ромашковый чай на двоих

      утро выдалось спокойным. за окном уже всходило солнце, а шоко уже убежала на очередной вызов. в последние дни они мало общались из-за завала у той в рабочей сфере. «она скоро станет как один из ее подопечных на операционном столике» – как то невзначай сказал сатору.       ах, да, сатору… сугуру давно уже не понимает, как они докатились до нынешней ситуации. гето все время мыслями возвращается только к одним глазам, которые схожи по цвету самого чистого неба, без единого белого и пушистого облачка; все время в сознании крутился только один блондин, который заставлял его и так искалеченное сердце делать кульбит только от одного теплого взгляда, одной улыбки или тихого смешка. он со сдавленным стоном плюхается обратно в подушку. ну уж нет, сегодня он точно все это прекратит.

***

      4 июля. обычный солнечный и жаркий летний денек. гето только недавно сдал последний экзамен и решил отметить это событие с человеком, который нравится пиздец как лучшим другом, который весело проживал свои последние месяцы старшей школы. — гето! чего задумался? – «кристальные» глаза с интересом заискивают в лице напротив ответ на вопрос, но собеседник не спешит отвечать. — эээй! ты слышишь? сугуру? – сатору потрепал товарища по плечу. — не кричи так, я тебя прекрасно слышу. вот думаю, куда б пойти. – парень повел плечом, чтоб скинуть руку объект симпатии друга. — ай да ко мне? как раз можешь настолки свои взять, вдруг заскучаешь с нынешней молодежью! – лукаво подмигнул и побежал вперед по дороге, пока гето не допрет до подкола.       парни любили друг друга подкалывать, такова дружба. а дружба ли вообще? опять этот злосчастный вопрос, как белка в колесе, крутилась в голове: пока он собирал вещи, пока он одевался, пил чай и наспех перекусывал, а еще когда умывался. эта назойливая мысль не покидала его уже третий год. но тогда все было гораздо хуже, чем сейчас. сатору сильно переживал за парня и врывался огромным ураганам в его пространство с расспросами: «что случилось?» «почему ты меня избегаешь?» «я что-то не так сделал?» и тд. а ведь сделал ведь. появился в жизни гето сугуру. появился, как гром среди ясного неба, как шторм в спокойном море. три года гето не находил себе места, он постоянно уходил в мысли, но какая бы она не была: о том, какую книгу можно взять, почитать или какой фильм посмотреть, все они меркли на фоне главной проблемы – годжо сатору.       сатору приятный, веселый и хороший мальчишка. с детства был легок на обучение, а так же и на быстрое знакомство со всеми. однажды он увидел мальчика с темными волосами, стоящего подальше ото всех. он хотел это исправить, развеселить и подружиться, но не знал, куда это приведет.       а привело все действия к долгой дружбе и трех годичным страданиям парней. годжо не мог понять, что за чувство преследует его, когда он рядом с сугуру. «..это что-то странное, только с ним такое бывает» – поделился как-то блондин с шоко, когда та еще знала, что такое здоровый сон и выходные на работе. секе хотелось дать подзатыльников этим двоим слепым и, по видимому, глухим и немым, болванам, однако вместо этого терпеливо ждала конца рассказа и делала выводы о том, что они явно тупые. шоко как та самая подружка дающая советы по отношениям. кажется, это ее участь на следующие хрен-знает-какие-долгие-и-мучитетльные-года.

