｡◕‿◕｡
7 июня 2024 г., 02:46
Маастрихт был городом, который они выбирали долго. Но решили, что именно в нём жить будет лучше всего. Сначала предлагалось вернуться на место рождения Николаса – Англию, но тот почти сразу отказался. Всё-таки от отца ему передались не только каштановые волосы, но и нелюбовь к этой стране. А вот от матери, помимо голубых глаз, – любовь к путешествиям. Филипу в свою очередь, от его семьи досталось хоть что-то хорошее, а именно желание заключить законный брак. Так что спустя год скрывания их отношений, они подали документы на оформление визы. Переругались с родителями, когда рассказали тем, о причинах переезда. С Филипом они захотели оборвать связь окончательно, а отец Николаса пообещал переубедить его мать. Но как итог мужчины уже почти десять месяцев живут вдвоём в тысяче километров от Польши и наконец чувствуют себя хорошо.
Было сложно бросать всё. Особенно Филипу, который оставил там значимую часть себя. Всех друзей, знакомых, места, с которыми связано всё его взросление. Николасу было значительно проще. Своих первых друзей он оставил в Англии ещё в шесть лет, когда мама захотела вернуться на родину. И в новой стране он так и не прижился. Но, выучившись, остался бы жить там, если бы на работе не познакомился с Филипом Каменским.
Это было что-то похожее на яркую вспышку. Не выделяющийся внешностью, Филип, сразу привлек внимание своим взглядом, он словно бросал им вызов всем вокруг. Но этого почему-то никто не видел. А потом оказалось, что они работают в одном отделе. И Николас попал безвозвратно. Позже они подружились, он узнал, что Филипу не нравится здесь жить. А когда они начали встречаться, то Каминский сразу согласился переехать, как только выдастся возможность. Поэтому, соглашаясь на предложение IT-компании, Брикман не ожидал, что Филип будет так скучать.
Но всё уже сделано, да и обратно им возвращаться просто не к кому. И всё же Нидерланды им нравились. Здесь они могли чувствовать себя свободно. Пусть и не финансово. И как обрадовался Николас, когда впервые при попытке взять Филипа за руку на улице, тот не вырвался, а наоборот сам переплел их пальцы. И пока они шли до своей квартиры, не было ни косых взглядов, ни оскорблений. Зайдя внутрь Филип поцеловал его, и Николас заметил слезы, в уголках его глаз. И ещё тогда, в первый месяц, после их переезда, он придумал то, что решил реализовать сегодня.
Об этом празднике он узнал от коллеги и сразу понял, что всё должно пройти идеально. День Короля. Это рыжее безумие, это толпы народа, это веселье. Филип предлагал поехать в Амстердам, но Николас отказался, объяснив тем, что скорее всего весь транспорт будет переполнен и обратно ехать будет трудно. И они решили остаться в Маастрихте. Поэтому утром двадцать седьмого апреля, Филипа разбудил запах кофе. Сонным выйдя на кухню, он увидел Николаса, достающего из пакета марципановые булочки.
– Goedemorgen, lieverd, – подходя ближе, произнёс Филип на нидерландском.
Николас прикрыл глаза. Он обожал акцент Филипа, казалось, весь этот язык был создан только для того, чтобы Филип с его хрипловатым голосом говорил на нём. Вот только ему этот язык не особо нравился.
– Cześć, kochanie, – почти на чистом польском, ответил Николас. Филип часто просил говорить с ним на родном языке, а не на английском. И Николас всегда соглашался, чтобы Филип меньше чувствовал себя одиноко.
– Ты делаешь нам завтрак? Мило, – обнимая мужчину со спины, остановился Каминский.
– Tylko Tobie, – легко поцеловал того в щеку Брикман и перешёл на английский. – Почему ты так рано проснулся?
– Кофе сильно и очень вкусно пахнет. По какому поводу всё это? И во сколько ты встал, если успел и позавтракать, и за едой сходить? – Филип серьёзно заглянул в его глаза цвета вьюги. – Mikołaj, только не говори, что ты снова не ешь?
Если Филип называл его на польский лад, это значило, что он чем-то недоволен. И Николас даже понимал чем. Как-то он рассказал, что после переезда из Англии, какое-то время отказывался от еды, из-за нервов.
