Шёпот сквозь время.

Перед Анной возвышался полуразрушенный особняк, построенный в стиле 18 века. Выбитые окна и облезлые, покрытые граффити стены свидетельствовали о запущенном состоянии и забытости особняка. При взгляде на строение было заметно, что у него богатая история. Этот особняк на протяжении двухсот пятидесяти лет хранил историю рода Уильямс и ещё сотню лет простоял как память. Всё напоминало о богатом и знатном купеческом роде, проживавшем в пригороде Лондона, имевшем большое влияние на политику страны и высокий социальный статус. Всё внутри него будто описывало историю поколений, проживавших в нём. Анна была очарована историей рода, которую прочитала перед поездкой. Она чувствовала, как руки начинали подрагивать, когда касалась руками прошлого, в ожидании воскресить упоминания о нём. В такие моменты Анна забывала обо всём — об окружающем мире, о своих сомнениях и страхах. Для неё существовали только этот особняк и его история. Анна всегда обожала историю и по специфике профессии изучала историю тех мест, где ей предстояло побывать. Сегодня её задача в том, чтобы найти в потайных отделениях различные статуэтки, украшения и всё остальное, что имеет ценность и восстановить. Зайдя в особняк, Анастасия нежно коснулась ажурной арки у входа и отчаяние захлестнуло её. Как можно было оставить такое прекрасное место в запустении? Собрав всю имевшуюсю волю внутри, она с сожалением убрала руки и приступила к сегодняшнему делу. Поставив чемоданчик в одной из комнат на неприметное место, она надела перчатки и бахилы, после чего приступила к осмотру особняка на предмет наличия потайных отделений и чего-то ценного. Позже, модно будет покопаться в документах, если они тут остались и узнать больше подробностей. Толстый слой пыли на стенах и на полу, паутина на люстрах мягко покачивались из-за сквозняка и подрагивали при каждом движении девушки. Некоторые половицы скрипели, грозясь погрести под собой Анастасию. Осторожно приподняв тюлевую занавесь, она выглянула в окно и поразилась красоте пусть и разросшегося, не ухоженного, но не менее очаровательного сада. Вечер только добавлял некоторое очарование. На первом этаже ей удалось найти несколько замечательных находок. Пара золотых медальонов с фотографией целого семейства или кого-то из её членов были немного помяты и порваны по краям, словно их в спешке уронили. Одна из статуэток изготовили в Калькутте, посвящённая Богине Кали и её супругу. Кто бы знал, сколько усилий ей стоило аккуратно вытащить из-под ступенек эти сокровища и стараться не повредить и так развалившуюся в труху лестницу. А сколько страха она испытывала, когда вставала на эти ступеньки и поднималась на верхние этажи. Поднявшись на второй этаж, Анне на глаза попалось зеркало. Оно было ручным, с гравировкой из золота и других драгоценных металлов, благодаря чем напоминало цветущий сад. На удивление, оно хорошо сохранилось для артефакта 18 века. Кроме тонкого слоя пыли на нём не было найдено никаких загрязнений и повреждений. Иногда казалось, что зеркало было живым. Большую часть узора составляли гортензии из металла, цветом от нежно-розового до ярко-красного цвета. Положив находку в нагрудной карман, Анна продолжала искать «пациентов» для «лечения». Нашлось всего пара резных сервизов и обожённые, покрытые копотью ложками, подаренные из Франции и Испании, что было видно по отличающимся от английских узорам, браслеты из серебра и пирсинг из бронзы, который привезли из Индии, статуэтки из обжаренной глины. Взяв их в руки, она как будто прикоснулась к частичке истории и ей уже не хотелось отпускать эти произведения искусства. На некоторых были видны повреждения, а другие кроме как окисли не имели дефектов. Но даже осознание того, что эти вещи когда-то бросили здесь на съедение времени заставляло что-то глубоко внутри щемить от боли. Некоторые из статуэток в руках Анны были Африканского, другие Индийского стиля. В наличии появились несколько расписных китайских вееров эпохи опиумных войн. Веера напоминали ей о её мечте стать боевой гейшей и разить врагов, как в анимэ или комиксах. Иногда Анастасия чувствовала одиночество и обособленность от окружения. Сверстники не разделяли её любовь к истории и искусству, часто ставя подножки или толкая во время перемен, что делало нё обиду невыносимой. Иногда Анастасия кидалась на обидчиков в драку, с пониманием, что она не победит, поэтому она поклялась, что не откажется от своей мечты, от того, что заставляло её ходить часами по музеям, осматривая каждый экспонат в деталях и думая о том, какие методы реставрации мог использовать мастер, чтобы вдохнуть жизнь старым вещам. От того, что вело её всю жизнь и если она когда-то откажется от этого, то потеряет себя. Часто Анна пугалась своей глубокой привязанности к прошлому. Знакомые, с которыми она общалась, часто пытались донести до неё одну мысль, что нельзя жить прошлым и что оно не должно затмевать настоящее, иначе вся её жизнь пролетит, а она толком-то и не жила. “ — Люди так глупы! Разве им непонятно, что прошлое также важно, как и настоящее?”