Vor 30 Jahren —

Я открываю глаза, оказываясь в тëмном месте и не понимая, как я сюда попал. Первым делом в голову приходит мысль о том, что я обкурился или сторчался, а теперь нахожусь в подвале отнюдь не знакомого мне человека, как иногда случалось по молодости. Чувствую, как вокруг меня витает напряженная атмосфера и запах какой-то незнакомой мне бедности, непонятно где раздаются человеческие голоса, что говорит о том, что меня хотя-бы не похоронили заживо. Встать на ноги удаëтся с большим трудом — колени трясутся, словно их прострелили из травмата, и причем ни один раз. Я осматриваюсь по сторонам, взглядом ловя абсолютную тьму, которую пронзает тоненькая полосочка света. Она берëт своë начало из приоткрытой дверцы чего-либо, и к этому чего-либо я неумело начинаю свой путь, даже не разобравшись в том, где я нахожусь. — Блять! — вскрикиваю я, падая вниз. Я толкнул дверцу, с диким скрипом открывшую мне вид на то, на что я даже не успел взглянуть. Я хотел сделать шаг вперед как только увидел свет, однако не учëл растояние от земли до чего-либо, на чëм я стоял. Пока моя физиономия старалась приподняться на локтях, о ноги, которые я вытянул впереди себя, споткнулся какой-то парнишка, упав перпендикулярно моему телу. — Тьфу ты! Хули разлëгся? — проворчал он, мигом вставая и на лету схватывая с собой сумку, доверху набитую чем-то. Я в недоумении встаю, оглядываясь назад: позади меня находится небольшой фургончик, напичканный всякой разной техникой вперемешку с тем, что обычно находится у каждого человека в гостиной, то есть кресло, какая-то дряхлая тумбочка, вешалка с одеждой. Из него-то я и вывалился. На открытой дверце висело разбитое зеркало, в чьëм отражение я отчетливо видел свою страшную фигуру. Растрепанные черные волосы стояли, как у иглы ежа, лицо ахуевшее, под глазами виднеются синяки. Весь я по-привычному бледный и выгляжу типичным человеком за пятый десяток лет. Одежда выбрана методом тыка, она совсем не сочетается между собой. Я тру глаза, оборачиваясь, только в этот раз в другую сторону. Моему взору предстает небольшое здание с вывеской, которая, по всей видимости, являлась названием заведения. Я не трачу времени на то, чтобы прочитать еë, и сразу задаюсь вопросом: «а где же я в итоге нахожусь?». Испуг и непонимание постепенно и мучительно пронзают грудь, но я не подаю виду, продолжая осматриваться. Люди вокруг кажутся вполне живыми и настоящими: они суетятся, таскают различного вида аппаратуру в здание со старой вывеской. Кто-то веселится и смеëтся. Почти всë пространство занимают дряхлые машины и грузовички типа того, из которого я только что вышел. Обстановка кажется то-ли какой-то по-отдаленному знакомой, то-ли незнакомой вовсе. Однако складывается такое ощущение: тут я уже был, и был достаточно давно, чтобы забыть почему. Приставив пальцы к вискам, я простоял на месте несколько минут в попытках понять, что сейчас делать и куда идти. В итоге мои мысли свелись в одну единую: мне стоит следовать бесконечному потоку людей, тем самым попав в барное заведение. Так я и сделал. Внутри было шумно, а наполнение состояло в основном из молодых парней панковской внешности. Это действительно оказался бар, в глуби которого мне удалось разглядеть сцену. Это навязало мне интерес, вынудив протискиваться через всю эту толпу невкусно пахнущих людей. Попутно я раздумывал о том, как грамотно расспросить кого-нибудь о нашем местонахождении вообще о том, какой сейчас год. При этом нужно делать это так, дабы меня не сочти за сумашедшего. Я оказался в зоне, где людей было не так много, как возле входа, но тем не менее, запах лучше не стал. Это конкретно действовало на мои нервы, взрывая в голове тонну испорченной пиротехники. Сцена стала ближе, а если конкретнее, то это я стал ближе к ней, и ближе настолько, что мне удалось рассмотреть огромный некачественный плакат из старой ткани с небрежной надписью «Feeling B». Я протëр глаза порядком пару десятков раз, однако выяснилось, что мне не показалось. Над небольшой сценой действительно висел плакат с названием группы, в которой играл Пауль и Флаке 30 лет назад. — Извини, приятель, — шок ударил в голову с такой огромной силой, что пришлось остановить совершенно случайного парня. Его лицо показалось до боли знакомым, но этому я не придал огромного значения. — глупый вопрос, но что здесь намечается? Какой-то... концерт, или типа того? — Ты чего, деда? Не видишь надпись «Feeling B»? — он посмотрел на меня, как на сумашедшего, чему я даже не удивился. — ясен, как утреннее солнышко хуй, что концерт. Иначе для чего здесь так много народа? — Будут выступать Feeling B? — спрашиваю я, чувствуя, как парень напряженно убирает со своего плеча мою руку. — Нет, блять, First