– Всё в порядке. Я купил себе поесть в той же пекарне. Nie martw się, dobrze? – Николас в ответ взглянул в бледно-васильковые глаза.
– Dobrze, – выдохнул Филип, утыкаясь лбом в плечо Николаса.
Они стояли так некоторое время, пока Брикман, не заговорил.
– Кофе стынет. И вообще сегодня праздник, ты не забыл?
– Как такое забыть.
– Тогда ешь и пойдём на улицу.
Николас ещё раз поцеловал Филипа и ушёл в их спальню. Вернулся быстро, одетый в оранжевую футболку и серые джинсы. Оставшееся время изредка поглядывал влюблёнными глазами на не спеша попивающего кофе Филипа, который в ответ смущённо опускал взгляд в кружку. Закончив завтрак, он переоделся в такую же одежду. Спустя почти год жизни в Маастрихте, они перестали волноваться, выходя на улицу как пара. Поэтому предложение Филипа купить парную одежду было встречено с энтузиазмом.
На улице в силу раннего времени было пока не очень много людей. Но те, что были уже вовсю отмечали.
Выйдя из своего дома на Grote Gracht, Николас и Филип проходили мимо белых, розовых, бежево-коричневых с зеленью домов. Довольно скоро свернув налево они пошли по узкой улице, по обе стороны которой стояли светлые дома, сменившиеся потом сделанными из красного кирпича. Повернув ещё раз около офиса ING, мужчины вышли на Фрайтхов.
Рядом находилась Базилика Святого Серватия – старое каменное здание, с двумя возвышающимися башнями. Дойдя до него, они пересекли площадь рядом с фонтаном и вышли на Grote Staat – довольно оживленную торговую улицу. Если до этого люди встречались просто, то здесь их был целый наплыв. Вот где настоящее «оранжевое безумие», даже в солнечный день столько людей не всегда выходит на улицу. В обычный день здесь было открыто больше десятка магазинов, но по случаю праздника они не работали. Множество столиков на улице около кафе были забиты полностью, поэтому Филип, хотевший сначала там остановиться, тут же передумал.
Вдруг Николас, хитро улыбнувшись, схватил Филипа за руку и нырнул в узкий проход между высокими зданиями, на одном из которых было написано «Manfield», а на другом – «Top Fashion». Идя между стен и дверей с частыми надписями и рисунками, Филип спросил:
– Куда мы идём?
– Куда и собирались. Просто немного удлинили дорогу.
– Хорошо, тут не много таких, – тише проговорил Каминский, поглядывая на идущих рядом с ними и на них людей.
Спустя пять минут, они вышли прямо к линии столов и сидящих за ними людей. Идя мимо них, они слышали какие-то крики и смех, но не обращали внимания, зная, что до них никому точно нет никакого дела. Platielstraat была усыпана различными кофейнями. И удача наконец улыбнулась. Как раз, когда они подходили к Sint Amorsplein, из-за столика вышла пожилая пара, и Филип с Николасом сразу его заняли.
Место было красивым. Сидя под широким белым зонтом в тени раскидистого дерева, мужчины любовались белыми и красными домами напротив с висящими на них оранжевыми флагами, пока ждали официанта. Ожидание длилось долго, но не было скучным, потому что вокруг постоянно ходили люди, кто-то уже начинал раскладывать свои вещи для продажи. Потом заказали кофе и, заплатив, мужчины двинулись дальше.
Пройдя ещё одну лицу, они повернули на Wolfstraat – одну из главных торговых улиц Маастрихта. На ней, среди магазинов одежды, обуви и ювелирных затесалась очень уютная кофейня. Несмотря на теплый свет, видневшийся изнутри, Николас и Филип прошли мимо. Завершив прогулку по этой улице, они вышли на площадь, где люди уже во всю начинали продавать свои вещи. Медленно проходя мимо и рассматривая их, мужчины подошли к Базилике Девы Марии – старинной церкви с витражами, аркой и красивыми уступами.
