Lost Disgust

Девушка стоит за калиткой забора, перекрикиваясь через деревянную ограду с главой семейства Шин. Он явно негодует, какого хрена, незванная, появившаяся из неоткуда альфа на дорогущем мотоцикле требует его дочь. Он знал, что рано или поздно придётся мириться с тем, что кто-то будет трахать одну из его дочерей, а потом появится и второй альфа, но увидеть такую наглую, не знающую этикета и норм общества, ещё и обращающуюся на «ты», он не ожидал. Рюджин появляется тут как тут, выходя из дома. Отец, конечно, как обычно. Он всегда говорил, что каждому кавалеру и кавалерихе будет зубы выбивать, что глянули на его девочек, но Шин понимает, что спорить он пытается не с той. Йеджи глубоко срать на его переживания, ведь единственное, чего она действительно хочет, это Рюджин здесь и прямо сейчас, рядом с собой. — Пап, — обращает та внимание на себя, — перестань, пожалуйста. Всё хорошо. Но ему не объяснить, что всё правда хорошо. До последнего будет считать, что у Йеджи лишь денег много и личико смазливое, красивое, поэтому Рюджин и проводит время с ней. Встречая вышедшую к ней омегу, Йеджи вдыхает её карамельный запах, прильнув к губам. Рюджин упирается в плечи от неожиданности, приобнимает альфу, перехватывая инициативу в поцелуе, делая его более мягким, податливым, пока Хван хочет грубого. Йеджи делает это специально, перед отцом Рюджин, чтобы показать, мол, смотрите, что я могу делать с вашей дочкой и она мне полностью доверяет. Старший Шин уходит, и Йеджи позволяет Рюджин отстраниться. Полностью красной, до предела смущённой, и та утыкается в ключицу Хван, подпинывая в голень. Показывает своё полное недовольство, что-то бурча. — Ты идиотка, — единственное, что разборчиво, — зачем ты так сделала? — Захотелось. Не смогла устоять перед твоим прекрасным личиком, — Хван улыбается, разворачивается к мотоциклу, залезая на него. — Поехали. — А куда? — садясь сзади Хван, омега обнимает её за туловище, чтобы не свалиться во время езды. От Йеджи слышится лишь тихое «увидишь». Рюджин никогда не любила кататься на этой штуке, которую Йеджи так любила. Ей было страшно упасть, даже когда она мёртвой хваткой вцепляется в альфу, чтобы не свалиться. Шин просто закрывает глаза, плотно-плотно и тычется в спину Хван, чтобы не видеть дороги вокруг себя, чтобы не мучать себя навязчивыми мыслями. Она дёргается каждый раз, когда эта штуковина, на которой они едут, бешено рычит. Йеджи где-то останавливается, слабо хлопая Рюджин по рукам, обвившимся вокруг живота Хван, говоря жестами, что можно открыть глаза и слезть. Альфа достаёт ключи, убирая их в карман, слезает следом. Остановились около какого-то большого дома, в другой части деревни, где Рюджин никогда раньше не была, или, по крайней мере, не помнит этого района, совсем. Здесь в основном огромные дома, под этажей пять, к слову, частных, а не многоквартирных. Йеджи щёлкает пальцами перед глазами Рюджин, возвращая в реальность. Они, взявшись за руки, направляются внутрь. Шин встречает что-то яркое и шумное. Вечеринка. Хван до безумия любит тусовки, вечеринки и всякое такое, а вот Рюджин, не учитывая их компанию, ненавидит такие места. Йеджи знает, но все равно взяла Шин с собой, чтобы та немного развеялась от переживаний следующего года учёбы в университете. Тем более, конец августа, Рюджин скоро уедет в город на учёбу и они будут видеться очень редко. Шин стоит где-то в уголке, попивая из красного стаканчика что-то слабоалкогольное. Она бросила и пить, и курить, и