Злодеи не живут долго и счастливо

      С незапамятных времён на нынешних землях Корё ходили легенды, что от гнёта тёмной магии и колдунов их избавит только светловолосый юноша с чистой, словно ангельская слеза, магией. В противном случае колдун по имени «Вороний король» уничтожит весь мир.       Почти двадцать лет назад у королевы наконец родился наследник: принц с магической искрой, столь чистой, что капля из реки Ханган в сравнении с ней казалась мутной. Народ Корё посчитал его тем самым небесным даром, что должен спасти их. Однако их радость длилась недолго. Спустя пару лет малютка-принц исчез. Десятки тысяч жителей вышли на поиски дитя, дарованного звёздами, однако те оказались безуспешными.       Люди были уверены, что выкрал его тот самый злой и могущественный колдун, что уже не первую сотню лет терроризировал земли Корё. А каждый, кто пытался его убить, сам погибал быстрее, чем успевал приблизиться к нему хотя бы на 10 метров. Годы шли, но ни наследное дитя, ни колдуна больше никто не видел, а если и видел, то живым не возвращался. Тела таких смельчаков находили с выклеванными глазами, а сопровождалась эта находка громкими криками и заливистым хохотом воронов, из-за чего колдуна и прозвали «Вороний король». — Аджосси! А что случилось дальше? — громко прогундосил чумазый мальчуган, с ещё только-только пробившимися оленьими рожками. — Это значит, что принц ещё жив? — подхватила девочка помладше, с редким оперением. — Да! Да! Аджосси, ну расскажи! — начали наперебой кричать лесные детки. Среди них были и оленята, и волчата, и медвежата. Они часто собирались послушать старые легенды у хижины двух колдунов, что жили в их лесу. — Ну-ну, таких подробностей я не знаю, ребятки, — с мягкой улыбкой произнёс рассказчик. Лесные малыши хором расстроено завыли. — Ну! Всё на сегодня. Идите домой, маленькие прохвосты! — уже более серьёзно пригрозил им аджосси, — Или хотите, чтобы я вас всех в лягушек превратил? Я могу, только тогда никого из вас даже матушка родная не узнает! Будете вечно плакать-квакать на болотах!       Детки испуганно переглянулись, после чего с озорными воплями молниеносно вскочили и разбежались кто куда. Мальчик с оленьими рожками, что вечно говорит в нос, ускакал в самую чащу, а девочка, чьи пёрышки были ещё совсем-совсем редкие, обернулась птенчиком и, старательно хлопая неокрепшими крылышками, улетела за хижину рассказчика. На полянке у старенького домишки остались лишь два колдуна. — А мне жаль то дитя, — тяжело вздохнув, сказал юноша, что единственным остался подле рассказчика. — Почему же? — с неподдельным интересом спросил сказитель. — Этот колдун с самого начала просто убил его и украл силу искры, я уверен в этом. Его только зря искали столько лет.       Рассказчик лишь рассмеялся, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Этот колдун спас наш род, а ты только за то несчастное дитя переживаешь? Ладно, Джисок, когда-нибудь я расскажу тебе продолжение, — парень потрепал шелковистые волосы младшенького. — А сейчас сходим на рынок и купим кое-какие продукты и какое-нибудь сладкое печенье для тебя. — Хорошо, Гониль-хён — мгновенно расплылся в улыбке младший, зажмурив глаза и уже представляя вкус медового печенья на языке. Проводив взглядом старшего, он опустился всем телом на мягкую траву и вздохнул полной грудью, позабыв про рассказ, который его так огорчил.       