😭
7 июня 2024 г., 16:12
1977 год
Майк ревел. Слезы лились и лились по его лицу, сопли пузырились над губой, а крик стоял в ушах, хотя еще позавчера он, до крови разбив лоб об дверной косяк, с беззубой улыбкой утверждал, что слишком взрослый, чтобы плакать. Уилл сидел чуть поодаль, насупившись. Его щеки раздулись, как у хомяка, а глаза покраснели, но были совершенно сухими. Он-то никогда не плакал так громко и заливисто, как Майк, его слезы всегда были тихими: просто ровные дорожки и едва слышные всхлипы откуда-нибудь из-за дивана или из-под стола. Слезы Майка же всегда слышал весь дом, а иногда и соседи. Тэд, цокая языком, называл это концертами, и Карен сложно было с ним не согласиться. Что было необычно в этой сцене, так это то, насколько далеко мальчишки сидели друг от друга. Обычно, если плакал Уилл, ее сын обнимал его крепко-крепко и гладил по голове, как делала она сама и с ним, и с Нэнси, когда они были младше. Когда плакал Майк, Уилл своими ладошками возюкал по его лицу, стирая слезы, а потом брал за руки и что-то сосредоточенно объяснял. Карен подозревала, что так поступал его старший брат и немного досадовала, что ее дети не так близки. Сейчас же Уилл утешать Майка даже не собирался. Она никогда не замечала за этим тихим, вежливым крохой упрямства, считая, что оно свойственно только ее сыну, но, кажется, ошибалась. — Ребятки, что произошло? — мягко спросила она. Майк обратил на нее внимание, подскочил, словно хотел броситься к ней, но все же замер на месте. От этих маленьких манипуляций поток его истерики немного стих, и он, чтобы не стоять просто так посреди комнаты, двинулся к комоду и взял платок. Будь он с каким-то другим ребенком, даже с сыном новых соседей, который был у них всего раз, и тоже показался Карен прекрасным ребенком, она бы по всем признакам решила, что Майка сильно обидели и бросилась бы его успокаивать сама, но он играл с Уиллом. С ребенком, который казался ей воплощением ангела на земле. Сын входил в такой возраст, когда мамины объятия на людях его скорее смущали, но ее сердце все равно сжималось при виде его слез. — Миссис Уилер, это, наверное, я виноват, — сказал Уилл, выдерживая ее взгляд. — Но я не буду извиняться. — Майк, дорогой, пойдем умоемся? — предложила она, протягивая руку сыну, и тот с готовностью схватился за ее ладонь. Что же так его расстроило? Они ушли в ванную, и Карен с удовольствием умыла своего такого взрослого уже малыша, пусть он и умел делать все это сам. Она была уверена, что как только они останутся вдвоем, Майк расскажет ей, что произошло, но он молчал и тяжело вздыхал, как это бывало после истерического плача. Он вжался еще влажной мордашкой ей в живот, и обхватил ее тонкими ручками, и задышал так, что ей стало жарко, но Карен никогда бы не отодвинулась. Майк рос и куда реже приходил обниматься последнее время, хотя Нэнси сохранила нежность и тактильность до конца первого класса своей маме на радость. — Неужели Уилл так сильно тебя обидел? — предприняла она еще одну попытку разобраться в ситуации. — Нет, — буркнул Майк ей в живот, но потом отстранился, поднял красные заплаканные глаза и кивнул. — Так да или нет? Вы же с ним всегда так хорошо играли. Ты больше не хочешь с ним дружить? — Хочу. А он со мной не хочет. Карен не могла в такое поверить, потому что эти двое с момента их знакомства так прочно и взаимно сдружились, практически склеились, что заявление Майка показалось большим преувеличением. Джойс, которую она мельком знала по старшей школе, как и большую часть жителей их городка, рассказывала, с каким рвением ее сын подскакивал по утрам, чтобы отправиться в детский сад, хотя раньше его невозможно было поднять до девяти утра. Сама Карен видела в Майке то же нетерпение перед каждой встречей с Уиллом, потому была уверена, что эта дружба у них надолго — до конца школы минимум. Неужели ошиблась? — Он сам тебе это сказал? — Да. — Так и сказал: «Я не хочу с тобой дружить»? — Да, — ни на секунду не задумавшись, подтвердил Майк. — А он сказал, почему? Может, они не поделили игрушки? Хотя Уилл был удивительно щедрым для ребенка из такой, мягко говоря, небогатой семьи. Иногда детишки раздаривали игрушки, не понимая, что это навсегда, но он не по возрасту осознавал, что если отдавал что-то, то насовсем, и все равно был готов подарить Майку понравившуюся машинку, хотя она, возможно была у него всего одна против десятка. Пришлось объяснить сыну, что принимать такие подарки не стоило — Карен чувствовала, что они обирают мальчика, но Майк сказал, что любит подарки, и дарит что-то в ответ, то есть на деле они просто менялись. — Сказал, что я неряха. Ну да, Майка сложно было назвать аккуратистом, он не любил заправлять за собой кровать и редко доносил фантики до урны, но разве это важно для дружбы в пять лет? Что-то во всем этом явно было не так. — Пойдем, милый, поговорим с Уиллом вместе. Уилл, решив, видимо, что играть после всего этого они уже не будут, убирал лего-дупло в коробку. Когда его застали за этим делом, он так и застыл с красной квадратной деталькой в руках. — Дорогой, — мягко позвала она, садясь