теперь эти запахи исходят от неё только после нежеств с Йеджи. Хван отучить от вредных привычек не получается. Шин делает очередной глоток, теперь стаканчик полон наполовину. Рюджин смотрит в пол, размышляя о чем-то своём, думая о том, как ей лучше начать учебный год, вернуться ли в общагу или лучше снять квартиру... Из мыслей выводят два крупных силуэта, образовавшихся где-то сбоку. Шин поднимает голову, встречаясь с противными улыбками двух неизвестных ей парней. — Может, познакомимся? — начинает один из них. — Да свали ты, петушара, омега на омегу не клюнет, — тот, что крупнее, отталкивает второго, направляя куда-то гулять. Второй грустно уходит к столу с градусными напитками. Рука альфы оказывается справа от головы Рюджин, не давая сбежать, прижимает к стене. — Познакомимся. Шин молчит, тяжело глотает слюну, надеясь, что Йеджи вот-вот появится, что посмотрит в её сторону, увидит и поможет. Омега сжимает стаканчик в руке сильнее, быстро поднимая руку в верх, выливает содержимое на голову этого наглеца. Рюджин роняет стаканчик, когда его сильные руки цепляются за спортивную кофту на девушке. Он горит злостью, и, не будь тут так людно, наверняка бы ударил Шин как можно сильнее. Почему на них никто не обращает внимания, почему всем настолько плевать. Со стороны слышится свист, и альфа оборачивается. — Эй, мокренький, — с усмешкой. Йеджи распихивает руки по передним карманам, — пойдём воздухом подышим? Может высушишься. — А пойдём. Хван выходит из дома первой, встречая холодный воздух ночи. Парень выходит следом, зло смотря на повернувшуюся к нему лицом Йеджи. — Ну что, сушишься? — язвит Хван, выводя второго из себя ещё сильнее, чтобы он стал ещё более разгневанным. — Если я тебя ещё раз увижу рядом с Рюджин, не переживай, ты себя потом действительно не соберёшь. Кентов у меня много, и ты их знаешь, и, услышав их имена, ты в трусы помочишься. Так что лучше не суйся к моей омеге. Йеджи собирается вернуться в дом, но ладонь на плече отталкивает её назад, не давая пройти. Хван держалась, чтобы не начистить ему лицо прямо там, держалась, чтобы не начистить ему лицо на улице. Но сейчас ей держаться уже не хочется. Альфа отодвигает руку назад, со всей силы попадает по щеке, заставляя парня отвернуть голову. Он отшатывается, хватаясь за место удара. Хван ударяет ещё раз, прямо в солнечное сплетение, попадает коленом. Девушка бормочет «не суйся к ней, ясно?», и возвращается в дом. Рюджин тут же подходит к Йеджи, уже думая, что от Хван только косточки останутся, а по итогу, косточки остаются от того наглого альфы. Йеджи забирает Шин с собой, больше не давая остаться одной на вечеринке. Она приводит её в какую-то компанию, и единственные, кого она там узнает — сводные братья Ли. С Феликсом у них неплохие отношения, как и с Минхо. Но других людей, сидящих на диванчиках, расставленных плотно к стене, она не знает. Шин садится на колени Йеджи, обхватывая шею старшей. Так захотела альфа, чтобы показать другим, чья это омега. Чтобы никто больше не лип. Хван впервые начинает проявлять собственничество. По окончанию августа Рюджин уезжает на учёбу вместе с Юной, которая поступила в тот же университет на первый курс. Теперь Йеджи становится скучно находится в деревне, без двух Шин. С Юной больше дружбы у них теперь нет и быть не может. Но Хван скучает и по младшей Шин. Она всегда заводила их компанию своим ярким характером, без неё все как-то потухло. Другие продолжают приводить в компанию ребят, так же, как Юна