- бурчала себе под нос Анастасия после очередного разговора с мамой. Этот разговор она заводила каждый раз, несмотря на отсутствие результата, что только сильнее злило Анну после учёбы и ночной командировки. —”А может… это я глупая? Я никак не могу оторваться от прошлого. Может они правы, что мне нужно отказаться от прошлого и жить настоящим? Но почему только мысль об этом вызывает такую… боль?» — сомневалась Анастасия после очередной бессонной ночи за реставрацией. Усталость накатывала на неё волнами, но смотря на фотографию артефактов в изначальном состоянии и на свой результат, сомнения начинали отпускать её. Анастасия не могла называть вещами то, что хранит такой смысл и прекрасный облик. Они слишком прекрасны чтобы называть их так бездушно и уничижительно. Анна аккуратно разложила артефакты на столе, достала воду, мягкую щётку и тряпку, стала аккуратно вычищать от пыли и грязи. После этого, она протёрла их насухо и отложила их в сторону. Затем, она добавила мягкие химические средства и очистила металлы изделий от окислей. После «ванны» она хорошенько промыла артефакты от химикатов, снова вытерев их насухо. После двух часов работы, Анна присела за резной стол для отдыха. Кисти приятно побаливали после привычной и приятной работы, которую пришлось прекратить, иначе руки могли дрогнуть и всё могло быть испорчено. Бывали прецеденты у коллег и повторять их опыт не хотелось. Иногда она поглядывала в сторону почти что отполированных статуэток и подмечала, что нужно будет нарисовать новый слой узоров на сервизах. Внезапно ей на колени упало то самое зеркальце, которое она забыла положить в общую кучу артефактов, что отвлекло её от созерцания воплощения слова «прекрасное». «Почему я всегда чувствую какое-то волнение, когда вижу очередную древнюю вещь? Почему я снова и снова сажусь за работу, когда столько раз обещала прекратить копаться в прошлом и найти нормальную работу?» — Подумала Анна, глядя на резьбу, выполненную искусной рукой ювелира. За этим зеркальцем точно хорошо присматривали. От безделья Анна взглянула на зеркальную поверхность, ожидая увидеть элегантные, но такие привычные, словно выведенные кистью веснушки серыми как серебро глазами и цвета яркого пламени волосами, Анастасия увидела девушку с волосами цвета дубового леса, глазами нежного кофе и бледно-розовыми губами. От неожиданности, она закрыла зеркало рукой, а потом заглянула внутрь и увидела ту же картину. Анна ничего не чувствовала, потому что вторую ночь подряд не спала. Дорога через полстраны не прибавляла бодрости. Единственное, что отличало её от мертвеца — желание докопаться до прошлого и познать тайны, заключённые в рамках истории. Почему семью Уилльямс, всегда преданную себе и Короне расстреляли за подозрения в сговоре с немцами? Что случилось на самом деле? — «Я сошла с ума? Как такое может быть?» — Воскликнув от запоздалого ужаса, Анна чуть не уронила драгоценное зеркальце. «Анастасия, нужно прекратить работать ночью, иначе один раз ты умрёшь от того, что на тебя упадёт балкая но ты этого даже не заметишь.» Бурчала себе Анна под нос зная, что это полностью бесполезно. Естественно, Анна смотрела фильмы с элементами мистики, но никогда не думала, что встретит что-то мистическое в своей жизни. Анне иногда казалось, что, даруя новую жизнь раритетным артефактам, она прикасается к прошлому и словно видит историю этих предметов, иногда счастливую, а иногда не очень, брошенных в конце, но с подаренным шансом на возрождение, но это всё ещё не отменяет того, что это могло быть её бурным воображением! Глубоко вздохнув, Анастасия решила сделать самую, по её мнению, глупую вещь в жизни и поздоровалась с зеркалом. «Да, Анна, докатилась — с зеркалом разговаривать,» — пробормотала она про себя. Словно иронично насмехаясь, ветви разросшегося дерева из такого же не ухоженного сада царапали стёкла панорамных окон на первом этаже. То, чего она никак не ожидала, так это то, что когда она снова заглянет в зеркальце, то увидит, как девушка в нём мало того, что не исчезла, так ещё и моргнула! «—Анна, ты точно сошла с ума. Теперь тебе не только девушки мерещатся там, где их никак быть не может, так они ещё и моргают! Можешь прямо сейчас позвонить в ближайшую психиатрическую лечебницу и бронировать палату на ближайшие несколько лет.» — с какой-то усталостью и раздражением подумала Анна. Не хватало ещё шизофрении к другим проблемам. Как только Анна хотела положить зеркальце обратно, так оттуда раздался приятный и счастливый женский голос. “ — Добрый вечер! Меня зовут Лидия.» Голос девушки звучал счастливо, но её глаза, холодные и настороженные, выдавали осторожность, которая была второй, если не первой натурой девушки. «Мастер говорил, что скоро я увижу в зеркале человека, с которым меня связала судьба, но не ожидала, что это произойдёт так скоро!» Анна почувствовала, как сердце перестало биться на мгновение. «Меня зовут Анастасия, ” — сказала она, голос подрагивал, несмотря на видимые усилия владелицы. «Я — реставратор.» Лидия слегка нахмурилась, её взгляд вместе с тем стал более напряжённым и отстранённым. «Можешь рассказать побольше о реставрации?» — её голос немного прибавился детским восторгом в тоне, хотя в глазах всё ещё виднелось недоверие с аккуратной настороженностью. Непроявленной явно, но от этого не пропавшей из взгляда. Анна на мгновение задумалась. «Я занимаюсь восстановлением старинных предметов, ” — начала она, медленно подбирая слова. «Используя специальные инструменты и методы, для возвращения им первоначальныого вида.» Лидия внимательно слушала, её глаза немного подтаяли как иней на окнах при неосторожном тёплом выдохе. «Звучит увлекательно. А что ты нашла в нашем поместье?» Анна почувствовала, как её охватывает трепет, с которым она осматривает артефакты и их реставрирует. «Здесь много удивительных вещей и старинных изделий, ” — сказала она, показывая некоторые из своих находок. Парочка статуэток из Африки, медальон, сделанный на заказ у Фаберже, расписные веера, которым нужно поменять гарды или полотно.“Например, это зеркало… оно необычно…» