У пьяного на языке

Перед глазами у Артура всё плыло, когда он, спотыкаясь на ровном месте, тащил свою задницу к гостинице, возле которой должен был встретиться с Чарльзом. Вроде как… Может быть, Смит вообще говорил про салун или оружейный магазин, ведь память в этот нелёгкий час подводила мужчину так же исправно, как зрение. Пошатнувшись, Морган остановился посреди улицы и глухо выругался под нос. На земле он сумел неожиданно для себя разглядеть кое-что любопытное — и даже сфокусировать взгляд на этом… этой… Да похуй, какая разница? Главное ведь, что перед ним — самая настоящая… — Ла-а-апочка, — прорычал Артур сквозь стиснутые от охватившего его чувства умиления зубы. Его прям пробрало, как от нового глотка крепкого пойла, когда он, чуть было не споткнувшись о толстую ленивую кошку, опустился рядом с ней на корточки. Она тихо, тоненько мяукнула, прохаживаясь мимо и обнимая его ногу пушистым хвостом. — Только посмотрите на этот… мо-о-окрый носик… Он бурчал себе под нос, запустив пальцы в мягкую шерсть на кошачьей спине, когда позади него раздалось покашливание. Сначала один раз, затем уже и второй, более требовательно. Какой-то ублюдок нависал над ним, и Артур готов был сказать ему всё, что о нём думает, а может, и показать — не без помощи кулаков, но, неуклюже обернувшись, тут же забыл про вспыхнувшую было злость. Ведь это был Чарльз! Чарльз стоял позади него, глядя сверху вниз как-то странно, обеспокоенно… И до чего хорошо было видеть его, вот только… Какого чёрта? — Ча-а-арльз, — Артур, шатаясь, поднялся на ноги и сцапал Смита за пояс, чтобы не упасть, да и просто чтобы… обнять его. — А что ты тут делаешь? От Чарльза хорошо пахло. Всегда. Даже его пот — и тот пах так дурманяще приятно, что Артур обычно готов был слизывать его с тёплой сильной шеи, с груди… Только подумав об этом, он шумно выдохнул и прижался лбом к крепкому плечу. Сейчас от Чарльза пахло собой, а вот от самого Артура воняло виски, который по неосторожности пролил ему на рубашку какой-то пьяный говнюк… Или это был он сам?.. Блядь. — Ты, кажется, перебрал, — Чарльз придержал его за плечи, помогая удержаться на ослабевших ногах. — Да-а я… — начал оправдываться Артур, махнув рукой в сторону кошки. Бросил взгляд под ноги, а её там уже и нет. — А где кошка? — неразборчиво, заплетающимся языком, спросил он. По лицу расползалась усмешка, стоило только поднять глаза. На Чарльза. — А-а, да вот же она… Ну а что? Чарльз ведь правда смахивает на кошку, большую и могучую, вроде пантеры или пумы. И тихий он такой же, и предпочитает один бродить, и такой же хорошенький, милый… Артур растроганно громко икнул. — О чём ты? — тем временем терпеливо уточнил Смит. — Ты-ы-ы… — начал объяснять Морган, обняв его за плечи и притиснув к себе, да ещё голову для верности уронив ему на плечо. — Ты моя большая, красивая киса, ты… Пара мужиков, держащих путь из магазина в салун, обернулась на них, и Чарльз, замечая это, вздохнул. Никогда ему не нравилось лишнее внимание, хотя, казалось бы, здесь, в сраном Валентайне, люди привыкли к зрелищам и похуже — чего тут только ни творилось, и уж особенно с пьяными дураками… — Так, пойдём в гостиницу, — лаконично велел Чарльз, и Артур, конечно, за ним поплёлся, держась то и дело соскальзывающей рукой за плечо. Гостиница так гостиница… Там их ждала комната, а Артур кое-как да понимал, сквозь пьяные бредовые вспышки мыслей, что для того, чтобы насладиться Чарльзом как следует, нужно сперва с ним остаться наедине.

