Я вас любила

— Гвен! Гвен, черт возьми! Сюда иди! Девушка выпустила из мозолистых рук иглу и устало поднялась. Изнурительная работа швеёй не щадила ни спину юной девушки, ни пальцы. Последний раз оглядев заштопаный кофтан отца, она вымученно улыбнулась. — Гвен! Из соседней комнаты продолжала надрываться матушка. Будто она не умеет разговаривать нормально, хотя оно и незачем. Когда в семье детей больше трёх, в такой глуши их перестают считать. — Что случилось? — Выродок твой приехал. Беги встречать. Все звуки, кроме ржания лошади во дворе резко исчезли. ЕГО потрёпанная шляпа лежала на столе. Судья Холден. Девушка, если придя в себя, рванула в свою комнату. Как же повезло, она только выгладила своё платье. Перед таким мужчиной нужно выглядеть подобающе. В нужный момент она окутает его заботой, и Холден выберет её. И останется с ней. И они будут счастливы. Если только ОН не решит снять с неё скальп, как с тех индейцев. Но даже так Гвен будет счастлива. Хотелось плясать от счастья. Наверняка именно этим Холден сейчас и занимается в таверне. Заливисто смеётся с собственных шуток, залпом выпивает кружки пива, широко улыбается. Так невероятно, как умеет только ОН. Гвен на несколько минут замерла, стараясь успокоить бешенное биение сердца, но разве можно это сделать, когда приехал тот, кого она не видела почти пол года? Ну конечно нет. Топот по скрипучему полу. Шелест юбок. Взволнованные вздохи. Мать с болью поглядывала на дочь в надежде, что она вернётся домой целой. Когда то она так же собиралась на свидания с парнем из соседнего поселения, ничем хорошим, естественно, дело не кончилось. Вот только нравоучения родителей не имели влияния на неё. На Гвен тоже не подействует. — Я буду… — матушка перебила её, заключив в крепкие объятия. — Ты береги себя только. Как только подступили слезы, женщина отодвинулась и тут же отвернулась. Скрип двери. Всхлип. Все знали о деяниях Холдена, о его жестокости и извращениях. К нему не пускали детей, но своего она не смогла сдержать. Гвен влетела в таверну и сразу же нашла глазами ЕГО. Огромный силуэт стоял со скрипкой в руках и играл что-то из своего репертуара. Всем здесь было всё равно на музыку, но девушка узнала ту самую мелодию, которую Холден подарил ей на день рождения. Разношенные ботинки с каблучком застучали по полу. Гвен даже в голову не пришло бы прятаться и делать вид, что не замечает. Но она подходит и с восхищением наблюдает за НИМ. Скрипка замолкает и Холден смотрит на девушку. Неловкий кивок приветствия. — Эй, Чарли. Даме чего-нибудь выпить за мой счёт. С улыбкой от уха до уха мужчина галантно указывает на свободное место рядом со своим. Вот и его главная слушательница. Без неё визиты в родные края были бы значительно скучнее. На столик ставят кружку пива и стакан с соком. Холден неторопливо почесывает макушку и плюхается на стул рядом с Гвен. — Как дела в нашем захолустье? Есть что-то новенькое? — Разве что Мари недавно родила пятого. Больнявый дитëнок совсем. Врач сказал, и года не проживёт. Но всё ерунда, расскажите что было у вас! — Ну даже не знаю. Не женское это дело. Кровь, насилие. Потом ещё спать будешь бояться. Кому это надо. Спустя всего минуту уговоров Холден смочил горло большим глотком пива и начал рассказ. Глаза Гвен сияли, как золото, что ОН видел у индейцев. От подробностей убийств младенцев у неё бежали мурашки. ЕГО голос гипнотизировал и прибивал к месту, но девушка и не собиралась убегать. -… и прямо в масло?! — вздыхала иногда она. — Люди умирают от многого. Эти дикари в особенности. Имеют ли они право жить на одной с нами земле? Называться людьми? Эти грязные и невежественные обезьяны… Кивая каждому слову, Гвен изредка облизывала губы, пересохшие от волнения. Каждая мысль казалось такой правильной, будто говорил не Холден, а сам господь. Но нет. Это был судья Холден. И ОН даже лучше бога. -… так я и решил, что стоит немного отдохнуть. В общем то совсем немного побуду здесь и снова в путь. Кто, если не я и мой отряд, очистят наш мир? Верно. Никто. — Как здорово, — почти