Arsch, — от услышанного названия меня передëрнуло. — ну, первым делом эти додики, потом остальные! Всë, мне пора. Ты бы ещë спросил, какой сейчас год. Я бы ваще обоссался... Недоумение взяло надо мной контроль ещë примерно на пару минут, пока я сам себя не спросил: «действительно, какой сейчас год?». Если будут выступать они, что теоретически невозможно, ведь группа распалась 30 лет назад, то, наверное, 1983–1993... «Нет, нет, бред какой-то». — шепчу я про себя, набираясь смелости для того, чтобы спросить тот же самый вопрос у другого несчастного парня, к которому я подойду. В голове я продолжаю держать вопрос про текущий год. Замечаю возле сцены ещë одну фигуру белобрысого парня, и сразу же устремляю в его сторону свой шаг. — Извини, что мешаю, но мне надо кое-что узнать, — я касаюсь его плеча кончиками пальцев и он сразу же вздрагивает. — ой, извини. Напугал? Он резко поворачивается в мою сторону, и в этот момент я охуел окончательно: его формы лица, вечно напуганное выражение, круглые очки с толстыми линзами — это всë то, что неизменно принадлежит Флаке на протяжении почти всей жизни. Это Кристиан, мать его, Лоренц, только молодая версия. Версия, где ему ещë 20 с лишним лет. Версия, где он ещë не догадывается, что будет делать с ним Тилль на сцене на концертах некого Раммштайн. — Флаке? — почти выкрикиваю я, смотря, как он отряхивается. — Да, это я, — цедит он. Его пальцы судорожно поправляют очки, и тогда я окончательно убеждаюсь в том, кем является этот человек. — а мы с тобой знакомы? Извини, меня память может подводить. Я бегаю взглядом по его фигуре и даже повторно прикасаюсь ладонью к его плечу, дабы убедиться в том, что мне не мерещится. Впрочем, это не помогло отогнать подозрения от того, что я сторчался и у меня глюки. Почему-то это единственная версия, что посещает мою голову ещë с того момента, как я очнулся в фургончике. — Кхм, неважно, — тихо и хрипло отвечаю я, опуская взгляд в пол. — Ты что-то хотел спросить, вроде, — он насторожился, и я понял это по его голосу. — Да. Как бы странно это сейчас ни прозвучит, но, — и прикусываю нижнюю губу, порывисто сжимая рукав его и без того мятой футболки — сейчас же 1988 год, верно? — я назвал случайный год. — 87 вообще-то, — он отстраняется от меня на шаг назад, укладывая свою ладонь на то место, где лежала моя. — как ты умудрился забыть то, какой сейчас год? У меня, конечно, тоже провалы в памяти, но не настолько огромные... — Ха-ха, знаешь, это долгая история, — я стараюсь сдержать дрожь в своëм голосе, чтобы окончательно не выставить себя психом перед Флаке. — ты сейчас будешь выступать, верно? Это отлично, давно хотел взглянуть на ваш концерт. Ты же играешь вместе с Хайко Паулем Ландерсом, да? Просто я наслышан, что вы хорошие друзья. Кто там у вас ещë в группе? Алëша Ромпе? Крутой чувак. И Пауль тоже... неплох. И ты тоже, хорошо владеешь инструментом. Своими вопросами и утверждениями я буквально загнал бедного пугливого Флаке в угол. Он раз за разом делал шаг назад, отстраняясь от меня, а я наоборот — шëл ему на встречу. — Да, да... всë верно, — он взглянул на запястье своей левой дрожащей руки, где находились старенькие наручные часики. — Ой, у меня 21 минута, надо торопиться... Я... я пойду! Увидимся... к-когда я выйду на сцену. Мои попытки немного подбодрить его перед концертом только усугубили ситуацию до такой степени, что Крис убежал от меня, заикаясь. Однако я смог убедиться в том, что я — ебучий наркоман, и что всë это нереально. Я осознал это одновременно с тем, что я могу больше не волноваться сделать что-то не так или спросить что-то не то, ведь это всë — сон нарика. «Нужно всего лишь смириться и расслабиться, а после устроить что-нибудь весëлое» — рассуждал я, а после, кивнув самому себе, направился прямиком к барной стойке. За ней стояла вполне симпатичная девушка в розовом фартуке, что совсем не соответствовал атмосфере заведения и еë недовольному лицу. — Добрый вечер, что у вас тут чаще всего заказываю? — доброжелательно поинтересовался я, подмигивая ей. — Пиво, — коротко и ясно отвечает она. — Ну, давайте пи..- — Два пива! — наш дружелюбный диалог разорвал чей-то голос, что появился из неоткуда. Чья-то фигура нечаянно толкнула моë плечо своим. — два пиво, Грет! — Ой, а я уже подумала, что ты бросил, — усмехнулась девушка, наполняя два бокала хмельным напитком. — как всегда два пива. Не надоело пить перед концертами, Ландерс? Ландерс? Я повернул голову, лицезрев, как на барную стойку наваливается невысокая фигура. Мы пересеклись на долю секунды взглядами с парнем, чьи волосы были небрежно окрашены в блонд, а сзади собирались в небольшой хвостик. С парнем, в чьей улыбки я отчетливо увидел Пауля.