три месяца назад привела Рюджин. Но Йеджи не особо интересно с новенькими, она все равно остаётся ближе к братьям Ли и другим друзьям. На очередной их встрече в доме Феликса, они обсуждали какие-то свои темы, в которые Йеджи не была посвящена. Девушка, не выдержав невидимого давления от неизвестного чувства одиночества, выходит на улицу, чтобы покурить. Феликс чувствует, что с Йеджи что-то не так. По ней видно, сильно ощущается, но почему-то это заметить способен только младший Ли. Он выходит следом, даже если знает, что Хван нужно побыть одной. Они молча стоят, молча курят. Йеджи делится пачкой сигарет с другом. Ёнбок тоже чувствует, как в компании всё поблекло, когда Шин уехали учиться. И чувствуют это все, но внимание других сотредоточено на новых лицах. Таких неприятных для Йеджи. Со стороны доносится свист. Длинный, тихий. Оба смотрят туда. Рюджин. Это Рюджин. И либо у обоих мираж, либо это действительно Шин приехала. Омега бегом направляется в сторону Хван, Йеджи бежит в ответ. И Феликс моментально исчезает из поля зрения, оставляя их одних на улице. Альфа мягко, не привычно и не свойственно для себя, целует Рюджин, придерживая голову ладонью за скулу, поглаживает щеку большим пальцем, Шин же укладывает обе свои ладони на шею Хван, прижимая ближе. Йеджи разрывает поцелуй, ничего не сказав, сильно обнимает Рюджин. Они стоят так минут семь, не меньше, молчат и возвращают все те моменты за осень, что не могли быть вместе. Они обе соскучились, обе нуждались в тепле тела друг друга, обеим нужны были просто обнимашки, просто посередине улицы. — Я думала, — гладя младшую по спине, — ты не приедешь до рождества. — Сменился преподаватель, и я перевелась на заочку, чтобы его лицо не видеть, и я уеду назад только на зимнюю и летнюю сессию, — тихо-тихо шепчет. — Я рада. Они стоят ещё минут пять, и Йеджи отлипает. Рюджин недовольна, жмётся дальше. Хван сама не в восторге, что им приходится прекращать объятия, но во-первых, они стоят на улице в футболках, где холодновато, а во-вторых, их друзья внутри ждут. Конечно, чуть ли не половина присутствующих не знают Рюджин, так как она уехала учиться ещё до их появления, но тех, кто её и Юну ждали, всё же больше. Шин сразу же облепляют со всех сторон, как только она заходит. Все, кто скучал, уже затискивают её. Йеджи же возвращается на своё место рядом с каким-то новеньким парнем, имя которого она даже не знает. Освободившись от мучений, Рюджин садится рядом с Йеджи, немного сдвигая всех в сторону. Шин улыбается, оглядывая всех, и замечает на себе взгляд одной особы. Злой, высокомерный, недовольный. И появился он, как только Рюджин села рядом с Йеджи.

TWO MONTHS AGO

Йеджи сильно перепивает. Делает это неосознанно. Напряжение и злость, копящаяся внутри из-за гона заставляет её наливать себе ещё и ещё. Феликс много раз ей говорит, что лучше больше не пить, но Хван того не слушает, решив, что может сама отодвинуть бутылку тогда, когда посчитает нужным. Или не она себя до рвоты поит. Блондин замечает только через время, что содержимое стакана Йеджи пополняется не её рукой. Джимин, возникнувшая среди них всего с полнедели назад, наполняет стакан Хван, специально спаивая девушку. Феликс пытается сказать, но альфа игнорирует его, не желая слушать. Йеджи пьяная, с ней нет смысла спорить. Хван отвергала Джимин все эти четыре дня, что она крутится с ними, но Ю не сдавалась, упорно пытаясь добиться внимания и сердца Йеджи. А добиться пьяной Йеджи будет куда проще, чем