}{}{}{}{}{}{

Оказавшись в залитой солнцем, пыльной комнате, Морган решил не терять время зря и сразу, как только был бескомпромиссно, но осторожно усажен на кровать, взял нависающего над ним Чарльза за ремень и уткнулся пылающим лбом ему в живот. — Блядь, ну наконец-то, — простонал он. Тёплые сильные пальцы погрузились в волосы на его затылке и мягко, предупреждающе сжали. — Так, Артур, послушай… — Хочу тебя, — тем временем прохрипел Артур, сползая лицом вниз, к паху, и принимаясь с невнятным мычанием тереться о него щекой сквозь грубую ткань. — Мы пока сюда поднимались, я всё думал о твоём хуе… — Ты очень сильно пьян. — Да-а… Знаешь, как говорится: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, — Артур глупо мечтательно хмыкнул. — Так и давай… на язык. Вдруг тяжёлые руки легли ему на плечи, слегка встряхнули, сжимая и отстраняя. — Раздевайся, — заявил Чарльз. Артур закусил губу, сдерживая нетерпеливый похотливый стон, ведь он всей душой обожал, когда Смит им командовал, как сейчас. Не желая заставлять того ждать, он послушался, и вот: одежда полетела на край кровати, небрежно сброшенные сапоги — под неё, возможно, слишком далеко, настолько, что позже придётся искать их, ползая кверху жопой, кряхтя и ругаясь. Да ещё с похмелья. Но уж сейчас Артуру было решительно наплевать. К его счастью, Чарльз не заставил себя долго ждать и сел рядом, такой красивый, что никакому ебучему головокружению этой красоты не испортить. Распластавшийся голышом на кровати, Морган к нему подполз, чтобы положить голову на бедро, жадно щупая его при этом. — Трахни меня, — прорычал он, чувствуя, как горячая, крупная дрожь основательно так проходится вдоль его позвоночника. — Пожалуйста, Чарльз, я хочу, чтобы ты меня выебал. Артур поднял на Чарльза молящий взгляд, любуясь его хмурым, строгим лицом. Он был готов поклясться, что и покрасневшим, хоть еле заметно, но всё-таки… — Нет, даже не думай просить меня об этом, — Чарльз покачал головой. В его голосе слышались жёсткие нотки, от которых у Артура, несмотря на досаду, блядски вспыхнуло лицо. — Я не стану пользоваться тобой, когда ты в таком состоянии. Ты еле ворочаешь языком — как ты можешь дать мне осмысленное согласие? Потом, Артур, — он вздохнул, мрачно глянув на огорчённого перевозбуждённого мужика. — Не в этот раз. — Да кто-о-о, блядь, говорит про «пользоваться», мне ведь самому хочется! — чуть ли не заканючил Морган, сердито фыркая. — Чарльз, сколько мы там уже вместе? Месяца четыре, а? Кого в таком случае волнует грёбаное разрешение? — Меня, — как-то совсем уж прохладно откликнулся Чарльз, и Артур в ответ усмехнулся с запоздалым пониманием. Ну да… Его Чарльз — он гордый, во всём не такой, как все. Надо как-нибудь подступиться к нему, надо… Блуждающий взгляд Артура коснулся сильного бедра, скользнул дальше. Он облизнул пересохшие губы и бесцеремонно пропихнул руку Чарльзу под задницу — тот чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Артур, какого чёрта ты… — Я языком нормально ворочу… ворочаю, — настоял Морган. Дышал он уже тяжело, с тихими хрипами, чувствуя, будто сердце бьётся по всему телу, особенно в разгорячённой хмельной голове, заглушая все остальные звуки. — Хочешь проверить? Сядь мне на лицо. Давай, я соскучился по вкусу твоей задницы. Ага, покраснел… Ну давай, я заткнусь наконец, а ты… Вот тебя я послушаю с удовольствием. То ли солнце из окна так сильно припекало, то ли Артур уже горел изнутри от нетерпения… Было, короче, жарко. Ещё жарче стало, когда Чарльз, тяжело вздохнув, уверенно перевалил его на спину, так, что голова Артура опустилась на подушку. — Лежи спокойно. — Что, соблазнил я тебя? — Артур зыркнул на Чарльза в тупой надежде, поцеловал застарелый шрам от ожога на его руке, носом потёрся. Зевнул во весь рот. — Давай, киса. Иди сюда. Ты же любишь, когда я забочусь о тебе, ты… Артур закрыл глаза и в следующую секунду смачно, с наслаждением захрапел.

}{}{}{}{}{}{

Чарльз знал, что так будет. Далеко не в первый и, очевидно, не в последний раз он укладывал бухого Моргана в постель. Недолго борясь с соблазном, он укрыл старшего мужчину одеялом, но не прикрыл грудь, покрытую мелкими веснушками. Одна, у соска, притягивала внимание, и Чарльзу пришлось сделать над собой какое-никакое усилие, чтобы поднять взгляд на лицо Артура. Безмятежное, совсем не хмурое, а оттого не лишённое уже хорошо знакомой ему, но мало перед кем выказываемой, уязвимости. — Чёрт побери, Артур, — вздохнул Чарльз обречённо. Конечно же, у него стоял хуй. Конечно, ещё с того момента, как Артур обтёрся о него своим пьяным глупым лицом, и все эти смешные, но откровенные разговорчики лучше не сделали. Совсем наоборот. Высвобождая член, Чарльз прикусил губу, чтобы не застонать. Он знал, что его стон едва ли потревожит Моргана, но слишком хотел слышать, как тот дышит, размеренно, как раз перейдя с храпа на мягкое посапывание. Артур слегка пошевелился во сне, отставляя в сторону бедро — из-под одеяла показалась обнажённая кожа, и в этот раз Чарльз не сдержал стона. Лаская себя, обводя подушечкой большого пальца скользкую от смазки головку, как любил делать с ним Артур, Чарльз позволял себе пялиться всласть: на это спокойное, кажущееся невинным лицо, на широкую размеренно вздымающуюся грудь с напряжёнными сосками. Было что-то странно распаляющее, особенно важное в том, чтобы не касаться Артура вовсе, а только смотреть, смотреть и представлять себе… Он бы мог придвинуться к Артуру, так, чтобы кончить ему на лицо и на грудь. Пьяный Морган спал крепко, но точно нахмурился бы во сне, может быть, даже рефлекторно слизнул с губ капельку спермы, попавшую на них. Не хотелось бы, чтобы после попойки он проснулся с пристывшей к коже кончёй, несмотря даже на то, что Чарльз знал своего мужчину достаточно хорошо, чтобы не сомневаться — такое бы Артуру только понравилось. Мысли об этом оказалось достаточно, чтобы с протяжным, но приглушённым закушенной губой стоном излиться себе в ладонь. Всё ещё крупно вздрагивая и рвано дыша, Чарльз склонился над Артуром и осторожно поцеловал его в лоб. Это было не менее приятно, чем дрочить в кулак, представляя, как капля спермы дрожит и стекает по его груди вниз, к этой самой веснушке у соска.