***

The lights in the city

got nothing on me

With your gold dust eyes

and your love so free

Your red-hot leather boots

make me shake

Sparks are gonna fly

with every step we take

Честно говоря, я чуть не подавился воздухом, когда моему взору предстал он: молодой и со сверкающими глазами. Он был уверен в успехе выступления, был весел и активен. Впрочем, не считая некоторых внешних факторов, Ландерс не изменился за эти 30 лет. Ему даже не прибавилось 10 сантиметров к росту, как он обещал раньше. Он любил сцену, считая еë местом, где он может по-настоящему самовыражаться. Так было, так есть, и так будет до того момента, когда мы не перестанем выходить туда совсем. Я наблюдал за концертом их группы, не отрывая взгляда. Они играли панк-рок, прыгали по небольшой сцене и веселили публику — уж это у них получалось всегда и получается по сей день. Было интересно до дрожи тела. Я смотрел на то, как некрасиво пел Флаке некоторые песни, как Пауль разбавлял это всë своим бэк-вокалом. Конечно, у Ромпе владеть своим голосом выходило куда лучше, а этим двум лучше доверить клавишные и гитару, но тем не менее, они старались. Всë это — невероятное зрелище, особенно с осознанием того, что двоя из этого трио станут известными на весь мир. Однако к сожалению, не станет вокалиста, о чëм никто из них ещë не догадывается. Немного непривычно и даже печально наблюдать за человеком, который покинет этот мир через 13 лет от приступа астмы, но предотвратить этого нельзя, в отличие от кое-чего другого... Прозвучало зловеще, однако я не собираюсь ничего менять. Лишь дам Паулю небольшое наставление на будущее. Концерт окончен, опустошен бокал пива. Точнее, концерт ещë не окончен. На сцену выходили другие музыкальные коллективы, которые, если честно, меня совсем не интересовали. Сейчас у меня была задача — найти Пауля любыми, даже самыми нелепыми способами. Было бы удачей встретить даже Флаке или Алëшу, однако Ландерс — это прям джекпот, который я готов сорвать после того, как справлю нужду. Ну, если говорить простыми словами, то перед своей миссией мне было необходимо поссать, чтобы потом обшарпать весь бар и территорию рядом с ним, на которой явно должна прятаться маленькая фигурка Пауля. Я поблагодарил девушку за барной стойкой за гостеприимное молчание, оставил чаевые, а после медленным шагом направился в сторону уборной. За время выступления недоделанных панк-рокеров мне резко стало плевать на то, как правильно заводить диалог в случае того, если я всë же встречу свою цель. А это может случиться предельно неожиданно. Прямо как сейчас.Мне стоило лишь открыть дверь, чтобы увидеть его фигуру, стоящую возле грязного зеркала, напевающую какую-то песенку и стирающую макияж со своих глаз куском туалетной бумаги... очень надеюсь, что этот кусок пропитан водой из-под крана. — Пауль Ландерс! Это ты? Какая встреча! — мой Пауль Ландерс вздрогнул, оборачиваясь в мою сторону. Я прикрыл за собой дверь. — а я как раз искал тебя. — А я тебя не знаю, ты кто? — глядя на меня большими и глупыми глазками спрашивает он, выпрямляя спину. Он обычно делает так, чтобы казаться выше, однако это никогда не помогает. — Ах, да, забыл представиться, — я ехидно давлю на лице лыбу. — Рихард. Рихард Цвен Круспе. Последовало молчание и непонимание продолжительностью в несколько секунд, после чего Пауль залился смехом. — А-ха-ха-хах! Дед, ты чего? Я знаю этого вашего Рихарда, он такой стремный, с дредами и торчит постоянно. Короче, одним словом: идиот! — он улыбается той самой Паулевской улыбкой. — а ты хоть и выглядишь странно, но на него ты не похож, — его взгляд щурится, а голова наклоняется набок. — ну, разве что чуть-чуть. Черты лица только немного похожи, но тебе на вид лет 60, а Рихарду, если не ошибаюсь, всего 20. — Если Рихарду 20, то тебе 23, верно? — я неторопливо делаю шаг в его сторону. — ты старше его на несколько лет, я знаю. — Эй, эй, лучше давай соблюдать дистанцию, окей? — то-ли он испугался меня, то-ли ещë что-то, но стало немного обидно. — сумасшедший дедок. Откуда тебе это всë знать? Ты ещë скажи, что ты знаешь, как меня звали при рождении. Хотя, этого не знает почти никто, это секретная ин...- — Хайко Пауль Хирше, — выдыхаю я, подойдя совсем близко. — а фамилию Ландерс ты взял у своей жены. И да, в конечном итоге это перестанет быть секретной информацией. Он действительно напугано взглянул на меня снизу вверх. Я улыбался, пока Пауль не понимал, кто я и из какой жопы вылез. — А если я тебе скажу, что я — твой супруг из будущего? — я продолжал улыбаться, как полный идиот. — Ага, верю! — Пауль вновь принялся отстраняться от меня, прижимаясь спиной к стене. — каким образом, если я женат?! И вообще, мне нравится девушки! — Ага, только ты разведëн, — он в непонимании опустил брови к переносице. Спустя пару секунд молчание я засмеялся: — ладно, расслабься. Тебе надо отдохнуть после такого крутого выступления. Пойдëм, выпьем, ты мне дашь свой автограф и всë будет хорошо. — Да нет у меня денег не выпивку, я уже всë перед концертом потратил, — он сполз вниз по стене, когда я подошёл предельно близко, наклонившись к нему. Голос звучал по-смешному агрессивно. — всë, дед, отстань от меня! — Я заплачу, не переживай! — я схватил его за локоть и помог встать. — всë, пойдëм. Заказывай что хочешь.

