Омаки к Wise as an Old Qrow и Барду Ремнанта от подписчиков

ломоносова:       — Уиллоу, ты начала пить? Не рановато?       — Мне уже скоро семнадцать! И это не для меня.       — Если это для Кроу, то это плохой способ понравиться парню. И когда Рейвен узнает, что ты таскаешь для Кроу алкоголь, то она тебя убьет.       — Да не таскаю я! Я просто… Я просто хочу, наконец, узнать, что Кроу обо мне думает. И я слышала, что крепкое вино распутывает язык. Мы просто… Просто выпьем вино и я ему признаюсь. Если он согласится, то им мы отпразднуем наши отношения, нет — то помянем мое разбитое сердце.       — … Хорошая идея. Я с тобой пойду.       — Тебя не звали!       — Я твой лидер. Нужно будет же кому-то тебя утешать после отказа.       — Себе платок подготовь! Шни всегда получают то, что хотят! Заруби себе на носу!       — Пошли уже. А то так сидеть и будешь, бутылку гипнотизируя.       — А если он согласится, то ты?..       — Ничего я вам не сделаю. Это твой выбор… И его.

***

      — Привет, девочки. Что празднуете?       — У меня день рождения.       — Он же только через три дня будет? Я точно помню! Вот же… Вот, в свитке написано, что…       — Успокойся, Кроу, — мягко улыбнулась Уиллоу. — Ты все правильно помнишь. Просто я решила заранее. Хочется посидеть с кем-то, а одним, — она кивнула на Саммер. — Не так приятно. Присоединишься?       — Что-то случилось?       — Нет. Просто захотелось.

