Вдвоём на серебряном корабле

Нос корабля разрезал тёмные волны с шуршащим и рокочущим шумом. Так звучала жизнь. А ещё она дышала. Дышала наполненными ветром парусами и бескрайним морским простором. В море не было времени, не было обязательств. В море чувствуешь себя живым. Кейл стоял у штурвала и смотрел в ночную даль спокойным и уверенным взором. В моменты, когда он был на своём месте, а точнее даже сказать – в своих владениях, точно знал, что ему делать и как это повлияет на мир вокруг, он излучал каменную уверенность в каждом движении. Впрочем, как и в любой ситуации. Не было человека более стойкого перед лицом самых жестоких и неожиданных приключений, чем первый помощник капитана «Химеры». Вдруг на его плечо легла рука. Ненавязчиво, тихо. Будто пытаясь привлечь его внимание, но при этом не желая отрывать от дел. Дел, несомненно, важных, но что может быть важнее руки уставшего капитана на собственном плече. Тем более, если этот капитан после череды выжимающих душу злоключений, чуть не приведших его к гибели, ещё и потерял большую любовь. Если этот капитан уже три дня держит осанку только на глазах у команды и смотрит в море невидящим потухшим взором. Кейл многое бы отдал, чтобы вернуть глазам Синдбада прежний неукротимый огонёк. Чтобы на его щеках снова расцвёл бархатистый румянец. И чтобы приходилось прилагать значительные усилия и изворотливость ума, чтобы одолеть пирата в тренировочном бою. Сейчас же ладонь на плече Кейла казалась почти безжизненной. И по оголённой коже моряка расходился от этой ладони непонятный и пугающий холод. Синдбад не похлопывал его по плечу, не привлекал внимание бодрым возгласом, не сжимал по-дружески. Просто ждал, пока Кейл обернётся. Он не мог не обернуться. — Да, капитан? Синдбад казался тенью. Он отозвался тихим, слегка хриплым голосом. Должно быть, он много часов ни с кем не говорил, отсюда и хрипотца. Казалось, что и сейчас ему совсем не хочется говорить. Просто по какой-то несправедливой задумке судьбы и мироздания это был единственный способ донести до Кейла, чего он хочет. — Ступай отдохни. Я постою за штурвалом. Капитан сделал шаг вперёд, пользуясь тем, что стоящий вполоборота Кейл держал рулевое колесо лишь одной рукой. Синдбад ухватился за ручки и встал, устремив взгляд к носу корабля. К новым берегам, к которым он на этот раз не стремился. Левая рука озадаченного Кейла ещё лежала на штурвале. — Капитан, вы уверены... — начал было Кейл, но был прерван. — Да, конечно, уверен. Ступай, — сказал Синдбад, но прозвучало это не слишком решительно. Будто он сделал выбор, который считал единственно возможным, но единственно правильным... Нет, не правильным вовсе. Кейл отступил, повинуясь воле капитана. Его рука, прежде лежавшая на штурвала, невесомо коснулась руки Синдбада, прочертив линию от запястья до локтя. Погруженный в свои мысли, капитан будто и не заметил этого. Кейл неспешно направился к лестнице в трюм и, поставив ногу на первую ступеньку, обернулся. Синдбад смотрел ровно вперёд и не обращал ни малейшего внимания на Кейла. Вздохнув, тот повернулся и скрылся внутри корабля. До уставших нервов капитана, стоящего у руля, наконец дошёл импульс прощального касания. Резко обернувшись, Синдбад подался в сторону спины уходящего помощника, исчезавшей в темноте трюма, и открыл было рот, чтобы что-то сказать, остановить его, но подходящие слова так и не нашлись. Пират медленно повернулся обратно, помрачнев ещё больше. Нужных слов не было. Их не существовало вовсе. Спускаясь в каюту, Кейл всё замедлял и замедлял шаг, пока не достиг подножия лестницы, где остановился совсем. Он покачал головой. Что-то в этом было неправильно. Вернее, неправильным было всё. Похожий на печального безутешного призрака Синдбад, бесцельность в каждом его жесте и взгляде… Куда вообще идёт корабль? Навстречу бурным волнам и седым ветрам, огромным монстрам и золоту чужих кошельков. И никакой конкретики. На этот раз плана просто не было. Кажется, Синдбад просто надеялся сложить голову в одном из сумасбродных приключений. Погибнуть ни за что среди чужих вод и чужих лиц. А впрочем, где был их дом? Их, слоняющихся по водам всех семи морей, прибивающихся изредка к берегу вместе с прибоем. Пожалуй, даже хоронить их будут не на суше. Да и какие похороны – они погибнут в бою, сжимая в зубах клинки и сгорая в адском пламени вместе с противником. Пираты до старости не доживают. У них нет семей, у них нет дома. Хотя, у Кейла дом был. Он ласково погладил