***

Let's cast spells, let's chant rhymes

Let's be gay, let's do crimes

Он действительно дал мне свой автограф — расписался подводкой для глаз на моей щеке. Мне удалось уговорить его на то, чтобы выпить и взглянуть на выступления других группы, которые продолжали играть до самого вечера. Я заплатил за его пиво, и кажется, для его счастья ничего больше не нужно было. Мы не разговаривали. Ну, по крайней мере, я молчал, пока он болтал со своими знакомыми: то с барменшей, то с каким-то случайным парнем, предлагая ему выпить с нами. Однако тот отказывался, убегая по делам, и Ландерс вновь переключался на девушку за барной стойкой, которая раз за разом наливала ему пиво, чередуя его с различными коктейлями. Однако когда и она заебалась от его нескончаемого потока пиздежа, он печально уложил голову на барную стойку, смотря на сцену. Я понял, что это мой шанс заговорить с ним. — Я был прав, когда сказал, что вы развелись? — аккуратно поинтересовался я. — А какая разница? Ты же всезнающий, должен знать, разведëн я или нет, — он выдохнул, даже не повернувшись в мою сторону. — ну давай, назови мне причину, по которой это случилось. Я задумался, что было бессмысленным, ведь причины я не знал. Тем не менее, я мог предположить, что и сделал в итоге. — Я уверен, причина в вас обоих, — Посмеялся я, наблюдая, как он резко поворачивает голову и смотри на меня недовольным взглядом. — ну, мне кажется, Никки просто была чем-то явно недовольна. Например, твоим простодушием. Вы с ней какие-то разные, что-ли. Пауль шумно вздохнул, делая глоток пива. — Ты даже знаешь, как еë зовут, — его взгляд смягчился, и теперь уже не выглядел настолько недовольным. Скорее даже наоборот, расслабленным и немного печальным. — блин, если мне так и будут попадаться "слишком разные", то я так и состарюсь в одиночестве. — Ну, вообще, ты неправильно меня понял, — я ловлю его взор на себе, и теперь он пристально пялит в мои глаза. — если вы разные, то это наоборот, достаточно хорошо, нежели если вы будете одинаковыми. Просто нужно уметь дополнять друг друга, чего вы не умели. Понимаешь? — Звучит странно, — он опустошает бокал, звонко ставя его на поверхность барной стойки. — но я не умел, не умею и не научусь. Мне все говорят, что я слишком тупой для этого. И это мне сейчас говорит один из самых мудрых и умеющих глубоко мыслить людей, которого я только встречал в своей жизни. Человек, который своим "тупизмом" вселил в меня веру в жизнь и помог вылезти из полного дерьма четырнадцать лет назад. Мда, сейчас ему придется много чего узнать. — Ну зачем ты так? — я жестами попросил девушку налить нам ещë два бокала пива. Это последнее, что мне хотелось пить в этом баре, ведь дальше я планировал настроить себя не веселье. — Знаешь ли, для того, чтобы научиться этому, тебе нужен здоровый партнëр. Тот партнер, с которым можно набраться опыта. А ещë лучше, если у этого самого партнера уже он есть, и он будет готов поделиться им с тобой... Пауль задумался, приподнося к губам стеклянную тару, наполненную опьяняющим напитком. Я не считал, сколько он уже выпил, а за себя переживать мне не стоило — я мог себя контролировать без всякого тому труда. По залу до сих пор разносились волны игры на музыкальных инструментах, чей-то вокал, периодически сменяющий голоса, однако со временем это стало совсем неинтересно. Моя цель до сих пор сохраняла свою важность. — И где ты предлагаешь искать мне его? Да и тем более, "здоровый партнëр" звучит достаточно скучно, — он подпирает голову рукой упираясь, продолжая смотреть на меня. — Знаешь, ты молод, и у тебя куча времени, чтобы поэкспериментировать. Не нужно этого бояться, — я неосознанно улыбаюсь ему. — я бы не отказался от того, чтобы дать тебе наставление. — Наставление? — его бровь вопросительно подскакивает вверх. — звучит заманчиво. Что конкретно ты имеешь в виду? — Хм...

