Помой руки

Август. Душный день сменяет легкая ночная прохлада. Она тянется по полу из приоткрытого балкона. Оттуда же слышатся птицы, поющие колыбельную для послушных детей, что ложатся до 12. А для нас на телевизоре мелькают картинки какого-то сериала, смысл которого мы упустили уже давно и теперь обсуждаем наши планы на оставшиеся летние недельки, ищем немноголюдные места для кемпинга и просто делимся новостями и сплетнями. На столике у дивана стоят оставшиеся с недавнего визита наших друзей лакомства: конфеты и печенье, что я покупала к чаю, и большая тарелка мандарин (мама одного друга передала нам целый ящик с Чеджу, так что теперь вместо кимчи у нас мандарины к каждому приему пищи). Кристофер сидит на полу, оперевшись на диван, на котором лежу я и одной рукой копаюсь в спутанных, не уложенных волосах своего любимого. Он составляет план нашего путешествия, не желая упустить такие долгожданные выходные. Стрелка часов перебежала уже за полночь, а в сон никого не тянет даже бокал вина, что мы распили еще в начале вечера, но вот руки развязывает он знатно. По крайней мере мне. Аккуратно подпиленными ногтями я веду линию от роста волос Чана куда-то ему под футболку. Скроллинг отзывов на очередное кафе, или что он там искал, останавливается, а по его шее бегут мурашки. – Ты хочешь что-то предложить? – недвусмысленно звучит, зная, что я не люблю составлять планы и искать тысячу и одно место для двухдневного отдыха. Экран его телефона гаснет от длительного бездействия. Но Чан не поворачивается, а моя рука из-под его футболки перекочевала к его челюсти. Туманным движением обхватив его лицо, я наклоняю голову парня, укладываю ее на диван, не встретив никакого сопротивления. Я сталкиваюсь с его глазами, наполненными ожиданием и некоторым нетерпением. Я рассматриваю все его лицо: его пухлые губы, слегка покрасневшие от терзаний зубами, его ямочку, которая появилась от легкой ухмылки, его глазки, словно бусинки, и его нос… Боже, этот нос… Кристофер следил за моим взглядом, каждое движение моих глаз не было упущено, каждая эмоция в них была прочитана. Он видел, с какой любовью я смотрю на него, на каждую его черту, на каждое его изменение. Он смотрел так же. Я была уверена. Аккуратные ладошки легли на щеки парня. Я улыбалась ему. А он мне. – Милый, я хочу, чтобы ты помыл руки, – прошу я и закрепляю свои слова легким поцелуем. Ставлю точку в своем предложении, и из моих рук тут же исчезает лицо парня. Исчез он из комнаты так же быстро, как и появился. Мне оставалось только догадываться, как он так быстро справился, что им двигало так поспешить выполнить мою просьбу и о чем он думал на обратном пути ко мне, но выражение его лица было удивительным, когда он переступил через порог ванной и преодолел достаточное расстояние, чтобы отчетливо увидеть меня в полутьме. Не то замешательство, не то разочарование, быстро сменяющееся озорной улыбкой, а потом и вовсе заливистым смехом. Никогда бы не подумала, что мандарин может так действовать на человека. – Ты чего? Тебя веселит мандарин или моя просьба почистить его? Чан, выдыхая после неожиданного приступа смеха, садиться рядом со мной на диван, перехватывая тарелку с мандаринами, чтобы почистить их для меня. Он все еще улыбается, уставившись на мандарин в своих руках, аккуратно, с большой нежностью, снимая с него кожуру. Отправив отделенную дольку мне в рот, он смотрит уже на меня своим греющим взглядом. И я понимаю, что улыбался он вовсе не этой ситуации, и уж тем более не фрукту. – Спасибо, – благодарю я, но вовсе не за почищенную мандаринку.