прошептала девушка. — Ах, кстати! Как я мог забыть. Тебе же всё это так нравится. Я же привёз тебе гостинец. Увидел и сразу вспомнил о моей очаровательной Гвен. Идём-ка. Мужчина поднялся. Вслед за ним вскочила Гвен. Впервые он что-то привёз для неё. Теряясь в догадках, она шагала за НИМ по холодной земле. Вокруг почти не было народу. Небо посинело, а между домов белел туман. Нарушал тишину только Холден, который что-то напевал себе под нос. Довольно быстро они подошли к сараю. Между досок был виден огонёк лампадки. Как только дверь распахнулась, Гвен вскрикнула. — Это же настоящий…? На небольшой горке сена лежал мужчина. Совершенно голый, связанный, в запекшейся крови. Едва различались на смуглой коже кровоподтёки. — Да, — мужчина выждал небольшую паузу для эффекта. — Это настоящий туземец. Мужчина испуганно раскрыл глаза и что-то промычал в кляп. От одного только вида судьи его начала бить дрожь. А от его — Гвен. — Его нужно убить. Справишься? Холден широко улыбнулся и уставился на девушку. — Конечно. В голове сквозило сомнение. Одно дело слушать рассказы, но совершенно другое… — Гвен. Он протянул ей нож. Руки задрожали. В первый же раз всегда немного страшно. Это нормально. Будет ли он уважать её, если справиться. Конечно. А значит оно стоит того. Стоит ли? В полном отрыве от собственных мыслей она всё-таки взяла нож. Мощным рывком Холден посадил к стене индейца и махнул рукой, приглашая Гвен. Несколько неуверенных шагов и она уже сидела на корточках перед несчастным. Лезвие вдруг показалось почти неприподъемным. С большим трудом она чуть надавила и им в живот. В горле застряло «не могу». Но Холден положил огромные ручища на ладони девушки и вдавил нож в живот туземца до рукоятки. От резкого движения Гвен не удержала равновесия. По инерции она упала на колени практически лицом к лицу туземца. Их глаза, наполненные ужасом, встретились. Почти без усилий Холден повёл лезвие вниз, рассекая кожу и выпуская органы наружу. Индеец пару раз дёрнулся. Издал последний хрип, оставив липкий страх и кровь на руках Гвен. Казалось, всё вокруг погрузилось в какой-то туман. Земля ушла из-под ног. ОН же был жив. Только что. Секунду назад. Это же просто человек… Она его коснулась. Такой же тёплый, как сама Гвен. По щекам потекли слезы. Такой же… Не помня себя, девушка добрела до дома. Омыла руки в корыте с дождевой водой. Семья уже спала. Слава Богу. Объясниться она бы точно сейчас не смогла. Кровать с продавленным матрасом показалась пуховыми перинами. Снилось, как она сидит на белом полу огромной комнаты и молится. Молится. Молится… Матушка разбудила и попросила к столу. Все так суетятся. Ржавая игра пятый раз укалывает палец. Рубаха уже в пятнах крови, текущей из ран. ОН чувствовал боль, а Гвен уже ничего. Только бездумно сшивала куски тканей, превращая их в уродливое нечто. Стемнело. Выходя из таверны, Холден погладил макушку. Без шляпы всё не то. Дверь ему открыла матушка Гвен. Угрюмо оглядела его, но молча повела в мастерскую. В темноте женщина стала нащупывать ручку лампадки. Наконец она чиркнула спичкой и зажгла свет. — Господи! Матушка вскрикнула. На стуле возле швейного станка сидела Гвен. — Напугала, а! Погодите, спит что-ли… Но подойдя почти вплотную к ней женщина побледнела и зажала рот ладонью. Обескровленная дочь сидела с шилом в руке. От запястий до предплечий были распороты вены, кое-где виднелась кость. Без единого звука матушка поставила лампадку возле шляпы Холдена и вышла, покачиваясь. Мужчина же подошёл к столу за шляпой. В соседней комнате раздался удар тела об пол. Под головным убором лежала записка. «вы монстр. Я вас любила. Это самый страшный из грехов, что есть на мне. Если то, что было вчерашней ночью — быстрая смерть вы верите в Бога? Верите ли искренне? Я умираю и надеюсь что ад есть. Можете мучить меня там, только пожалуйста, умрите побыстрее.» Мужчина хмыкнул. Пара каплей крови и слëз. Хороша будет шутка друзьям рассказать. — Что за дура. Сказал же, что не женское дело, — пробубнил он и запихнул бумажку под ленту на шляпе.