трезвой, особенно пьяной в говно. Йеджи чувствует тошноту. Ей не стоило столько пить. Девушка кривыми шагами направляется попортить туалет Феликса. Йеджи опустошает желудок, нависая над унитазом. Боль в животе появляется тут же, давая новые позывы. Не стоило столько пить. Блеванув во второй раз, альфа чувствует, как чья-то рука сжимает её рыжие пряди, собирая выбившиеся пряди из хвоста, держит, помогая Йеджи. Хван собирается глянуть на человек, что решил ей помочь, но желудок, подавая новый спазм, выкидывает алкоголь из себя. Простояв на коленях ещё минуты три, та удостоверяется, что рвоты больше нет, и поднимается, повернувшись к помогающему ей человеку спиной, к раковине, вытирая водой рот, а после бумажным полотенцем, кидая в мусорку рядом с туалетом. Йеджи оборачивается, оперевшись о раковину, с удивлением смотрит. Джимин. Ю, чтоб её, Джимин. Что ей надо, зачем она решила ей помочь? Они, вроде как, не в самых лучших отношениях. Хван икает, прикрывая рот рукой. — Знаешь, — тянет Джимин, подходя к Йеджи вплотную, — я думала, что ты отказываешь мне просто так, но оказывается, у тебя девушка есть. Я хотела тебе сказать, что могу быть намного лучше неё. Тем более, она далеко, на учёбе, а я рядом, Йеджи. Ю, совсем не стесняясь, кладёт руку на пах Хван, медленно проводя. Йеджи старается что-то сказать, но язык отказывается двигаться. Альфа опирается обеими руками на раковину, молча наблюдая за действиями Джимин. Омега опускается на колени, и Йеджи понимает что к чему. Хван ставит ногу на плечо Ю, толкая. — Я люблю её, — едва выходит. Йеджи, неуклюже шагая, выходит из туалета, — Хо-я! Отвези меня домой, пожалуйста. Я сама не дошагаю. Джимин поднимается, выходя следом за Йеджи. Ю по уши влюбилась в Хван с первого взгляда, и всё, что ей остаётся, избавиться от этой омеги. Рюджин становится не по себе от этого взгляда. Йеджи замечает быстро. Шин нервничает, жмётся ближе к ней. Хван зло смотрит в сторону Джимин, говоря глазами «даже не думай», приобнимая Рюджин, прижимая к себе. Рука сползает на талию, чтобы Джимин тут же поняла, что у неё шансов нет. Совсем. Ю расстроенно отводит голову, а через полчаса и вовсе уходит, сославшись на плохое самочувствие. Рюджин становится спокойнее. Без неё всем стало спокойнее и легче. Джимин всем подъедала мозг. Йеджи что-то рассказывает, рукой, что обнимает Рюджин чувствует, как та жмётся ближе, теснее. Когда монолог перехватывает кто-то другой, Хван поворачивается, смотря на близко прижавшуюся к боку Шин. Альфа встряхивает девушку, обращая на себя внимание. — Всё хорошо? — шёпотом спрашивает, убирая темные пряди со лба, — ты выглядишь не очень. Давай я отведу тебя домой? — Нет, — со скулежом, — не отходи от меня. Рюджин мертвой хваткой цепляется за одежду Йеджи, дергая, не желая отпускать. Хван слышит свист, и поднимает голову. Минхо своеобразно зовёт её, указывая на телефон. Альфа достаёт его из кармана, открывая чат с Минхо. @LEEdontKNOWEEE: — Ты чувствуешь? — Сильный запах карамели — У Рюджин, походу, течка — Давай вы как-нибудь уйдёте? — Я, конечно, вам друг, но ты сама понимаешь, что контролировать это сложно Йеджи убирает телефон, кивая в сторону Минхо. Хван помогает девушке подняться, накидывая ей на плечи свою кожаную куртку, ведь та пришла без всего. Уходят под предлогом плохого самочувствия Рюджин. Омега не отодвигается не на сантиметр, крепко держа Йеджи за руку. К Шин домой нельзя. Там родители, и отец сразу же выпинает Йеджи, как только увидит, тем более, когда