***

You're young and beautiful,

and I'll love you always.

We got no time for pain!

When it's just you and me

in ecstasy, hey!

Не помню, каким образом мы оказались в его тëмной квартирке, что он снимал наполовину с Флаке, которого, благо, не было дома. Он слишком расслабился за время нашего разговора в баре, и я даже не знаю, что на это повлияло — алкоголь, за которые я свободно платил, или заманчивое звучание слова "наставление", выпавшее с моих бесстыжих уст. Тем не менее, теперь я тут — целую его шею, пока он неумело хватается за мои плечи. Буду честен, пахло от него не так уж и хорошо. Скорее даже наоборот. Потом и... моторным маслом? Но этому есть своë оправдание. Пауль панк, который, по его рассказам, мог не мыться продолжительное время. И их купание в озëрах и реках для того, чтобы не вонять, почему-то не работало. Однако я старательно пытался не обращать на это внимание, наслаждаясь телом. Не отрываясь друг от друга, мы доковыляли до какой-то комнаты, где, судя по всему, находилась импровизированная спальня. Вместо кровати — дряхлый диван, на котором валялось скомканное постельное белье, какая-то огромная тряпка, служившая одеялом, и самодельная подушка. Поверхность сильно прогнулась под моим весом, и я даже отстранился до тех пор, пока Ландерс ни сказал, что это нормально. С недоверием я вернулся к начатому, с интересом изучая его ещë юное тело.Без одежды оно выглядело даже лучше и ещë более желанным, и я мог рассмотреть и ощупать его даже находясь в темноте. Сейчас Ландерс выглядел взволновано и немного зажато. Впрочем, это и неудивительно вовсе: как ему ещë вести себя, если его сопровождает осознание того, что его собрался трахать человек, старше его на 30 лет, который прежде ещë и утверждал, что он его будущий супруг? Как минимум это достаточно странно, но как я уже говорил: «не нужно бояться экспериментировать». Он не испугался, поддавшись искушению, что с особой яростью текло по нашим венам, разрывая их. Скрипя пружинами под диваном, я немного поменял позу. Теперь Пауль лежал на спине с раздвинутыми ногами, пока я располагался между ними, наклонившись к его груди, попутно оставляя на ней метки в качестве будущего напоминания об этой ночи. Я обжигал своим дыханием его кожу, но он не боялся, и с особенной страстью цеплялся за мои плечи, давил на них, желая большего. Это вызывало у меня улыбку. Мне и самому хотелось продолжить, но что-то с усердием тянуло назад, словно отговаривая. Должно быть, этим "что-то" являлась боязнь навредить этому телу, которая питала мой мозг. — Ты прекрасен, Пауль, — прошептал я в его шею, утыкаясь в неë носом. — но скажи, у тебя уже был кто-нибудь до меня? — Конечно был. Я похож на человека, который в 23 года всë ещë девственник? — на длинном выдохе протараторил он так быстро, что я кое-как разобрал сказанное. — Нет, я имею в виду, был ли у тебя опыт с мужчинами? — я медленно приближаюсь к его уху, касаясь губами мочки и ощущая лëгкий холодок от серьги, торчащей из неë. — Мх... нет. Я, по-твоему, выгляжу как гей? «Ещë какой...» — пронеслось где-то в моих мыслях, пока я подхватываю бëдра Пауля. На пару секунд задумываюсь — смазки у него наверняка нет, не говоря уже о презервативах. Я, как взрослый человек, максимально не привык искать ей альтернативу, как и взрослая версия Пауля. Мы всегда подходили к еë выбору с ответственностью, чтобы в последствии использования у Пауля не склеилась задница, а у меня не отвалился член, или же наоборот. Однако в этот раз, чтобы долго не держать долгой паузы, пришлось импровизировать. Два моих пальца — средний и безымянный — аккуратно легки поверх его тонких потресканных губ. — Оближи, — прошу я, наблюдая, как Пауль, явно не понимая того, нахуя это всë, медленно открывает рот. — смелее. Он неуверенно позволяет моим пальцам проникнуть внутрь. Он проходится вдоль каждого языком, смачивая слюной. От нетерпения я не пытаюсь затягивать эту процедуру надолго, и уже спустя полминуты вынимаю пальцы наружу, резким движением спускаясь вниз. В предвкушении его реакции я уже думаю о том, что мне даже не придется пытаться найти какие-либо чувствительные места, которым придется уделять особое внимание, ведь я уже знаю их нахождение. Мой взгляд устремляется в его лицо, спрашивая, готов ли он, и он даëт согласие. Затаив дыхание и слегка надавив пальцами, я проникаю внутрь, слыша, как Пауль тонко пискнул от неожиданности. Его дрожащие руки сжимают небольшую и, по всей видимости, самосшитую подушку, из которой торчит куча ниток и перьев. Он жмурит глаза, когда я пускаю в ход второй палец. — Нормально? — спрашиваю я, немного наклонившись. Легонько приоткрыв глаза и взглянув на меня, он шустро одобрительно кивнул, и тогда я решил продолжить. Пальцами я проникал всë глубже, постепенно начиная движение. Сейчас оно было мучительно медленным, но для Ландерса в самый раз — ему нужно дать привыкнуть хотя