Мне жаль

      У него лицо Ви, руки, импланты, сердце и душа, источающаяся из каждого миллиметра кожи. Спустя длительный год тело до сих пор не остыло от естества Винсента, однако, это лишь игры воспалённой психики Джонни. Не более. Наёмник ушёл окончательно, как только Сильверхенд покинул цифровое измерение, окончательно распрощавшись с другом. Он боле не боится этого слова, не стыдится произносить его и не считает себя лгуном, выговаривая каждую букву.       Всё не так как должно быть и Джонни не способен исправить фатального происшествия, поэтому приходится работать с тем, что есть.       Он не пьёт, не курит, не употребляет наркотики, весь репертуар даже не соблазняет так, как раньше. Никаких заказов на убийства, сполна искупался в крови. Жаль, что кошмары вернулись бумерангом, сидя в голове Ви рокер не спал, а теперь от биологической потребности никуда не деться, в любом углу достанет за шкирку. Аппетит к разлагающему удовольствию пропал. Не трахается с первыми попавшимся под руку девицами, но по-прежнему зарабатывает на жизнь музыкой. Наверное, сплетение мелодий - единственное, что осталось, разумеется, не считая матерных присказок.       Не думая, что Ви всерьёз говорил о том, что прикроет его от пули, Джонни опешил, когда наёмник принялся доказывать, что взять дальнейший контроль обязан именно рокер. Пожалуй, раны, оставленные после смерти Альт, не были столь глубокими и болезненными. Походит на неудачную попытку суицида. Твои вены затронуты настолько глубоко, что не можешь пошевелить рукой, а потом мучаешься от того, как ноют заштопанные порезы.       Злится и благодарит, не зная, что хуже из данного. Ви показал ему новый мир, позволил увидеть прошлых друзей и осознать насколько сам Джонни травмирован и глуп. Ви подарил ему второй шанс в обёртке проклятия. Слишком жестоко, всю отчаянность положения Сильверхенд осознал через месяца три. Как же, блять, тяжело.       Голосовая и обычная почта разрывались от обилия сообщений, рокер слушал все. Особенно Панам. А затем он сменил номер, данные и слился с необъятным миром, где каждый человек, по сути, мошка, существование чьё играет роль исключительно для других таких же мошек.       Палмер назвала его паразитом, пригрозила не прятаться, ведь она найдёт Винсента, заберёт парня от Джонни. Только вот скрываться Сильверхенд и не пытался. Сообщения адресовали Ви, а не Джонни. То была история Ви, не его и теперь он волен уйти с поля боя, вновь искалеченным от потери.       Тянущаяся боль дёргает вены, вытаскивает жилы, по ночам и не даёт уснуть. Круги под глазами извечно залегают подарком, напоминающим о цене. Ах, да, у Джонни ведь лицо Ви, куда ещё хуже?       В квартире тихо, слышен лишь мотор кондиционера и счастливые выкрики соседей, решивших выйти на проулку. Подходит к окну, пьёт какую-то дрянную газировку, невзирая не приличную цену, вкус отвратительный. Садится на диван и перебирает пальцами струны гитары, гладит гриф. Слишком часто думает, изливая мысли на бумагу, именно так рождаются новые песни, помогая избавиться душе от плесени.       Панам идёт за ним, так гласит предчувствие и Джонни готов встретиться с ней. Неважно что сделает Палмер, страха нет. С исчезновением Ви Сильверхенд потерял половину души, поэтому полностью понимает чувства кочевницы. Девушка прикипела к наёмнику, невзирая на малый срок месяца. Сумасшествие, не правда ли? Но Джонни тоже не предугадал, что окажется чипом в голове персоны, кою поначалу ненавидел до скрежета зубов. Просто так, ни за что, казалось бы. Тело Ви стало новой тюрьмой, а рокер не был способен обуздать свой гнев. Винить людей куда легче, чем признавать собственное поражение.       Дверь открывается с тихим шипением, агрессивные шаги топают слишком громко, но это не напрягает, после них объявляется та самая, которую долго ждал, надеясь поставить очередную точку. Неизбежная встреча, задолженная самому себе и Винсенту.       Пистолет Панам целится в голову, сама ступает ровно кошка. Взгляд брезгливо оглядывает тело, неизменно играющее на гитаре. Беспристрастный и отрешённый вид, не боится вовсе. — В..? — кочевница неуверенно жмётся, надеясь на лучшее.       За год многое могло поменяться, учитывая во что вляпался наёмник, так что мало ли. Сообразительная девочка. Джонни ведь вполне мог быть подавлен, а Ви мог не хотеть возвращаться, боясь навредить или просто мозолить глаза своим состоянием.       — Абонент недоступен. — отзывается рокер, не отрывая внимания от инструмента. Выдержав паузу, он хрипло добавил. — Навечно.       — Что ты несёшь, ублюдок больной?! — взрывается Панам, руки трясутся, пальцы скользят по спусковому крючку. — Смотри мне в глаза, козлина!       Гром гремит в комнате, но на небе ни облачка. Горит одна настольная лампа, вещица мазками кладёт тени на лица персон, сошедшихся в немой дуэли. Кто быстрее сдастся, кто осмелится выдержать до конца?       Руки с пистолетом Панам опускаются, а глаза слезятся от боли и скорби, финального осознания.       Ви правша, Ви не умеет играть на гитаре, Ви не смотрит таким взглядом, Ви ненавидит острую пищу. Любит смотреть бредовые сериалы, включать их фоном, пока выполняет повседневные дела. Обожает дешёвые фигурки из игр и развлекается брейндансами. А вот Джонни полная противоположность описанного.       Разные повадки, присказки... Замок надежд рухнул, снося вихрем падающих кирпичей.       Не будучи уверенной, Панам узнавала, следила, вживую смотрела выступления Сильверхенда. Даже в тембре голоса ясно читалось: — «Это не я». Она не знает на что надеялась, словно может доказать себе, что всё это ложь, а затем обвинит Джонни и станет легче. Что сделает далее? Так далеко планы не позволяли заглянуть, дверь оставалась закрытой плотно, лазеек нет. Панам догадалась обо всём давно, но отчаянно не желала верить, закрывалась от правды, возводя высокие щиты. Сейчас же, глядя в голубые глаза, светившиеся яркими мерцания любви для неё одной, её встречает пустота и сожаление.       — Ты клялся мне, что мы уедем вместе! — пальцы сжимают пистолет, только стрелять Палмер точно не будет. По щекам текут слёзы, а голос рвётся от скорби. После разгрома Арасаки Джонни просто сбежал, ушёл окольными путями, как только миновал Панам. Ещё тогда девушка поняла, что что-то пошло не так. Вместо Ви она увидела Сильверхенда и рокер помнит ужас, застывший на её лице. Палмер дала ему уйти, будучи под забвением.       Винсент обсуждал это, рассказывал, что предстоит и чего стоит опасаться, сказал, что боится умирать. Клялся вернуться и расправить крылья, вкусив свободу жизни. Последний поцелуй всё ещё лежал на пухлых губах отпечаткам закрепления обещания.       Выходит, Ви предал её, покинул всех, кому был нужен. Чёрт возьми, да это походит на завуалированный суицид. Наёмник думал, что так будет лучше для всех, но...       — Как же я вас ненавижу. — обессиленно шепчет Палмер, садясь на ближний стул. Ей хотелось удостовериться, получив чего желало сердце, легче не стало. — Два ублюдка. — девушка раздражённо стирает слёзы, даваясь тугим комком.       Джонни проводит рукой по лицу, тяжело выдыхая. — Он правда был влюблён в тебя.       — Пошёл ты на хуй! Вообще не смей говорить про его чувства!       — О нет, я знаю. — рокер произносит «я» с напором, в конце концов, не Панам жила в голове Винсента. — Когда мы подключились к Микоши...       Пересказывая события минувших дней Джони смотрит на Палмера, а та в свою очередь утыкается в пол, придерживая голову руками. Особо говорить им не о чём, но Сильверхенду кажется это важным. Он пытается толковать как понимает поступок Ви, как бы наивно надеясь отбелить парня в глазах Панам.       Тишина режет слух, даже на улице воцарилась штиль. На их натянутой линии танцует звук кондиционера, намекая, что они всё ещё живы, а не какие-то безмолвные куклы.       — Дай мне попрощаться с ним. — просьба походит на мольбу, особенно, когда кочевница складывает руки домиком, поднося к лицу. Она не знает, что Джонни тяжело тоже, да и сам Сильверхенд не говорит об этом. Ни к чему, пусть считает, что её горе пуще любого другого.       Отставив гитару, рокер медленно встаёт с дивна и выходит в центр комнаты. Палмер вторит действиям и теперь, страшась, касается щёки любимого... Оболочки любимой души.       Смотря на родное, но столь чужое лицо, Панам крутит до тошноты. Это чувство сминает её естество, точно отжимает половую тряпку. Мягкие губы касаются уст напротив, пальцы придерживают затылок и гладят шею. Джонни же, пытаясь вспомнить как именно её обнимал Ви, смыкает девушку в кольце рук. Выходит похоже и одновременно абсолютно иначе, Палмер ощущает данное каждым фотоном души. Целуются долго, вплоть до потери кислорода, до боли и головокружения, смешивая слёзы кочевницы. Солёный вкус как нельзя точно передаёт тему происходящего.       — Я люблю тебя, Винсент. — выдыхает в губы Панам, сглатывая безысходность, в груди зудит.       — Мне жаль. — шепчет Джонни, позволяя девушке оставаться в объятиях столько, сколько она захочет, ведь позже Панам уйдёт и навряд ли они увидятся когда-либо ещё. Она и то, что осталось от Ви.