у Рюджин течка. Заходя в дом, Хван стягивает с плеч девушки куртку, кидая на пол. Рюджин цепляется своими губами за чужие, с сильным напором целует. Держит Йеджи за шею, за затылок, не отпуская поцелуй. Шин хватает альфу за руку, нетерпеливо ведя в спальню Хван. Заставляет двигаться быстрее, уже не может ждать. Омега, уперевшись руками в грудь старшей, толкает на кровать, забираясь сверху. Альфа хватается за бёдра Рюджин, за талию, старается поменять их местами, но Шин избавляет своё тело от чужих рук. Хватается за края рубашки, неуклюже стягивает, спешит, ведёт себя нетерпеливо. Йеджи, пользуясь моментом, успешно меняет их местами, аккуратно укладывая Рюджин на лопатки. Шин скулит, потеряв доминантность. От них двоих исходит жар, похоть и страсть. Рядом с текущей омегой, с её текущей омегой, внутри Йеджи что-то моментально разгорается, что-то в сердце, медленно сползает вниз, забираясь в джинсы. Хван, находясь под влиянием гормонов омеги, в трансе, загипнотизированная тем же желанием, что и Рюджин, чуть ли не рвёт одежду на младшей. Карамель и мята быстро смешиваются в воздухе во что-то сладко-горькое, но такое приятное. Шин загорается сильнее, настоящим ярким пламенем, когда остаётся без нижней одежды. Присутствие Йеджи заставляет вести себя более раскрепощённо, открыто. Хван с непонятным желанием «играть» издевается над девушкой, медленно, не спеша и едва уловимо касается пальцами клитора, моментально убирая руку, мол, не заслужила. Рюджин выражает своё недовольство, шипит, готовая отпинать Йеджи за такие выходки. Омега приподнимается, тянется к Хван за поцелуем, но та ловким движением переворачивает Рюджин на живот, придавливая к кровати. Шин тихонько поскуливает, пытается вилять бёдрами, прижаться к Йеджи как можно сильнее. Сзади доносится лёгкая усмешка, и младшая чувствует приятную жгучую боль. Хлопок медленно исчезает в тишине комнаты. Рюджин поднимает бёдра вверх, утыкаясь в свои руки, пытаясь показать, что ей нужно ещё. — Шлюха, — шепчет Йеджи, подняв руку, шлёпает Шин ещё раз, не убирая ладонь, сжимает полушарие, большим пальцем поглаживает постепенно появляющийся яркий красный цвет. Рюджин упорно игнорирует «оскорбление» в своё сторону, лишь сильнее подставляется, желая получить ещё один шлепок. И Шин его получает. Рука Хван прижимает бёдра девушки к кровати, не давая поднять. Рюджин лёгко мнётся в руках, как глина, как пластилин разогретый. Йеджи ударяет ещё раз, ещё и ещё, наслаждаясь вздохами и подёргиваниями Шин под ней, но без возражений. Омега тяжело дышит, то-ли от течки, то-ли от правильных ударов. Складывает руки и утыкается в них лбом, пряча лицо в промежуток между руками и телом. Ладонь альфы ударяет сильнее. Не так, как раньше. Лёгкое жжение уходит в ноги, звон от хлопка более яркий, сильный, слышный, но глухой до жути, и Рюджин смущается от него. Йеджи останаливается, думает, что слишком переборщила с силой, что слишком портит нежную кожу Шин, но та, собравшись, набрав побольше кислорода, выдаёт: — Отпори меня уже, — дрожит. Хван устраивается получше, замахнувшись, ударяет. Рюджин издаёт полустон, похожий на писк, и плотнее сжимает губы, чтобы ничего случайно больше не вырвалось. Но чем больше ударяет Йеджи, чем сильнее и приятнее возникающая боль, тем громче становится Шин. Старшая не останавливается, когда Рюджин пытается что-то сказать сквозь своё возбуждение, и Шин заводит такой обращение к себе ещё сильнее. Шлепки на миг прекращаются. Их заменяют позорные хлюпающие