***

      час дня. а гето даже не думает вставать с теплого належанного и такого воздушного, как облачко, матраса кровати. но резко вспоминает, лениво потягивающийся сугуру, что или кто ждет его уже битые двадцать минут, чтоб пойти погулять. парень вскакивает с кровати, хватает вчерашний прикид и наспех собирает портфель. зарядка, телефон, карты на всякий – вдруг кто-то захочет проиграть все имущество; бутылка воды, пластыри и самое главное - банковская карта. гето выбегает в прихожую, быстро обувается, спотыкается об порог и закрывает квартиру, бежит по лестнице и вот входная дверь в подъезд прямо перед ним, как финишная лента. на улице его уже ждал высокий парень, за которым сугуру бегает уже который год, а он падла, а может и слава богу, не замечает, который оборачивается на шум открывающейся двери и лучезарно улыбается и машет рукой. — слушай, засоня, мог бы и предупредить, что задержишься в царстве морфея. – парень приобнял за плечи друга и хитро сощурился. — я то откуда знал, что просплю. и тебе доброе утро. – чуть раздраженно проговорил гето, — ладно, погнали уже, времени больше потеряем. — ну-ну, как знаешь. – сатору засмеялся и побежал, за удаляющимся в неизвестном направлении, другом. — подожди!       остаток дня парни провели за обсуждениями о жизни, кто куда пойдет дальше по дороге под названием «жизнь», кто первый сторчиться, сдохнет и дальше по классике. все эти разговоры были такие легкие, будто никого из них не гложила одна проблема. все таки им было поистине комфортно с друг другом, когда они вот так, ни о чем, могут болтать часами, подшучивать, высказывать мнение или просто делиться чем-то – это ли не счастье? сугуру и об этом размышлял. но ведь так могут ощущать себя и друзья, не обязательно же, чтобы они позже стали парой, верно? тогда почему у него такая реакция? бегающий взгляд, стыд за любое кривое привычное действие, взрывная реакция на все прикосновения, покраснения на лице, все это - не та реакция, которая должна быть на друга детства. тогда почему? он не отрицает, да, ему нравятся парни, но если это не означает, что ему нравится сам годжо. эти мысли роем носятся в голове, задевая все отделы мозга, это просто… — эй! дружище, так не пойдет. я тебя уже который раз зову, а ты не отвечаешь. что с тобой опять творится? или ты не выспался? – виновник, с каждым разом запутывающий мысли сугуру все больше и больше, недовольно и показательно посмотрел в лицо собеседнику. – иль язык проглотил? – все нормально. задумался. о чем ты там говорил? – пытался перевести тему, но тщетно, сатору не отвечает и не собирается продолжать рассказ о своих увлечениях. — пойдем-ка поговорим дома. у меня, у тебя - разницы мало. это не дело, сугуру, пора уже расставить все точки над и, и понять, из-за чего ты все время в мыслях. обидно же, как никак! – блондин резко встал с места и потащил оппонента в сторону своего дома. он действительно переживал за моральное состояния друга. а может тот просто переживает за экзамены? а может ему девушка какая-то понравилась и он не знает что делать? или что еще хуже - отвергла! надо помочь товарищу!       тот даже не сопротивлялся. он поклялся утром, что закончит свои страдания о парне правда, и в душе не ебал как, но сделает, поэтому покорно шел, ведомый белобрысым пацаненком. палящее солнце давало возможность не только сжечь свои глаза, но и увидеть красоту вокруг, а именно перед собой, вокруг столько красивых домов, построек, по стенам некоторых растут разные растения, будь то мох или плющ. бегают дети, резвятся, ведь у них еще все лето впереди, вся жизнь! пение птичек и гул машин. вот это и есть свобода. а точнее, ее последние минуты, перед тем как закончится не только она, но и жизнь. сугуру настолько боится отказа да и взаимности тоже, что уверен - не переживет. он отсчитывает последние минуты, дышит глубоко, чувствует как потеют ладошки и учащается дыхание с биением сердца. это больше напоминает тахикардию, ей-богу. сугуру уверен, если они остановятся, тот свалится, прямо на плавящийся под ногами, асфальт. так и прошли пять минут ходьбы до подъезда младшего. стору открывает дверь в подъезд и тянет за собой друга.       