Гониль зашёл в их старую, но вполне уютную хижину: потрёпанные годами полочки, захламлённые разнообразными баночками и скляночками с различным содержимым, начиная засушенными растениями, а заканчивая небольшими косточками неизвестного происхождения; скрипучие половицы, которые всегда выдавали твоё местоположение; почти полностью оплавившиеся свечи, запах от которых стоял густой дымкой. Хижина эта находилась на небольшой солнечной полянке в чаще леса недалеко от столицы Корё, Кэсона, у устья руки Йесонган. Такое местоположение было весьма и весьма выгодным, ведь до столицы буквально рукой подать, а на столичном рынке можно найти товары разной редкости и ценности со всего государства.       Солнечные лучи приятно щекотали нос юноши, что так и остался нежится на травке, в ожидании хёна. Южный ветер нёс солоноватый запах моря, а с востока доносились отдалённые звуки столичной суматохи. Джисок был одарённым мальчиком. Его магическая искра была крайне сильна с самого рождения, благодаря чему у него были исключительные органы чувств. Гониль рассказывал, что сам развил такие навыки, лишь спустя десятки лет упорных тренировок, а Джисоку повезло иметь их с самого рождения. Многие ведьмы и колдуны даже и не мечтали заполучить настолько же мощную искру, но пока Джисок с Гонилем, никто к нему не притронется и пальцем. — Будешь тут весь день греться? — раздался знакомый голос где-то над парнем. Джисок приоткрыл глаза и увидел нависшего над ним Гониля. Он выглядел весьма и весьма молодо, хотя, по его же рассказам, ему было уже под сотню лет. Колдуны сохраняют свою молодость поглощая чужую жизненную энергию. Для любого колдуна это обыденность и нормальный порядок вещей, мол, выживает сильнейший. Но Джисоку это казалось крайне несправедливым и противным. Однако что он может поделать? Против собственной природы не пойдëшь. Если хочешь жить дольше положенного, то должен убивать.       Джисок почти не помнит своего раннего детства, но Гониль рассказывал, что нашёл его обезвоженным и истощённым в возрасте около двух лет у городских стен. Наверное, его родителей убила стража, а дитя либо не заметили, либо по доброте душевной пощадили. Как хён объяснял, скорее всего сам Джисок неосознанно закрыл от самого себя эти крайне травмирующие воспоминания, чтобы спокойно продолжать жить без сожалений о прошлом. Единственное напоминание о прошлой жизни, которое у него осталось: шрам на правой ключице, словно от когтей животного. Удивительно лишь то, что мальчик не вырос в мстительного колдуна, а наоборот, противился своей жестокой природе.       Каждый день он благодарил своего хёна за то, что тот когда-то спас его от собачьей смерти. Хоть он и не говорил это напрямую и часто ворчал на старшего, он каждый вечер засыпал благодарным за то, что сможет проснуться завтра.       Юный колдун почти мгновенно подорвался с места: — Иду-иду! — наспех отряхнув свой пхо от земли и пыльцы, Джисок был готов отправляться. Его хён лишь недовольно цокнул языком, отдавая ему в руки корзинку для покупок, и принялся более тщательно очищать пхо младшего там, куда тот не смог дотянуться. — Ну, хён. Я же уже не маленький, — смущенно промямлил юноша, для которого это действо было некомфортным. — Не переживай, свой зад ты и сам неплохо отряхнул, поэтому его трогать не буду, — съязвил старший. — Гониль-хён! — возмутился Джисок, мгновенно покраснев от этих слов, словно томат. Юный колдун всегда был озорным ребёнком, вечно пачкающимся, где ни попадя. Однако его хён в ответ лишь заливисто рассмеялся и жестом указал, что им пора идти. Путь до столицы был неблизкий: пара-тройка часов пешком. Хорошо, что от палящего летнего солнца их спасала широкая листва их родного леса.       Этот лес стал их домом в тот момент, когда Гониль подобрал юного Джисока и стал его опекуном. Каким бы устрашающим колдуном ни был старший, его сердце дрогнуло, от вида того несчастного ребёнка. Не имея собственного дома, кочуя из города в город, он нашёл эту заброшенную хижину в чаще леса. Они вместе привели это место в порядок, потому теперь зовут его своим домом.       В тот день лил проливной дождь. Два трупа лежали неподалёку, а этот крошечный комочек сидел совсем под городскими стенами, обняв свои коленки, и дрожал от холода. Колдун присел на корточки рядом с ним и, наклонив голову набок, мягко произнёс: «Привет, малютка. Ты в порядке?». Однако мальчик в рваных одеждах даже не поднял на него глаз. Он так и сидел, уставившись в одну точку. «Ладно», — усмехнувшись, колдун встал, делая вид, что собирается уйти. Уловка сработала, и мальчик схватил своей крошечной ручкой его пхо. — Аджосси. Я хочу кушать, — тихо пролепетал мальчишка, поглаживая второй рукой коленку, на которой из-под одежды виднелась ссадина. Гониль оценивающе окинул его взглядом и тепло улыбнулся. — Тогда почему сразу не сказал? Пошли со мной, я помогу тебе, — мужчина протянул руку. Лишь в этот момент ребёнок поднял на него взгляд. В его глазках-пуговках не было страха, а взгляд был таким понимающим и уставшим, совершенно не свойственный ребёнку. Что-то в этом взгляде зацепило старого колдуна, и его сердце дрогнуло. Не отпуская одежду незнакомца, мальчик неуклюже встал, но так и не взял колдуна за руку. — Пошли, — пробубнил ребёнок. Гониль заливисто рассмеялся и тут же взял ребёнка на руки. — Такой дождь льёт. В лесу кругом грязь, переживаю, что потонешь ещё в лужах на своих-то осиновых ножках, — колдун хитро улыбнулся, и в этот момент их окружила стая огромных птиц, что взялась будто бы из ниоткуда. Десятки птиц с блестящим чёрным оперением подхватили их и понесли над лесом, но Джисок не испугался. Он крепче обхватил колдуна за шею своими крошечными ладошками и завороженно наблюдал за всем, что происходит внизу, с высоты птичьего полёта, пока Гониль высматривал место, где они могли бы остановиться, чтобы мальчик смог обсохнуть и согреться.       В мгновение, глаза колдуна сверкнули, словно молнии, и птицы начали снижаться. Гониль мягко ступил на землю перед крыльцом уже много лет заброшенной хижины. Войдя внутрь, он закрыл дверь на металлический засов, который был немного изогнут, из-за того как часто им пользовались. Мужчина усадил насквозь промокшего, дрожащего от холода мальчишку перед полуразрушенным камином и принялся собирать сухие деревяшки прямо в хижине. Всё, что успело отвалится, но не успело отсыреть. Собрав немного маленьких веточек из старого гнезда, что успели свить птицы на одной из полок хижины, он кинул их в камин первым делом, не спеша докладывать большие деревяшки. Колдун щёлкнул пальцами, и тотчас в его ладони появился едва теплящийся огонёк. Он аккуратно переложил его на веточки в камине, мягко поддувая, чтобы он смог разгореться, но не смог потухнуть. Как только огонь задался, он подложил ветки побольше и, отряхнув руки от щепок и коры взглянул на ребёнка. Тот всё также дрожал, обнимая свои коленки. Колдун тяжело вздохнул. Он одним движением скинул свой пхо, и накинул на плечи ребёнка, после чего вновь сел на корточки рядом, прямо как у городских стен. — Давай завтра я соберу лекарственных трав и мы обработаем твои ранки и ссадины, хорошо? Как тебя зовут? — как можно мягче промолвил Гониль, пытаясь не испугать мальчишку. Хотя, судя по всему, юнца ничто из произошедшего сегодня не удивило, в отличие от самого колдуна. Как только мальчик поднял свои глаза на мужчину, тот не смог сдержать своё удивление, ведь в глазах ребёнка горела магическая искра, настолько яркая и сильная, что подвластна лишь опытным и зрелым колдунам, но никак не двухлетнему ребёнку. — Джисок. Меня зовут Джисок. А тебя как?       