Глаза очерчены углем.

Данный текст запрещён к распространению как порочащий дело Тьмы. Дневной Дозор. Данный текст запрещён к распространению как порочащий дело Света. Ночной Дозор.

У более молодого, растущего поколения как то было обычно заведено, гормоны, максимализм бушевал куда яростнее, в отличии от уже более-менее сформировавшихся личностей. Весна как раз самое время для более ярких вспышек эмоций как позитивных, так и негативных. Идеальное поле для подпитки Темных и Светлых. Хочешь или нет, а все чувства так или иначе обострятся, и ты будешь либо бороться со своими желаниями, либо станешь просто отменным донором, сам того не подозревая. Если ты конечно обычный человек, без способностей и потенциала на их даже малейшее проявление. Я не верил уже давно в существование добра и зла; не делил цвета на чёрные и белые. Всё это казалось мне бессмысленным, если бы всё было так просто и эти две противоположности действительно существовали, жили бы все совершенно по другому. Всё было бы куда проще. Темнеть начинало уже не так рано, но и ещё не поздно. Я стремительно сбегал по лестнице многоэтажного дома вниз, ощущая только звенящую пустоту и разочарование в прекрасном женском поле и их способности искренне любить. Просто так и не за что-то определённое. Слова, хлёсткие как пощечины о том, что я недостаточно много делал для неё, хоть и выкладывался полностью. Что именно ей не хватало я не понял даже после многочисленной ругани, криков о расставании и бесполезных обещаний. Сейчас уже окончательно стояла точка. Вот только легче не стало, как кажется, должно было. В горле горьким комом застряла обида и явная несправедливость, ведь она выставила меня виноватым и наверняка, как только появится на то возможность, побежит говорить всем своим подружкам о том какой же я мудак и зря она мне доверяла, хотя по сути своей, вины моей никакой и не было. Но слушать уже никто не станет. Моя позиция в априори будет неверной, только потому что «моя». Неправдой. Правда её. Она же девушка. Её эго задели и именно ей не додали, я не смог, не выложился. Да и черт с ней. Со всеми. Пусть будут всё прокляты к чертям собачьим. В висках грохотнуло, я спрыгнул разом со всех трёх нижних ступенек. Резко толкнул дверь подъезда, и она со скрипом поддалась, громко ударяясь о стену. На улице было уже прохладно, ветер неприятным потоком дунул мне в лицо, я поморщившись накинул рывком капюшон своей зипки и сунул руки в карманы. Хотел было уже уходить, но не удержался от мелкой шалости. Мелком, который по счастливой случайности оказался у меня в заднем кармане брюк, наклонившись, написал на асфальте под окнами уже своей бывшей девушки: «Соня шлюха». Хорошо это или плохо? Чёрное или белое? Возможно глупо и по-детски, только вот от этого слегка попустило. Оценив неровные линии, сложившиеся в слова и одобрительно усмехнувшись самому себе, я пошел в ближайший круглосуточный магазин через парк, с не работающими фонарями. Сквозь изломы голых ветвей просвечивал жёлтый диск луны. Парк этот мне никогда не нравился, всегда казалось, что из-за деревьев точно кто-то выйдет, да прерережет тебя. Кусты походили внешним видом на скелеты, а любая тень заставляла шарахнуться в сторону. Что – то темное угадывалось в зарослях. Вроде не живое и не мёртвое. Просто морок спровоцированный каким-никаким страхом. К счастью, сегодня я не стал жертвой маньяка, с фетишами на вырезанную мошонку. Вдали был слышен гул сирен: интересно, скорая или менты? Цифра семнадцать в паспорте к сожалению, не давала мне право легально купить спиртное и сигареты, однако сейчас единственное, что хотелось, это выкурить как минимум пол пачки желтого «camel» и напиться до отключки где-нибудь за гаражами. Один. Всё осточертело и учеба в ненавистном ВУЗе, проблемы с родителями, а теперь ещё и расставанием шлифанулось. Чем не весомый и вполне аргументированный повод? Можно было б конечно, как большинство – просто написать предсмертную записку и скажем повеситься, вот только смерти я боялся, да и выход из ситуации на самом деле такой себе. Это если только совсем невтерпёж будет…тогда да. А пока обойдусь парочкой бутылок «Балтики» под номером девять. Дешмань конечно, но на другое денег не было. Рядом с небольшим ларечком как раз ошивался какой-то мужик. На вид конечно больше тридцати дать ему даже с натяжкой было затруднительно, но других людей поблизости не было видно вовсе. Я ни капли не тушуясь, для меня такие просьбы были обычным делом, подошел ближе, снимая с себя капюшон. - Прошу прощения, братан, не выручишь? – голос у меня тоже ещё не был достаточно сломан, поэтому я сразу поймал на себе крайне заинтересованный оценивающий внешний вид взгляд. Тот был одет в черную водолазку пиджак и такие же черные брюки. Выглядел так, словно ждал кого-то, ну или чего-то, заинтересованно