бы к этому, чтобы ускориться. Он ëрзал бëдрами, мычал что-то в подушку, иногда открывая глаза, наполненные смешанными эмоциями, и смотря на меня. Его ноги раздвинулись ещë шире, обхватив мою поясницу и прижимая ещë сильнее к телу Пауля. Тогда я понял, что самое время для того, чтобы ускориться. Я умел работать пальцами, и для того, чтобы доставить Ландерсу неимоверное удовольствие, мне даже не пришлось прикладывать особых усилий. Я знал, как нужно двигать и владеть ими, заставляя его стонать от удовольствия. Эту работу я выполнял безупречно. Прошло не так уж и много времени, чтобы Пауль смог привыкнуть ко мне и непривычным ощущениям внутри. Именно в этот момент я медленно принялся освобождать свои пальцы от сжимающих со всех сторон мышц, ловя на себе его взор. — И че? Это было всë? — тяжело дыша, мямлит он. — Нет, дурачок. Это я даже не начал ещë. С этими словами я огладил его бедро. Пауль слегка приподнял голову, наблюдая за моими действиями. А точнее за тем, как я размазываю по своему давно вставшему члену свою слюну, а после подаюсь немного вперëд, отчего он вздрагивает, хотя я даже не вошëл. Мне вновь становится не по себе от мыслей о том, что я могу доставить его телу боль. Ведь одно резкое или неправильное движение — и он вздрагивает и скулит от неприятных ощущений. Именно поэтому я планировал действовать с маниакальной аккуратностью, чтобы он получал лишь удовольствие. Я положил обе руки на бëдра Ландерс, притягивая его ближе к себе. «Ты готов?» — шепотом спрашиваю я, обмениваясь взглядами. «Давай быстрее» — заранее жмурится он. Я жадно вдохнул лëгкими воздух. В комнате было невероятно душно, но это никак не мешало мне медленно входить в Пауля, который жалобно продолжал мычать в подушку. Я делал это постепенно, давая ему привыкнуть и предотвращая болезненные ощущения. Он начал ëрзать ещë сильнее, когда я вошëл полностью, словно стараясь убежать от меня. Я насторожился. — Тебе больно? Я могу остановиться, — обеспокоено выдыхаю я, убирая подушку, за которой он успел спрятаться, от его лица. — Не, — скулит он. — нихуя. Нормально, просто... непривычно. Это рефлекс какой-то. Старательно веря в сказанное, я подождал небольшой промежуток времени, чтобы Ландерс точно успел привыкнуть. После последовал небольшой толчок — я пристально смотрел на Пауля, выслушивая каждый стон и вдох. Я принялся неторопливо двигаться, входя всë глубже. Для удобства руки выхватили у Ландерса подушку, которую он всë это время мусолил в руках, а после подложили еë под его бëдра. И действительно, так стало намного удобнее в плане того, что теперь мои руки были свободны и больше не лежали на его бëдрах, а бродили по всему телу, трогая и гладя. Убедившись в том, что Пауль вполне хорошо чувствует себя, я попытался постепенно ускорять темп, но двигаться было достаточно тяжело, ведь он был напряжен настолько, что даже просьбы расслабиться были бесполезны. Я помотал головой, чтобы выгнать оттуда лишние в этот момент мысли. Левая рука скользит с груди Пауля вниз, задевая живот, талию и бëдра. После я обхватываю ею его член, начиная двигаться в такт своим толчкам, которые заметно участились. В ответ Ландерс срывается на стон, более похожий на скулëж. Пауль извивался под воздействием моих рук, выставляя себя настолько послушно и жалко, что, если я после этого расскажу кому-нибудь о случившемся, то никто не поверит, что он может быть таким. Это продолжалось до тех пор, пока он ни кончил — быстро и неожиданно. После его тело окончательно расслабилось, и двигаться стало куда легче. Я продолжал свои движения. Во время оргазма Пауля схватился за мои плечи, притягивая меня к себе, и я повиновался, уперевшись носом в его грудь. Он царапал мою шею, плечи, и иногда спину, и делал это настолько неприятно, что даже из меня, человека, который привык делать всë молча, вылетали хрипылые стоны, больше напоминающие рычание. В ответ я неконтролируемо впивался ногтями левой руки в кожу на его боках и талии, а правой в поверхность дивана. Благо, ногти у меня ухоженные — короткие, и даже с маникюром, поэтому особого дискомфорта я ему не доставил. Скорее наоборот. Частые толчки продлевали длительность экстаза, в котором тонул Ландерс и это не могло не радовать глаз. Беспрерывное движения всë больше склоняло меня к оргазму. Я чувствовал, как бешено колотится ммоëсердце и бурлит в венах кровь. Приподняв взгляд, я увидел, как Пауль откинул голову назад, всë так же продолжая стонать. Тогда я понял, что мне пиздецки не хочется пачкать его тело как и снаружи, так и внутри, и поэтому, резко выйдя и прервав толчки, я решил помочь себе кончить с помощью руки.Так и вышло: я эякулировал себе в руку, как бы мне ни хотелось сделать это внутрь партнëра.Всë это сопровождалось тянучим стоном и взглядом Ландерса,чьи глаза поблëскивали от слëз Мне даже показалось, что он слегка улыбнулся, прижимая меня к своей груди руками.