Дорога показалась не такой уж и длительной. Когда они дошли до столичного рынка, глаза Джисока вмиг разбежались во все стороны. Со всех сторон слышался шум и гам, откуда-то доносился запах свежеприготовленного жареного мяса, а впереди блестели в лучах солнца разнообразные украшения. Юноша облизнул свои пухлые губы, представляя, как сегодня наестся своего любимого печенья. — Встретимся здесь же, хорошо? Можешь погулять и присмотреть себе что-нибудь, — хён протянул младшему потрёпанный мешочек, из которого доносился звон монет. Джисок одним движением схватил заветный мешочек, раскрыл, пересчитывая взглядом сумму, и вновь затянул верёвочку, расплывшись в довольной улыбке. — Спасибо, хён. Я уже говорил, что люблю тебя? — хитро прищурившись пролепетал юноша. Гониль лишь захохотал, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ну ты и подхалим, Джисок! Иди уже! — старший хлопнул его по плечу и пошёл в сторону ларьков со свежими фруктами.       Они обычно редко ходили в столицу, потому как Гониль говорил, что это опасно. Если кто-нибудь прознает, что они колдуны, то их обязательно схватят и сожгут на костре заживо. Брр, жуть какая. Люди те ещё дикари, когда встречают вещи, которые они не понимают и боятся. А магия как раз подходит под это описание.       Проходя мимо разнообразных ларьков с цветами и нефритовыми украшениями, парень остановился у продавца ханбоков. Он хотел присмотреть себе что-то новенькое, праздничное, поскольку завтра его день рождения. Именно поэтому сегодня они с Гонилем пошли на рынок.       Выбирая между двумя моделями ханбоков, Джисок случайно уловил интересный разговор двух девушек, что стояли неподалёку, около входа в постоялый двор. Всё-таки, исключительный слух юноши позволял ему слышать то, что никогда в жизни бы не расслышал ни один обычный человек. — А ты слышала, поползли слухи, что наследный принц должен вернуться накануне своего совершеннолетия? — взволновано шептала одна из них, что одета была побогаче. — Да ты что?! — вскрикнула вторая, с кругленьким личиком, но быстро испуганно прикрыла рот. Её собеседница раздражённо цыкнула на неё и, убедившись, что никто вокруг не обратил на это внимание, продолжила. — Да-да, так слушай. Говорят, что он невероятно красив! Высокий, статный юноша, с волосами цвета пшеничных колосьев. А глаза, ах! В его глубоких глазах можно просто утонуть! — девушка закусила губу, буквально сгорая изнутри, представляя красоту принца. — Погоди, Юна, — тоже перешла на шёпот вторая девушка, — почти все подходят под такое описание, как понять-то, что это действительно наследный принц? — Так он маг! Кроме того, — длинноволосая девушка приблизилась к уху своей подруги, подозрительно оглядываясь, — вдовствующая королева говорила, что у него есть шрам на правой ключице от когтей ворона.       Эта фраза окатила Джисока, слово таз с ледяной водой. Мир вокруг будто бы замер. Он не слышал более ни единого звука, лишь собственное сердцебиение, заглушающие даже мысли. «Светлые волосы». Дыхание вмиг перехватило. «Маг». Он судорожно стал искать глазами хоть одно зеркало поблизости, из-за чего даже не заметил, что промчался в опасной близости от тех девушек, чей разговор подслушал. Они испуганно охнули, а присмотревшись, начали шептаться, поглядывая на удаляющегося от них Джисока: «Это он? Это принц? Ты что-то похожее на шрам видела?».       Голова шла кругом от всей этой информации, которая звенела в ушах и отдавалась эхом в висках. Зацепившись глазами за зеркало у ларька с украшениями, он резким движением отодвинул воротник своего чогори, холодок пробежал по его спине.

«Шрам на правой ключице, словно от когтей ворона».