рассматривая вывеску, зазывающую в якобы лучшую клинику для лечения зубов, где и цены тебе приятные и сделают всё быстро и безболезненно. - Чё такое, малой? – готов был поклясться, что во взгляде этого чудака промелькнули какие-то нечеловеческие искры. Да и от этого прозвища я невольно потерял надежду на хоть какую-то помощь с его стороны. Неужели я действительно так молодо выгляжу? Я сразу поправил свои отросшие кудри назад, строя показательно недовольное лицо, но никак не возмутился. Только из-за того, что сейчас мне нужен был его возраст. - Можешь мне пива банки две взять и сигареты, «camel» жёлтые? Выручи, от души благодарен буду, я паспорт дома забыл, а жаба тут из вредности мне без него не продаст. Он усмехнулся, снова с каким-то сомнительным оскалом и мотнул головой в сторону, укладывая руки в карманы. - А не рано? И что это за повод в двенадцатом часу ночи бухать? - Тебе дело то какое, дядь? Я попросил по-человечески, тебе сложно помочь? Так и скажи, а не морали мне тут вычитывай. Сам как-нибудь разберусь. Его деланно пафосный внешний вид и насмешливый тон тут же заставили дать заднюю, ещё и неоднозначные жесты напрягали, нарик – не нарик что ли. Стоит словно мафиозник деланный из американского фильма. А по сути просто случайный мужик, зато гонора как в отце, или старшем брате. Хотя, его кажется такая реакция только позабавила. Он расплылся в снисходительной улыбке, легким движением расправил плечи, лицо осветил фонарь. Выглядел тот мягко говоря странновато. - Ладно-ладно, извини. Действительно не моё дело. Какое пиво тебе? - Какое дешевле будет, такое и возьми. Не дождавшись даже пока я дам денег, он зашел в ларек и вышел спустя буквально пару минут с небольшим пакетом, который протянул мне. - Ещё раз извини если лишнего сказанул, но с алкоголем всё равно аккуратнее будь. И денег не надо. И да, ещё, ты с проклятиями не шути, может и сбыться ведь. Я услышал, как издала пищащий звук машина сзади меня. Черный «Бумер» с тонировкой. Молодой человек садясь махнул мне рукой напоследок, на манер давнего знакомого. Я даже не успел спасибо крикнуть и спросить к чему последнее высказывание, как он резво тронулся с места, ловко, с визгом выезжая со дворов. Странный он всё таки... Не хотелось бы встречаться с ним повторно. Да и про проклятье мутит, экстрасенс херов. Знал бы я тогда, с кем именно связался и как моя жизнь сложится после. И пил тогда последний раз, осознавая себя нормальным, обычным человеком, как все. Вернулся домой я только под утро, на наручных часах мигали цифры 5:07. Еле как вспомнил дорогу и открыв дверь, раза с третьего, всё тыкая мимо замочной скважины. Встретила мама, которая судя по усталому выражению лица даже не ложилась ещё спать. Переживала что ли? Мне всегда казалось, что им с отцом уже как лет пять глубоко всё равно на мою жизнь и всё, на чем сводятся их мечты, чтобы я нашел себе приличную жену, да снял квартиру где подальше. Звонил и писал раз в полгода, да деньги забрасывал, ведь пенсии то не хватает. Такой себе расклад на судьбу, дай бог я и впрямь съеду, только вот забуду и её и папку, столичную бедность эту и безумные счета за коммуналку; стоны соседей за стенкой и вечно холодную воду из крана. Постоянные скандалы по пустякам и упрёки по любому поводу мне осточертели и так изрядно за мою сознательную жизнь. Уж извольте, потом хочу пожить спокойно. - И где тебя носило? Время видел? Тебе к первой паре. – её тон звеня прошелся по ушам, и я только с отвращением отвернул голову. Начинается прокат и поучения, мне семнадцать уже, пора бы переставать пытаться вбить в голову то, что не смогли раньше, закинув моё воспитание «на потом». – Пил? Да я вижу, что пил, не пытайся оправдываться. Били в детстве мало видимо, рано повзрослел. - Не пил, не гулял, мам, отстань, я спать хочу. На пары не пойду, не видишь заболел? Горло болит, – я для вида покашлял, носом шмыганул, закатывая глаза и хмуря светлые брови. Расшнуровав кеды и кинув кепку на тумбу, я чуть отодвинул мать с прохода небрежным жестом, под недовольное ворчание, которое я не слушал, честно говоря. Помню только обрывки этого монолога: «Вот отец узнает; вот он придёт я ему всё скажу; неблагодарный, тебе учиться надо; ничего по дому не делаешь; пороть надо». Хлопок двери и щелчок щеколды пару раз. Теперь точно более менее тишина на неопределённый срок. Я открыл окно и завалился на старую, скрипучую кровать, закидывая ногу на ногу, пружины впились в спину, заставив распрямить лопатки. Спать хотелось до тошноты уже, веки были тяжелые, а голова трещала, будто чужая. Сейчас ничего меня не волновало, не Соня, не тот странный тип у ларька. Как обычно кажется, в том я тоже был в моменте уверен – сейчас усну и всё будет нормально. Проснусь и всё пройдёт. И проснусь я непременно наконец счастливый.