Тише, мой милый

      Ночь была особенно тихой, даже птицы на ветках умолкли. Тучи на небе сгущались, закрывая собой звëзды и единственный источник света – Луну. Хотя это и не важно, еë всë равно практически не видно из-за густых, нависающих крон деревьев. Даже если сейчас хлынет дождь, они наверное, такие большие, послужат как зонт.       Рамлоу нервно ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение не только для себя, но и для раненой конечности. Видимо, выбрав не очень подходящие, он с протяжным стоном перевернулся на спину, прижимая к лодыжке ладони. Боль была сильной, пульсирующей, а хвалёное обезболивающее не спешило помогать.       С тяжёлым вздохом, Брок решил, что такое положение будет наиболее безболезненное, поэтому остался лежать на спине. Казалось бы, теперь можно постараться поспать, но не прошло и минуты, как ночную тишину по-мимо ветра и чириканья птиц разбавил новый звук: урчание, доносящиеся из пустого желудка Рамлоу. За последние полнедели туда попадала лишь вода из фляги, иногда найденные на ближайших кустах ягоды или съедобная трава, но этого всё равно было недостаточно, чтобы прокормить здорового военного, который вряд-ли привык к таким скудным порциям.       Причиной всех этих мучений Брока было только одно – эта чëртова миссия не пойми где и не пойми зачем. База, на которою собственно он должен был проникнуть располагались в чаще какого-то леса, где по-видимому, не было никого кроме тех ублюдков, с которыми он должен был расправиться. Так оно и получилось, вот только последний перед кончиной успел выстрелить Рамлоу в лодыжку. Тот как-то доковылял, но когда отошëл на достаточное расстояние, сразу же свалился от жуткой, пронизывающей до костей, боли. Впоследствии оказалось, что рация сломана, а эта разукрашенная железка, которая должна зваться телефоном, села как на зло. Теперь ничего не оставалось делать, как тупо ждать вертолёт, который прибудет минимум через три дня. И не факт, что Брока в этой глуши вообще найдут. По плану он должен был идти туда, собственно, куда его доставили вначале, но по понятным причинам этого не удалось сделать.       Урчание в желудке становилось всё громче и настойчивее. Организм ясно давал понять, что хочет есть. Но еды не было. Пайки закончились ещё на той неделе, хотя честно, от них особо и не было никакого толку – Рамлоу за всë время пребывания на миссии находился в полуголодном состоянии. Но уж лучше так, чем вообще застрять без пищи. Хотя выбирать Броку и не приходилось.       В конце концов, урчание стало просто невыносимым. Казалось, что все органы в его теле вибрировали от этого звука. Рамлоу тяжело вздохнул, и сам не заметил, как ладони легли на живот, плавно поглаживая его круговыми движениями. – Ну тише, тише, – хрипло и тихо сказал Брок в темноту. – Давай не так громко, ты мешаешь мне спать.       Ответа как и ожидалось, не последовало. Ну если, конечно, не считать волну ещё более громкого бурчания ответом. – Тише, мой милый, – прошептал Брок ещё более нежным голосом. У него не было сил на нервы, на ругательства, он банально устал. Да и чего только не скажешь в голодном бреду. – Я тоже хочу есть, но надо немного потерпеть.       Желудок и не думал успокаиваться. Он взбунтовался и требовал своего. Пальцы аккуратно скользнули под футболку, и Рамлоу почувствовал, как его некогда нормальной формы живот теперь стал совсем впалым. Кожа натянулась на кости, делая его плоским и исхудавшим.       Брок тяжело вздохнул и продолжил своё занятие. Эти поглаживания, эти разговоры, как никак отвлекали от невыносимого голода и такой же невыносимой боли в ноге. Может быть, если Рамлоу сам себя успокоит, станет чуточку легче. – Я бы, конечно, мог пойти и поискать что-то, но... – Брок осторожно постарался пошевелить лодыжкой, но это движение отозвалось очередным мучительным спазмом, и он с тихим стоном продолжил, – Ты же знаешь, мой хороший, я даже встать не могу, какой уж там идти и что-то искать.       Это была не единственная причина, по которой Рамлоу не мог подняться. Во первых ночью он вряд-ли что-то найдёт, пусть даже ягоды, а во вторых жуткая слабость, от которой кажется, даже руки дрожали. Он мог многое перетерпеть, но голод просто изматывал его. Да... Вот если бы здесь был Зимний или хотя бы кто-то из отряда, было бы куда проще. И мед. помощь Рамлоу бы нормально оказали, и накормили по возможности, но рассчитывать на это не приходилось. – Не бурчи, – голос постепенно садился, то-ли от слабости, то-ли от холода, – Чего бы тебе сейчас хотелось, а? Может пиццы? Или сочный стейк? – говорил Брок, вспоминая запах и вкус еды, мучая этим самого себя.       Как в ответ, в раздразнëнном животе глухо заурчало от пустоты и голода. Рамлоу покрепче прижал руки к коже, как бы пытаясь унять этот звук и нервно засмеялся, опускаясь до хриплого кашля. – А может... – Брок замолчал, чувствуя себя полным идиотом. Разговаривает с собственным желудком, как будто он его понимает, совсем уже крыша поехала. Но это хотя бы отвлекало от голода и боли. От страха сдохнуть тут. Да и всё равно его здесь никто не слышит, поэтому Рамлоу продолжил, – А может чего-то сладкого? Мороженого, например?       Мороженое, помнится, Брок, в отличии от Солдата, терпеть не мог. Но он сейчас готов был съесть что угодно, лишь бы унять пустоту в желудке. Да, голод действительно сводит его с ума.       Живот заурчал громче, отвечая согласием на любую пищу. – Ага, всë таки стейк, – Рамлоу, стиснув зубы, сквозь уже вызванные нервами, слёзы улыбнулся, ощущая вкус ароматного мяса, – А какой? Говядина? Свинина?       Брок захныкал про себя, от беспомощности и бессмысленной злости. От невозможности встать и поймать себе кого-нибудь, зажарить и съесть. От бреда, который он несëт. От проклятой лодыжки, которая болела всë сильнее. Брока неожиданно вдруг посетила мысль, что он вот-вот сорвëтся и закричит от бессильного отчаяния. Никто не мог ему помочь, кроме него самого.       В итоге, Рамлоу замолчал, потому что голос устал, но иногда позволяя себе прерываться на ласковый шёпот или тихие от боли стоны. – Всë, я хочу спать, – Брок зевнул и ладонями слегка надавил на свой и без того провалившийся живот, – Давай, замолкай.       Желудок кажется, не хотел слушаться. – Ты же не хочешь, чтобы я оставил тебя голодным ещё на более долгое время, правда? – спросил Рамлоу таким тоном, будто он реально собирался голодать, когда вернётся. Да первым что он сделает, когда его найдут будет обильный приём пищи. Если, конечно, вообще найдут...       Веки начали тяжелеть, глаза слипаться. Брок так измучался от этой голодной боли, что постепенно начал проваливаться в сон. В животе, под его тëплыми ладонями всë равно продолжало зауныло урчать. Но Рамлоу больше не пытался успокоить свой организм. Желудок как будто пел ему приятную колыбельную, чтобы тот наконец успокоился и спокойно подремал.