***

      — Я… Я тебе совсем не нравлюсь? — ныла Уиллоу, кося куда-то в сторону левого уха Кроу. — Я не красивая?       — Очень… — Кроу, не смотря на то, что именно он выпил большую часть бутылки, выглядел трезвее всех. Не качался, не расфокусировал взгляд и даже оставался в своем уме. Частично. — Ты очень красивая. Ты такая… Такая… Красивая. А когда вырастешь, станешь еще красивее…       — Врешь! Ты совсем не обращаешь на меня внимания. Ни на меня, ни Саммер! Мы же тебе совсем не интересны! Ты ни разу не посмотрел на нас, как на девушек. Мы некрасивые-е-е-е-е…       — Ик! Уиллоу права! Ты нас не любишь! И никто не любит! Ни один парень на нас не смотрит! Нас никто на танцы не пригласил! Даже ты!       — Так до них еще две недели…       — Ты мог бы пригласить заранее-е-е-е-е!.. Мы тебе совсем не нравимся-а-а-а-а-а!..       — Нравитесь. Вы очень красивые... И желанные.       — Докажи, — Саммер угрожающе посмотрела на Кроу. На одного из двух Кроу. Куда-то посередине двух Кроу.       — Вот ты! — ткнула она в правого Кроу. — Докажи мне! А ты, — в этот раз тычок был в сторону левого. — Уиллоу!       Двойники синхронно повертели головой по сторонам.       — Так я один?..       — Не ищи оправданий! Доказывай!       — Я страшная, да?.. И все со мной общаются потому, что я богатая? А парня я найду только за деньги? Старого, страшного и больного, да? Меня никто не люби-и-и-и-и-ит… Я никому не нужна-а-а-а-а-а…       — Ик! Она права! Надоело. Это того не стоит. Сегодня я официально обручусь с карьерой! Буду охотницей-одиночкой, которой не нужны отношения! Никаких больше отношений! Никаких мальчиков! Никаких влюбленностей! Никаких свиданий! Никаких детей! Буду жить только для себя! Буду… М-м-м-м-м…       Кроу резко притянул Саммер к себе за талию, жадно вцепляясь в ее губы. Это не был нежный и сладостный поцелуй, часто описываемый в так любимой Саммер романтике, а скорее яростный, безумный, словно последний в жизни Кроу, с участием языка и прикусыванием губ партнера. Через некоторое время Кроу отодвинулся от Саммер и проникновенно, до подгибающихся коленей девушки, заглянул ей в глаза.       — Ты желанна.       Взгляд Кроу напугал Саммер до чертиков, заставив практически протрезветь. Красные глаза, казалось смотрели в самую душу, а необычно хриплый глубокий голос парня буквально обволакивал, выдувая все мысли из ее головы.       — А как же я! Я тоже хочу поцелуй! Я тоже не заведу детей, если меня не поцелуют! Я требую поцелуя! Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй!       Кроу растерянно заморгал.       — Нам нельзя. Тебе шестнадцать, — тихо и как-то испуганно прошептал он. — Это неправильно…       — Мне семнадцать! Ты придурок! Тогда никаких свиданий! Никаких детей! Никого! Никогда! Увольняюсь. Ухожу в отставку! Пойду и умру от горя. В одиночестве! Сегодня! Сейчас!       Пока Уиллоу распалялась все больше и больше, требовательно тряся кулачком, Кроу хмурился все сильнее и сильнее. Качнувшись, он встал во весь свой рост и, сделав быстрый, плавный шаг, нависнул над резко затихнувшей Уиллоу. Одним движением он поднял ее на ноги и тяжело посмотрел ей в глаза.       — К-кроу… Ты чего? Если ты думаешь, что я отступлюсь, то знай: Шни никогда не берут своих слов… М-м-м-м-м?..       В этот раз поцелуй был менее яростный. Кроу старался целовать лишь одними губами, то смыкая, то размыкая, чужие уста, не пытаясь проникнуть в рот юной девушки. Оторвавшись от губ, он внимательно заглянул в широко распахнутые ярко синие глаза. Выждав пару секунд, он вернулся к поцелуям, постепенно смещая их по коже Уиллоу. Рот, уголок губ, щека, подбородок, шея, открытый участок плеча. Коротких, буквально секундных поцелуев становилось все больше, а паузы между ними все меньше. Закрыв глаза, Уиллоу практически перестала дышать.       Сзади его требовательно дернули за рубашку. Кроу повернулся. Уиллоу возмущённо открыла глаза.       — Ты мне ещё не всё доказал! Я клянусь, никаких детей?..       — Но я один…       — Не ищи оправданий! Доказывай! Ты мужчина или кто?       Склонив голову на бок, Кроу о чём-то задумался. Кивнув самому себе, он сел на ранее покинутое кресло, утягивая за собой двух девушек. Разместив их поудобнее на своих коленях, он вернулся к поцелуям, поворачиваясь то влево, в сторону Саммер, то вправо, в сторону Уиллоу. Процесс поцелуев прерывался лишь хихиканьем и лёгкими ударами по плечам парня с тихим возмущением, что он ещё ничего не доказал и ослаблять хватку на талии ему никто не разрешал.       Кто расстегнул рубашку у Кроу, девушки так вспомнить и не смогли. Уиллоу клялась, что она сидела неудобно и ей было бы сложно расстегнуть пуговицы, не оторвав их. А Саммер божилась, что она дёргала только рукав. Ну может быть пару раз коснулась воротника, но никаких пуговиц она не трогала. Сошлись на некачественном материале одежды.       В общем рубашка была расстёгнута, грудь открыта, а девушки уже распалены. И поцелуи стали получать все стороны гулянки. Дыхание становилось все тяжелее и тяжелее. Хрипло застонав, словно раненный зверь, Кроу резко откинулся на кресле назад, заставив его упасть, увлекая за собой всех подростков. Оказавшись на полу, Саммер и Уиллоу дружно дернули ремень, так нагло, буквально противозаконно расположившийся прямо перед их лицами. Тот поддался.       Что было дальше в памяти девушек не сохранилось. Помнили только, что сначала было немного больно, но потом очень приятно. И не понятно, сны, которые стали им приходить следующие месяцы, были отголоском воспоминаний или больной фантазии гормональных подростков. Или следствием активно закупаемой Саммер легкой эротики за счет средств Уиллоу для коллективного изучения и обведения ярким карандашом наиболее интересных абзацев.       Что запомнил Кроу с того вечера, он так и не признался. На все вопросы он только бледнел, синел, краснел и уходил в отказ. Но все списывали это на радость и смущение парня, словившего удачу за хвост и закрутившего бурный роман с двумя красавицами одновременно. Ведь должен же он после воровства девственности двух перспективных охотниц взять на себя ответственность. Он же настоящий мужчина.       А Рейвен была настоящей девушкой, лучшей сестрой и самой лучшей подругой, поэтому на следующий день о количестве засосов на теле сокомандниц и месте их расположения знал весь Бикон и немножко Вейл. Полигамные отношения Кроу, Саммер и Уиллоу были зафиксированы практически официально.