок, пока он уговаривал папу поговорить с ним.       — Да, это я, Старк.       Питер довольно приподнимает уголки губ и, пока папа не обращает на него внимания, начиная перебирать что-то на столе свободной рукой, он тихо пятится к выходу, слушая кусочки чужого разговора.       Может они и не помирятся. Может не в этот раз. Но Питер точно знал, что им нужно поговорить. И папе и мистеру Стиву было грустно всё это время. И разговор должен был им помочь. По крайней мере так его учил папа.