если бы гето знал, насколько страшно самому сатору. он также как и брюнет проснулся утром с очень давящей на мозг мыслью покончить с этой недосказанностью. он тоже потрепал шоко, чтоб та ему сказала, как правильнее будет поступить в этой ситуации, на что та цокнула языком и определенно закатила глаза, но ответила, что скажи прямо и не очкуй. «легко сказать… у тебя же все так просто делается, шоко! хорошо-хорошо, я постараюсь выдать все на одном дыхании, но кажется я закончусь, как человек, раньше, чем смогу произнести и слово.» – отвечал годжо в трубку, лениво идущей шоко на работу, на что девушка приободряющее говорила слова поддержки и, что очень надеется на хороший исход, и завтра уже увидит их вдвоем идущих за ручку. сатору зарделся ярким румянцем и бегло кинул «все.. пока!» сбросил звонок. хотя честно сказать, годжо был не против такого расклада уже на следующий день их «отношений», но думать об этом слишком рано, они еще даже не поговорили. блондин наспех достает ключи и быстро открывает дверь в квартиру, с силой затаскивая гостя внутрь. — чай, кофе? – до жути смущенно спросил сатору проходя в глубь прихожей. — я поставлю чайник. — кофе. я с тобой. – гето принял участь и уже не так паникует, как несколько минут назад. если так поразмышлять, ничего страшного то не произойдет? просто скажет, если реакция будет странной, переведет все в шутку. кажется, он выбрал идеальный день для духовной смерти, 4 июля.. — итак.. сугуру, может расскажешь, что с тобой в последнее время происходит? может девчонка какая-то понравилась и ты жаждешь совета, но боишься спросить? – годжо наливает чай в кружки стоя спиной к гето и дразняще подкалывает друга. — не бойся, я же твой лучший друг, а значит помогу! — никакая девушка мне не понравилась, чушь не неси сатору. – брюнет подавляет в себе чувство тошноты. — просто переживаю за поступление, все дела. — да-да. так тебе и поверил. колись давай. – младший ставит на стол две кружки теплого чая с черникой и ежевикой, и вальяжно расселся перед сугуру на стуле. — ну, – брюнет делает тяжелый вздох, собирая ошметки своих разлетевшихся по всем закуткам своей головы, пытаясь вспомнить хоть что-то из того плана и сценария. — ладно, быстро и красиво явно не выйдет, что выйдет, то выйдет. годжо! – гето серьезно посмотрел на человека напротив, у которого сердце сжимается сильнее, а в животе порхает рой бабочек. а бабочек ли?, — мы знакомы уже который год, и за это время ты стал мне ближе, чем лучший друг. я.. я не могу поверить, что все это время мы прошли бок о бок с тобой, выручая друг друга. я не знаю даже, кого благодарить за нашу встречу. – гето замолкает, переводя дух и облизывая пересохшие губы, — ты наверное уже догадался, о чем я хотел сказать, верно? даже если нет, скажу: ты мне нравишься, годжо сатору. — младший от изумления застыл. — вау. – все что смог выдавить из себя годжо. — я не так красноречив, как ты, сугуру. но спешу сказать, что не ты один тут тонул в этих чувствах. позволь спросить, как долго? – ему стало легче от одной мысли, что все взаимно! — правда? – названый хоть и выглядел, как будто ему по боку все происходящее, в особенности на то, что он сказал пару минут назад, однако в глубине у него целый пожар, вихрь, ураган, шторм, да хоть все бедствия мира! — 3 года это все длилось.       так они и провели свой остаток дня, который был принят как за свидание, за разговорами о былом: как они вместе убегали через поля от каких-то наркоманов, сбежали со школы во время уроков, за что им до сих пор перед всеми стыдно и многое другое. единственное, перед сном годжо спросил: «и кто же мы теперь?» и получил ответ: «очевидно же парой… дебилов.» смех звучал в унисон, было слишком комфортно, уютно. сатору потянулся к лицу уже возлюбленного и слегка чмокнул в изящный носик. — сладкий снов, годжо сугуру. – лукаво пролепетал белобрысый и закутался в одеяло. — эй. я не возьму твою фамилию, лучше уж ты мою. – сугуру на серьезных щах начал рассуждать о таком проседи ночи. помнится он первый спать валился.       утром же, когда проснулся гето, а на улице только-только восходит солнце. он готов вставать в 4 утра ради одного вида восходящего небесного тела. и пока он молча и неотрывно смотрел в окно за рассветом, не заметил как сзади подкрадывается его счастье, похожее на метелку с самого утра. годжо аккуратно обнимает со спины и утыкается в изгиб шеи. — ну чего так рано? – сонно прохрипел белобрысый, тем самым тревожа такую уютную тишину. — просто, давай я чай заварю? – сугуру медленно освобожается из плена рук младшего подходя к электронному чайнику. — угу. – «угукает» сатору в ответ и только трет глаза.       и вот, уже когда все проблемы позади, гето заваривает им ромашковый чай и слабо улыбается всей ситуации в целом. они вместе, а значит счастливы.