***

I know just where you

went to school,

I know the names

of all your friends.

I know your middle name,

I got a lock of your hair,

And I′m obsessed with you!

Мы немного поменялись местами. Не в смысле, что теперь он трахал меня, а в смысле, что теперь он устало лежал на мне.Он скурил две сигареты, пока я докуривал третью, лежа на дряхлом диванчике и накрываясь той самой тряпкой, служивший одеялом. В комнате было темно и воняло, я чувствовал себя сонно, однако ото сна меня отгоняли диалоги о будущем Ландерса и он слушал это с таким интересом, с каким не слушал ещë никогда. — Да. А ещë я могу удивить тебя, — не понимая, куда ещë больше, я продолжал. — ты будешь настолько дружелюбным, что сможешь сохранить дружеские отношения с некоторыми своими бывшими. Одна мадам даже умудрится стать твоей лучшей подружкой. — Да ну... дружбы с бывшими не существует. Это даже звучит глупо, — капризно выдыхает он в ответ. — Знаешь, в мире много вещей, которые звучат глупо, но на деле являются чистой правдой, — пальцы стряхивают пепел прямо на пол. — например то, что такой человек, как ты, сможет воспитать ребëнка — Какого ребëнка Я посмотрел в календарик, висевший на стене — 12 июня 1987 год. Ровно через 3 года и 8 дней на свет должно появиться первое чадо Пауля, чему он явно сейчас не поверит. — Ну, вот смотри, через несколько годиков, а если точнее, то через три года, у тебя появится хорошенький мальчик, — представления о юном папаше Пауле вызывают у меня улыбку. — его будут звать Эмиль и ты будешь его без ума любить. Но его мамаша решит кинуть его с тобой на его третий день рождения, и тебе придется воспитывать его одному на протяжении десяти лет. — Блять, отвратительно звучит. Я даже перехотел детей, — его голос звучит опечалено. — а что будет через десять лет? — А ты что, планировал? Смешно, — я делаю очередную затяжку, радуясь, что хотя бы эта версия Пауля позволяет мне курить. — через десять лет у меня появятся к тебе чувства, как и у тебя ко мне, и впоследствии я тоже начну чувствовать ответственность за это чадо. — Все равно, десять лет одному воспитывать ребëнка это, наверное, ад, — отвлëкся впечатленный Ландерс — Да, ты прав. Тебе будет нелегко, но это того стоит. Он вырастет прекрасным человеком, — сигарета тлеет, и я бросаю еë прямо на пол, вслед за пеплом, покоющимся там. — он будет актëром и снимется в нескольких фильмах и сериалах, за что ему даже вручат награду. Однако потом он решил прервать актерскую карьеру и решил заняться музыкой. — Музыкой? — оживленно спрашивает он, приподнимаясь с моей груди и смотря на меня. — и я буду учить его играть на гитаре в детстве? — Да, музыкой, но это будет не панк-рок. Он пойдет немного другим направлением, но ты все равно будешь поддерживать его в этом, и даже поставишь одну из его первых песен на звонок телефона. — я убираю руку с его спины, позволяя ему встать. — он сам научится, пока ты будешь разъезжать по турам и гастролям. Когда ты об этом узнаешь, ты прожужжишь нам все уши о том, какой у тебя пиздатый сын. — Нихуясе. Я, наверное, буду ахуенным батей, — хвалится Пауль, садясь на край дивана. — Да, хоть в этом ты прав, — смеюсь я. — ты будешь прекрасным и счастливым человеком. Тебе даже не придется больше жить вместе с Кристианом. — Стоп... серьёзно?! — Пауль засиял улыбкой. — ура! Я думал, что мне придётся жить с ним до конца своих лет! Кажется, он обрадовался этому факту больше, чем факту появления сына. Это выглядело забавно — наблюдать за его реакцией на факты из его будущей жизни. Сейчас, а вернее тогда он — взрослый ребëнок максимально несерьезный, живущий в старой квартире и спящий в обнимку с тараканами. Он придерживается правилу, которое гласит, что ты должен не мыться потому, что ты панк...интересно, удивится ли он если узнает, что через тридцать лет он не сможет жить без регулярного душа? А уже сейчас он — счастливый человек, имеющий семью и живущий по принципу «ни в чем себе не отказывать». Мне бы было невероятно интересно увидеть встречу панка Пауля из Feeling B и просто Пауля, известного на весь мир из Rammstei. — Даже не знаю, изменился ты, или нет, — смотря на него с улыбкой на лице, цежу я. — но есть одно неизменное в твоей жизни, и это моя любовь. — Что? О чём ты? — Я говорю, что всегда любил, люблю и буду любить тебя! — Эй, Рихард! Просыпайся, ты сторчался — ...?