звуки, Рюджин двигает бёдрами активнее, стараясь насадиться на пальцы самостоятельно, но альфа не даёт, отодвигая руку. Омега не выдерживает, заводя руку за спину, старается спуститься ниже, но Йеджи перехватывает руку, прижимая к спине. Рюджин вздыхает от нахлынувшего отчаяния, от сильного желания и возбуждения. Хван ударяет Рюджин по заднице ещё раз, отодвигаясь в сторону. Отойдя от стыда, Шин смотрит в сторону, встречаясь со взглядом Йеджи. Омега утыкается назад. — Смущаешься? — слышит в ответ положительное мычание, — но хочешь ведь, чтобы присунули. Давай, Рюджин-и, вперёд. Йеджи снимает всё, что сильно мешает, ложась на спину. Рюджин с непонятным грузом внизу живота поднимается, перекидывая ногу через бёдра Хван. Смущается, дрожит, но не может сдерживаться. Альфа, не дожидаясь действий младшей, хватает омегу за бёдра, двигая вперёд, ближе к лицу. И спустя миллион сопротивлений, удаётся переместить Рюджин так, чтобы она была ровно над лицом Йеджи. Хван шепчет «сядь», но та не слушает, схватив за бёдра посильнее, усаживает насильно. Рюджин опирается рукой о стену, удерживая равновесие. Язык Йеджи медленно проходит по влажным складкам, чувствует дрожь тела на себе, тихонько усмехается в промежность Шин, шлёпнув ту ещё раз, заставляя издавать больше тяжёлых вздохов. Омега сама не замечает, как начинает двигать бёдрами навстречу языку Хван, стонет, двигаясь неразборчиво, размашисто, без темпа. Руки альфы скользят вверх, плавно, очерчивая оголённую талию, плоский живот, считает ребра, и, добравшись до груди, прикрытой топом, сжимает. Шин, замедлив движения и немного придя в себя, убирает руки старшей на секунду, схватившись за спортивную одежду, стягивает топ через голову, кидая в сторону. Ладони накрывают открывшуюся грудь, грубо сжимают. Рюджин зарывается пальцами в рыжие пряди, второй рукой продолжая упираться в стену. Йеджи, заметив, что движения Шин сошли на нет, повторно проводит языком, кончиком находясь клитор. Давит, играется с чувствительной бусинкой, слушая мягкие мелодичные стоны сверху. Руки скользят вниз, на талию, придерживая. Хван двигается быстро, Рюджин виляет бёдрами навстречу, теряясь в ощущениях предоргазма. Шин, переместив и вторую руку на стену, отодвигается назад, спускаясь до живота Йеджи. Та в ответ непонимающе смотрит. Ладони Хван двигаются по ногам Рюджин, пальцами впиваясь в белоснежную кожу на ляшках. — Трахни меня уже, пожалуйста, — со слезами от перевозбуждения в уголках глаз шепчет, опираясь о торс, приподнимая бёдра касается промежностью члена Йеджи, трётся. Хван быстро подминает Рюджин под себя, слыша возмущенное мычание. Шин цепляется за плечи альфы, царапая плечи сквозь футболку. Касается голой шеи, оставляя следы. Мстит за свое пассивное положение. Йеджи тянется к тумбочке, доставая вскрытую пачку презервативов. Рюджин отрицательно вертит головой. Она хочет узел, хочет сперму Хван в себе. Безумно хочет, но сказать не может, вновь смущается. Йеджи мигом расправляется с упаковкой, и, надев резину, устраивается между ног Рюджин. Та отпускает плечи Хван, падает назад, кладя руку на глаза. Облизывает сухие от летающего напряжения губы, вязкая слюна проглатывается слишком тяжело. Шин всегда справлялась с течкой сама, глотала подавители пачками, а сейчас рядом с ней, чтоб её, настоящая альфа! Рюджин страшно — а вдруг что-то будет не так? Йеджи спешно входит во всю длину, наблюдая за тем, как быстрее начала вздыматься грудь Рюджин. Хван убирает руку девушки с глаз, касаясь