на краешек кровати, — Майк сказал мне, что ты больше не хочешь с ним дружить, это правда? И так большие глаза на детском личике расширились в удивлении, хотя еще секунду назад Уилл хмурился. Ясно было, что такого он не ожидал, но Карен знала и то, что Майк не стал бы ей врать, а, значит, произошло какое-то недопонимание. — Я такого не говорил! — чуть-чуть дрогнув голосом, сказал он, теперь обеспокоенно глядя на Майка, что переминался на пороге комнаты, сбитый с толку. — Ты сказал! — Я сказал, что не стал бы жить с таким неряхой, а ты стал плакать! — Так это то и значит! Как мы сможем дружить, если не будем вместе жить, когда вырастем? — от волнения он глотал окончания некоторых слов, хотя уже не испытывал проблем с дикцией. — Мальчики! — вмешалась Карен. — Ну что за ссора на пустом месте? Уилл прав, милый, дружба не имеет ничего общего с совместной жизнью. Вы вырастите, женитесь и будете жить со своими женами, и дружить дальше. — Но я не хочу жить с женой, я хочу жить с Уиллом! — Я бы согласился с тобой жить, если бы ты убирал за собой вещи, — то ли рвано вздохнул, то ли даже всхлипнул Уилл, и все еще с кубиком в руках пошел к Майку. Карен, умиляясь, смотрела, как детишки обнялись, и воцарился мир. На нее они, кажется, больше не обращали внимания и тихонько переговаривались. — Я не хотел тебя обижать, — заверял Уилл. — И правда-правда хочу дружить. Просто свалка мусора под твоей кроватью — это фу! — Там всего три фантика и коробка от сока! Но я все уберу! Правда-правда! Я теперь всегда буду убираться, и когда мы вырастем, у нас не будет жен, и мы будем жить друг с другом! — Обещаешь? — Вместе жить? — Нет, убираться! — Обещаю! Нет! Клянусь! Карен оставила ребятишек и вышла, прикрыв за собой дверь. Улыбка не сходила с лица от их детской непосредственности, и она правда надеялась, что они сберегут свою дружбу с взрослением. Она сама растеряла большую часть своих подруг, когда вышла замуж.1986 год
Проводить Уилла — такого взрослого, вытянувшегося — Карен вызвалась сама, к тому же Майк куда-то запропастился, хотя после случившегося она мечтала не выпускать его из виду больше никогда. Конечно, они с Тэдом не могли отказать Джойс, просившей разместить у них своих детей: Джейн у Нэнси, Уилла у Майка, а Джонатана в подвале. Тэд строго воспротивился, чтобы дети жили «по парочкам», и Карен охотно с ним согласилась. Вдруг ей вспомнился старый-старый эпизод из детства Майка и Уилла — чуть ли не единственная на ее памяти ссора между мальчиками случилась в этой самой комнате, куда они поднимались. И из-за чего? Из-за уборки! В последние месяцы Майка было невозможно заставить убраться, и Карен, чтобы не закатывать скандалы каждый раз, малодушно закрыла на бардак глаза, просто перестав наведываться в спальню сына. Она боялась представить, что происходило в закрытой комнате сейчас — до начала весенних каникул она видела тот бедлам мельком, а поскольку Майк вернулся вчера поздно вечером, и удрал куда-то с самого утра, Карен очень сомневалась, что в спальне что-то изменилось. — Уилл, думаю, должна тебя предупредить — там вряд ли очень чисто. — О, я видел подвал, миссис Уилер, — улыбнулся он. — К тому же, не думаю, что беспорядок меня испугает. — Я просто вспомнила, как ты в детстве однажды отчитал его за фантики под кроватью. — Да? Я отчитал Майка? — спросил он так, словно не мог даже представить такую ситуацию. — Вам еще не исполнилось шесть тогда. И мне кажется, только ты мог вовремя осадить его, — чуть понижая голос, Карен продолжила. — Ему очень тебя не хватало, и он постоянно пытался до вас дозвониться. Мне он не жаловался, но я несколько раз заставала его в подвале с трубкой в руках. Глаза Уилла так знакомо расширились в удивлении, но она не стала на этом зацикливаться и задаваться вопросом, сказала ли она что-то не то. Вместо этого Карен толкнула дверь в спальню сына. Чистую спальню. Не идеальный, но все равно порядок, такой, какого эти стены не видели долгие месяцы, царил внутри. Кровать была заправлена немного небрежно, из шкафа торчал черный рукав, а под кроватью виднелись какие-то книги и папка, но в остальном было не придраться. — Когда это он успел прибраться? — вслух спросила она скорее у себя, чем у Уилла. Тот пожал плечами, поставил сумку в изножье и стал вглядываться в постеры на стенах. И тут до Карен дошло: то, что Уилл не помнил про ту ссору и про то обещание, не значило, что этого не помнил Майк. Ее сын вообще отличался хорошей, детализированной памятью, а раз уж он пообещал, а тем более, если поклялся — то обязан был выполнить. Когда дело касалось друзей, а не взрослых, конечно. Забавно, но и детскую мечту вместе жить им удастся исполнить на неопределенный срок, пока Джойс решает вопросы с домом. Почему-то от всего этого Карен захлестнуло противоречивыми чувствами: смутной тревогой, источник которой ускользал от ее внимания, и огромной, всепоглощающей нежностью к своему ребенку. Она пригласила Уилла спуститься к обеду, когда он обустроится и примет душ, и, отодвинув несвоевременные мысли, отправилась готовить на свалившуюся ей на голову ораву подростков.