***

— Просыпайся, Рихард, мы уже приехали! Я ощущаю чьи-то руки на своих плечах и до приятной боли знакомый, даже родной ласковый голос. Я открываю глаза, видя перед собой его: Пауля, с которым я выступал сегодня на одной сцене. Пауля из Rammstein. Смотря мне в глаза, он сразу начинает улыбаться неизменной улыбкой, целуя в уголок моих губ. Мне потребовалось несколько минут на осознание того, что это всë— сон. Ну, хотя бы я не обкурился, и уж тем более не обосрался Это радовало. Ещë минуту я потратил на то, чтобы понять, где мы находимся. Это московское метро. Когда мы в прошлый раз выступали в России, я пообещал Паулю, что мы погуляем по ночной Москве, однако уже сегодня он решил без цели покататься на метро, чем и славился этот город. — Проснулся? Соня, — смеётся он, утягивая меня за руку к выходу из пустого вагона. — хотя, если честно, я тоже успел вздремнуть, и очень даже хорошо. Мы тут два с половиной часа катались! — Мы сейчас в отель или ты ещё погулять хочешь? — зевком спрашиваю я, пока Пауль сжимает мою руку своей. Мы шустро выбежали из вагона, очутившись в прохладном метро. — Наверное, ещё погуляем. Я даже знаю одну интересную улицу, которая должна быть недалеко отсюда Пешком пройдёмся — он продолжает тянуть меня за руку. — Ох, блять и откуда в тебе столько лошадиных сил? Сейчас уже спят все, — несмотря на свои "недовольства", я продолжаю поддаваться желаниям любимого. — Не все. Москва спит всего два часа в сутки, то есть с трёх часов ночи по пять утра, а сейчас только полпервого! — он в полоборота взглянул на меня с бодрой улыбкой на лице. — кстати, мне такой интересный сон приснился, — здесь мне стало интересно, и кажется, от услышанного я скинул с себя сонливость. — короче, во сне я попал на тридцать лет назад в теле старого деда, когда ещё был актуален Feeling B, и встретил там тебя! Ты валялся в канаве и нюхал белый порошок. У тебя ещё были такие смешные дреды.. — И что... было дальше? — У меня была цель: заставить бросить тебя наркоту и у меня получилось. Горжусь собой. Наши сны были одинакового сюжета — мы оба попали на тридцать лет назад — однако о своём сне Паулю рассказывать я не стал. Всё же посылы у нас были, мягче говоря, разные...