пухлых манящих губ. Йеджи с каждой секундой сильнее съедает помаду с губ Шин, и та недовольно мычит из-за этого, но от поцелуя не отказывается, обхватив торс альфы длинными руками. Омега заплывает во что-то огненное на голове Йеджи рукой, и прижимает к себе ближе, не давая отстраниться. Старшая двигается один раз, грубо, резко, и чувствует вибрацию по губам от характерных звуков, которые пытаются вырваться изо рта Рюджин. Шин хочет отстраниться, чтобы спрятать ладонями краснеющее лицо, но теперь Йеджи выступает против. Хван возобновляет движение, ещё раз, ещё раз и ещё раз. Омега забирается под футболку Йеджи, проводит ногтями неосознанно, больно царапает, но Хван не подаёт виду. Рюджин удаётся на секунду оторваться от чужих губ. — Не сдерживайся. И припадает назад. Хван тут же ускоряется, в грубом и скоростном темпе трахает Рюджин. Так, как она хочет, так, как хочет Шин. Йеджи отлипает, и выпрямляется, сверху взглянув на раскрасневшееся лицо омеги. Милая, смущённая, красивая — Рюджин чудесна любая, с любого ракурса. Хван хочет расцеловать ей всё личико, параллельно заставляя умолять войти глубже, умолять ускориться, умолять дать кончить. Шин чудесна. Йеджи проводит ладонью по бедру Рюджин, и, войдя до упора, перемещает руку на живот Шин, давя на него у самого низа. Омега выдыхает, мягко хватается за руку Хван, но не останавливает, наоборот, движениями просит давить сильнее. Шин перемещается вниз, обходя руку Йеджи со стороны, находит требующий внимания, прикосновений, ласк комочек, аккуратно касаясь. Старшая убирает руку, вернувшись к самому интересному. Уже нет той прежней скорости, грубость и резкость сохраняются. Рюджин ощущает, как с каждым движением, хоть и не новым, растягивается. Шин перестаёт что-либо слышат, чувствовать, пропадает из реальности, что-то быстро накапливается вокруг движущихся пальцев Рюджин, в центре клитора, и это что-то взрывается, подобно вулкану, выливаясь наружу. Омега начинает активно сжиматься вокруг члена Йеджи, и облегченно выдыхает, убирая руку. Хван выходит, одним движением избавляется от долго мучающей её резины. Рука Йеджи тянется к возбужденной плоти сама, начиная активно двигаться вниз-вверх. Взрыв настегает и Хван, та, не смущаясь, кончает на живот Рюджин, пачкая ту. У Шин не обходится без возмущений. — Ну! Йеджи! — звонким голосом, — обязательно было на меня? Фетишистка грёбанная! — Прости, — шепчет, — могу у тебя кое-что спросить? — Валяй, — тяжело дыша, Рюджин наблюдает за каждым движением Йеджи. Девушка слезает с кровати, роется в каких-то своих вещах, брошенных на полу ещё до прихода Рюджин, прячет что-то в кулаке за спиной. Шин хочет разорвать Хван на части за эту интригу. — Руку дай, — становясь рядом с кроватью. — С фетишистками не контактирую, — ворчит Рюджин, но протягивает руку, демонстративно отворачивая голову. — Ты, — Шин чувствует непонятные ощущения на пальце, любопытство берет верх, и та смотрит на Йеджи вновь, — женишься на мне? Хван отпускает руку, и Рюджин, не веря глазами, вертит перед собой ладонью, рассматривая красующееся кольцо. — Йеджи... — Шин бегом поднимается с кровати, почти прыгает на Хван, впечатываясь объятиями. Поздно вспоминать о том, что запачкана, и немного отодвигается, понимая, что запачкала футболку Йеджи. А та даже не обращает на это внимания, обнимая сильнее. — Да, конечно да! — Рюджин утыкается в ключицу альфы, — только тебе теперь футболку стирать придётся. — Да-а-а-а, футболка сейчас самое главное. — Идиотка...