шершавые доски трюма и усмехнулся. Если подумать, семья у Кейла тоже была. Решительно, но тихо развернувшись, первый помощник поднялся на палубу. Лунный свет заливал палубу, делая всё призрачным. Серебристые снасти покачивались на ветру, то и дело исчезая в тени мачт. И в центре мрачного этюда стояла одинокая фигура. Ссутулившийся, капитан, казалось, стал в полтора раза меньше. И на всём корабле, среди полупрозрачных парусов и своевольных отблесков, он казался наименее живым. Кейл сделал несколько шагов в сторону Синдбада. Несмотря на габариты, он мог передвигаться абсолютно бесшумно, если того хотел, спасибо многолетнему опыту битв и краж. Капитан не замечал его. Впрочем, а заметил бы, издай Кейл шум, подобный разверзнувшимся небесам? Сейчас для капитана не существовало ничего. Раньше у этого было продолжение: «ничего, кроме Марины». А теперь, когда её нет… Фраза остаётся без окончания. Вздохнув и убедившись, что решение его не изменилось, Кейл прошёл оставшиеся два разделявших их шага. И положил руку на левое плечо капитана. Не сжимал, не похлопывал, не звал. Синдбад вздрогнул от неожиданности, но не обернулся. Он расправил было плечи, чтобы создать привычный образ всемогущего капитана, но на полпути что-то в нём будто сломалось. Не было смысла притворяться перед Кейлом. Да и перед любым из команды. Всё равно они видят его насквозь, видят его боль, видят… Ну, позвоночник, наверное, органы какие-нибудь. А из абстрактных понятий, ведущих человека по жизни, составляющих его жизни, кроме боли ничего не осталось. Синдбад склонил голову куда-то вправо, будто пытаясь скрыть своё лицо. Он не хотел оборачиваться. А Кейл… Кейл просто ждал. Они стояли в темноте, освещённые лишь луной. И во мраке тихо загорались звёзды. Вдруг Кейл услышал тихий вздох. — Почему ты не ушёл? — Спросил Синдбад не оборачиваясь. Его голос будто стал ещё более хриплым, чем при их первом разговоре. И отчего-то казалось, что, произнося эти слова, капитан крепко зажмурил глаза. — Потому что ты не должен проходить через это один. Синдбад вздохнул и спрятался глубже в свою раковину, отгородившись от мира створками. Конечно, должен. Капитан пиратов всегда один. И, позволив себе лишь на секунду забыть об этом, обрести фантомную надежду, влюбиться… Он понял, насколько хрупко его сердце и неизменна его судьба. — Я знаю, что ты думаешь. Мы скитальцы, у нас нет дома, нас нигде не ждут. И даже из Сиракуз, где нас знают как героев, где ты вырос, где живёт и царствует твой лучший друг – мы сбегаем. И на этот раз, кажется, действительно уже не вернёмся. Зачем ты говоришь это мне, Кейл? Ты хочешь пролить на мои раны ещё немного солёных волн? Так лей! Нас с тобой, всадников морского простора, они лечат… — И я так думал. Но знаешь, что я понял? У меня никогда не было и не будет семьи или дома на суше. Потому что моё сердце здесь, в море, — Кейл обвёл свободной рукой чернеющий простор. — И не просто в море, а на этом корабле. С командой. И... Сделав небольшую нерешительную паузу, Кейл погладил кончиком большого пальца плечо притихшего капитана, придавая себе и своим словам уверенности, и продолжил: — С тобой. Наконец Синдбад обернулся. Наверное, будь он чуть менее истощён, его глаза расширились бы от удивления, а рот распахнулся в поиске нужных слов. Но сил не было, а эмоции выцвели на фоне глубокой тоски. Поэтому Синдбад обернулся, молча смотря на Кейла и позволяя тому разглядеть своё лицо. На щеках серебрились влажные дорожки, а в ресницах запутались мелкие сверкающие капли. — Конечно, ты прав… — тихо начал капитан, обратив взгляд к волнам. — Я ни на что никогда не променял бы море. И «Химеру», и команду, и наши приключения… Синдбад вздрогнул, почувствовав прикосновение к своей щеке. Он переметнул взгляд на Кейла и ошарашенно замолчал. Он никогда ещё не видел в глазах первого помощника столько печали. Как и Кейл никогда прежде не видел своего капитана плачущим. Проведя большим пальцем по правой щеке Синдбада, он аккуратно стёр следы слёз. Почему-то от этого маленького движения вновь захотелось плакать. Хотелось выть и рвать на себе кожу, смотреть ввысь на безразличные звёзды и упиваться собственным страданием. Но и боль отступила. Было громко внутри, но хотелось тишины в этом хрупком серебряном мраке. Синдбад зажмурился, поймал руку Кейла и прижался к ней, позволив нескольким слезинкам выбраться из-под ресниц, прочертить путь до подбородка и упасть на палубу. Казалось странным, что они не разбились с