«Я… принц? Я? Тот самый принц?»

      «Нет! Быть такого не может! Я всю жизнь был с Гониль-хёном!» — юноша схватился за голову, сильно зажмурив глаза от внезапной головной боли. Цветные картинки из обрывков воспоминаний всплывали одна за другой. Матушка-королева, обнимающая и мягко гладящая его шёлковые волосы. Проливной дождь. Воронья стая. После этого он помнит лишь свою жизнь с хёном.       «Что это сейчас было?!», — он сел, обняв свои колени, прямо на том месте, где стоял. «Я ничего не понимаю. Кто я?». Из глаз молодого колдуна непроизвольно покатились слёзы.       «Если это действительно мои воспоминания, то я наследный принц, а хён… тот самый вороний король. Не верю, не верю! Не хочу верить, что хён…». Вокруг него люди ходили, перешёптываясь, но ему было всё равно. Он не видел никого и ничего. Он не слышал никого и ничего. Он не хотел. — Эй! Джисок! — кто-то окрикнул его. — Джисок! Что случилось? Посмотри на меня! Джисок! — звук был настолько отдалённым и приглушённым, будто юноша с головой погрузился под воду и не может вынырнуть, как бы сильно он этого не хотел. Лёгкие горят, а глаза щиплет, но он словно оловянная фигурка, что медленно идёт ко дну.       Он не знал, сколько он так просидел. Минуту, две, или целый час. Выйдя из этого состояния, он поднял свои красные от слёз глаза, чтобы посмотреть, кто его окликнул. Конечно, это был его хён. Он схватил младшего за плечи, глядя ему прямо в глаза: — Ты в порядке? — «Нет». — Кто сделал это с тобой? — «Ты». — Ну же, Джисок! Скажи хоть что-нибудь!       Но в реальности он не мог вымолвить ни единого слова, из всего того роя мыслей, что мельтешили у него в голове. Он лишь схватился за край одежды своего хёна и тихо, почти неслышно, выдавил из себя: — Пожалуйста, пошли домой.

***

      По пути домой, Джисок не проронил ни слова. Время от времени всплывали новые воспоминания из детства, что несуразно переплетали жизнь во дворце, как наследного принца, и жизнь с хёном, как лесного колдуна. Всё это всё ещё с трудом укладывалось в голове, словно это не его жизнь, словно это не его воспоминания.       Вдруг юноша остановился посреди леса, как вкопанный, глядя на носы своей обуви. Гониль прошёл ещё пару шагов без Джисока, пока не заметил, что рядом не шелестит трава, от чужих шагов. Обернувшись, он в очередной раз окликнул его: — Джисок? Всё в порядке?       Юноша что-то тихо пробурчал себе под нос, но Гониль не смог расслышать, — Что-что говоришь? — Я сказал нет, хён. Не в порядке. — Ладони парня сжались в кулаки, — Я знаю, кто я на самом деле. И знаю — кто ты, Вороний король.       Гониль закрыл глаза и тяжело вздохнул. «Чёрт возьми», — первая мысль, что пронеслась у него в голове. — Именно поэтому мы редко ходили в столицу. Именно этого я боялся. — И это всё, что ты хочешь мне сказать? — непонимающе спросил Джисок, резким движением подняв голову, чтобы видеть своего «любимого» хёна. — Ты украл у меня мою жизнь, и это всё что ты можешь мне сказать? — Прости, — тихо добавил старший колдун. — Прости, Джисок-а.       