Через ещё одну улицу был поворот на Stokstraat. Улица была красивой. Темно и светло-коричневые дома с выделяющими вензелями, красные и белые дома, хоть и выглядели чуть современнее, но всё равно смотрелись органично. Пройдя её под весёлые песни и гуляющих людей, мужчины вышли улице, ведущей к мосту, который и был финалом сегодняшней прогулки. Филип уже направился к нему, как его за руку схватил Николас.
– Сходим перед этим ещё в одно место. Ты не пожалеешь, обещаю.
Филипа вообще нелегко уговорить на что-то, если он уже решил по-другому, но у Николаса всегда это получалось. Вот и сейчас Каминский согласился и просто шёл за Брикманом. Тут уже появились велосипедисты, которые ехали аккуратно, но перед глазами мелькали сплошными полосками оранжевого. Повернув после очередной улицы они вышли на площадь, где уже собирался народ на готовящийся концерт. Филип, подумав, что это и есть место, куда они должны были прийти, остановился, но Николас, всё держащий его за руку, пошёл дальше. Обходя, продающих всякую мелочь, людей, они продвигались через площадь. И ещё через пару улиц, наполненность которых понемногу убывала, Николас привёл его в кафе.
– Мы на месте, – проговорил он, открывая дверь. – Проходи.
– Мы шли почти двадцать минут ради кафе? – непонимающе посмотрел Филип, заходя внутрь.
– Не простого кафе. А Petit Cafe Moriaan. Самое маленькое в Нидерландах. Что будешь заказывать?
Может в силу сравнительной удаленности от центра, может из-за размера, но посетителей в кафе было очень мало.
– Кофе и томпус. Он вкусный, и думать много не надо.
Томпус, сегодня заказывали многие. Только в День короля можно было съесть его с оранжевой, в честь цвета королевской семьи, глазурью. И хоть, казалось, это была сущая мелочь, но десерт из-за этого пользовался популярностью. И был очень вкусным. Николас, полюбивший их за прошедшие месяцы, хотел бы съесть ещё, но путём переговоров было решено, что ждать лишний раз официанта никто не готов.
Сидя за маленьким столиком, у стены, имитирующей неровную деревянную кладку, под лучами света, попадающими в помещение через застеленную дверь, и отблесками свечи в прозрачном стакане, между мужчинами воцарилось молчание, переживаемое только стуком пальцев Филипа по столешнице.
– Не двигайся сейчас, – попросил Николас, прикрывая ему глаза рукой. Лёгкий шорох. И убрал руку. – Philip, jesteś powodem, dla którego się uśmiecham i czuję się najszczęśliwszą osobą na świecie. Chciałbym budzić się codziennie przy Tobie i starzeć się przy Tobie. Kocham cię. Czy zostaniesz moim mężem?
Филип не двигался. Это безумие. Николас, что от волнения немного сбивчиво произнёс эти слова, сейчас сидел перед ним. В его руке такая же оранжевая, как сегодня почти всё вокруг, коробочка, а в ней кольцо. Филип видел, его, когда ещё в Польше приходил домой к Брикманам. Это фамильное кольцо его отца. Значит он так их поддерживает. Но Филип думал, что предложение сделает он. И сейчас от неожиданности впал в какой-то секундный ступор, из которого его вывел расстроенный голос Николаса.
– Jesteś cichy. To znaczy…
– NIE! – Филип быстро схватил его за руку и аккуратно забрал коробочку с кольцом. – To znaczy, zgadzam się. Będę twoim mężem. Ja też cię kocham. Наденешь?
– Да, – со счастливой улыбкой кивнув, Николас достал колечко и медленно надел его на палец, так же улыбающегося Филипа.
Оплатив счёт в кафе, и в ещё более хорошем настроении возвращаясь обратно, они даже подпевали какой-то группе людей. Когда мужчины пришли к Sint Servaasburg – мосту через реку Маас, на нём собирались люди, смотреть как будут плыть лодки, тоже украшенные во всё оранжевое. Наблюдая за всеобщем ажиотажем, Филипп подошёл ближе к своему будущему мужу и тихо произнес:
– Со второй годовщиной кстати.
– Со второй годовщиной, – тихо улыбнулся Николас.
А Филипп взял его за руку, пока они оба смотрели, как первые лодки уже начали плыть по реке.