печальным звоном. Отпустив штурвал, который Кейл предусмотрительно поймал, Синдбад наклонился вперёд и обвил великана руками. Хотелось спрятаться у него на груди, и чтобы весь мир подождал, затих, поставил на паузу приключения. Прижимая капитана к себе правой рукой, левой моряк с лёгкостью завязал прочный узел на ручке рулевого колеса, фиксируя штурвал. Справившись с этим, он положил руку на спину Синдбада, прижимая того ещё крепче. Они стояли так в тишине, прерываемой лишь всхлипами капитана, около семи минут. Было странно. Это определённо не та ситуация, в которой кто-то из них когда-либо хотел оказаться. Но было комфортно. Безопасно. Наконец, душившая Синдбада боль выплеснулась, стихла с последней слезинкой и уступила место пустоте. Спустя несколько проверочных вдохов, он убедился, что слёзы отступили и оторвался от груди великана. Он поднял глаза и встретился с внимательным изучающим взглядом сверху. Вытерев пястью мокрые щёки, он произнёс срывающимся шёпотом: — И я точно не знаю, что делал бы без тебя. Они не разрывали взглядов, не разрывали объятий. Что-то было в этом моменте очень чистое и правильное. Кейл осторожно наклонился к Синдбаду и, будто одумавшись, резко замер на полпути. Синдбад же посмотрел на гамму эмоций на лице напротив, медленно прикрыл глаза и подался вперёд. Рвано выдохнув, Кейл сократил расстояние между ними до пары миллиметров и, ещё раз взглянув на дрожащие веки капитана, коснулся его губ своими. Они были удивительно мягкими и не имели вкуса. Почему пират не топил свою печаль в роме? Неизвестно, но это сняло с души Кейла один из камней, формировавших монумент «тревога за Синдбада». Всё, на самом деле, не так и плохо, если он не пытается свести себя в могилу беспробудным пьянством. Каким бы взбалмошным и упрямым ни был капитан, он всё же был человеком здравомыслящим и подходил к решению проблем как к задаче. И он был достаточно смел, чтобы не сбегать от своих чувств. И если Синдбад намерен найти выход, он точно его найдёт. А Кейл поможет ему в этом. Теперь, когда на душе первого помощника стало настолько спокойнее, он закрыл глаза и погрузился в ощущения. Переместив левую руку на затылок капитана, он прижал того ближе. Провёл языком по нижней губе и чуть прикусил её, заставив Синдбада приоткрыть рот от удивления. Воспользовавшись моментом, Кейл осторожно, будто всё ещё спрашивая разрешения, проник в рот пирата, проходясь по крепким ровным зубам. Вдруг он вздрогнул, почувствовав кончик языка Синдбада, мягко оглаживающий его собственный. Осмелев окончательно, Кейл позволил их языкам сплестись. Оба пирата сбивчиво дышали, погружённые в процесс. Спустя пару минут они отстранились, чтобы отдышаться. Руки первого помощника лежали на талии Синдбада, а капитан, теряя равновесие от недостатка сил и переизбытка чувств, чуть не упал на Кейла, но успел затормозить, положив руки тому на грудь. — Ой, ты весь мокрый, — сказал Синдбад и рассмеялся. Он поднял взгляд на Кейла и виновато улыбнулся. — Я тебя совсем слезами залил. Прости. — Тебе не за что просить прощения, — ответил Кейл и потрепал капитана по волосам. — Я рад, что тебе стало легче. — Намного. Спасибо. Вдруг Синдбад зевнул и осознал, насколько на самом деле измотан. На лицо Кейла набежала тень беспокойства. — Знаешь, тебе лучше сейчас поспать. — Да, полагаю, ты прав, — согласился капитан. Он представил себе каюту, одинокую и тёмную, где последние три ночи он провалялся без сна, думая о Марине, и помотал головой, сбрасывая наваждение. — Но я не справлюсь без моего первого помощника. Брови Кейла удивлённо и насмешливо поползли вверх. Обратив на это внимание, Синдбад непонимающе нахмурился, прокрутил свои слова в голове ещё раз и залился краской. — Не знаю, что ты там подумал, но… В общем, как тебе идея разбудить кого-нибудь из команды и поставить за штурвал? Чтобы ты мог пойти со мной и… — огоньки в глазах Кейла становились всё озорнее, а румянец на щеках Синдбада всё ярче. Ситуация выходила из-под контроля, поэтому конец предложения он, красный от смущения, произнёс намного быстрее и громче, чем собирался. — И охранять мой сон! Кхм. Пожалуйста. Кейл мягко рассмеялся. Так, как умеет только он. Таким раскатистым и спокойным смехом. При его звуках губы Синдбада всегда трогала непроизвольная улыбка. — Конечно, капитан, — улыбнувшись, ответил Кейл. Положив руку на талию Синдбада, он уверенным движением направил его к спуску в нутро корабля. — Сегодня вас не потревожит ни один кошмар.