Гониль повернулся к младшему спиной и уже чуть громче добавил: — Пусть я в твоих глазах сейчас злодей, но я хочу, чтобы ты был счастлив и мы жили вместе, как прежде. Дай мне шанс объясниться, прошу. Пошли домой, Джисок-а. Пожалуйста. — Злодеи не живут долго и счастливо, Гониль. Ты ведь и сам это прекрасно понимаешь, — отчаянно произнёс светловолосый юноша. Его голос дрогнул. Он больше не называл старшего «хён» с прежним теплом в голосе, язык просто не поворачивался. — Значит мы станем исключением, согласен? — с еле уловимой искрой энтузиазма в голосе ответил Гониль. Но в ответ последовал лишь шорох травы под ногами. Гониль облегчённо вздохнул и расплылся в улыбке, надеясь, что юноша немного успокоился. — Джисок, — колдун решил обернутся, чтобы посмотреть на своего младшенького и убедиться, что он в порядке. Улыбка не сходила с его лица. Последние двадцать лет он был самым счастливым человеком во всём Корё благодаря Джисоку и не хотел, чтобы это счастье кончалось хоть на минуту. Однако как только Гониль обернулся, он почувствовал острую боль, что словно электрический разряд, мгновенно раздалась по всему телу. Корзинка выпала из рук колдуна, и по траве рассыпалось медовое печенье.       В глазах юного мага невозможного было ничего разглядеть, за пеленой его слёз. От него пахло страхом. Старший медленно опустил взгляд и увидел кинжал, воткнутый в свой живот, чью рукоять держал самый близкий для него человек. Эта боль от раны или это сердце так ноет и болит от осознания, что тебя убивает твоя же любовь? Гониль мягко обхватил своими ладонями дрожащие руки юноши, что были неприятно липкими от крови. На что в ответ Джисок не медля ни секунды провернул кинжал в ране. Колдун зажмурился от той боли, что вновь причинил ему принц, стараясь держаться на ногах как можно увереннее, хоть на самом деле они уже становились ватными. — Прости, я не могу позволить миру погибнуть из-за тебя. Прошу, пойми меня, — захлёбываясь в собственных слезах, произнесло наследное дитя.       Старший лишь усмехнулся, крепче сжимая в своих ладонях чужие, что мёртвой хваткой держали рукоять кинжала. — Глупый мальчик, — он сделал крошечный шаг навстречу и еле прикоснулся ещё тёплыми губами ко лбу юноши. После он чуть отстранился, и слабо проговорил: — Прошу, посмотри на меня.       Но Джисок лишь отрицательно помотал головой. Он не мог поднять глаз. Он не хотел осознавать, что только что воткнул кинжал в своего хёна, которого всю жизнь благодарил, которого так сильно любил. — Джисок-а, пожалуйста, посмотри на меня. В последний раз.       Пересилив себя, Джисок, дрожа как осиновый лист на ветру, поднял голову и посмотрел в тускнеющие глаза Гониля. Его губы приобретали синюшный оттенок, а лоб покрылся мелкими капельками пота, от того, сколько сил он тратил на то, чтобы держаться на ногах. Из раны потянулись десятки сверкающий ниточек, переливаясь и искрясь. Они бодро вились вокруг их сцепленных рук. Жизненная энергия покидала могущественного колдуна. — Я обещал рассказать конец легенды, — хрипло произнёс колдун, поперхнувшись собственной кровью. С уголка его губ быстро побежала струйка багровой крови. — Как ты и говорил, колдун должен был убить наследное дитя, но не смог. Он полюбил его. Полюбил в тот самый момент, когда впервые встретил.       Гониль пошатнулся, вновь захлёбываясь кровью, в приступе кашля. Каждое минимальное движение приносило ему жуткую боль, но он держался ради Джисока. — Я бы никогда не уничтожил этот мир, если бы ты был против. Я был готов уничтожить весь мир лишь ради тебя. Я люблю тебя, Джисок.

***

Вот так и свершилась древняя легенда. Но никто об этом не узнал. Никто так более и не слышал ничего ни про вороньего короля, ни про наследного принца. В тот день они оба погибли. Один физически, а второй духовно. Поддавшись эмоциям, он потерял самое ценное в своей жизни.

Джисок пытался спасти свой мир, но в итоге сам его уничтожил.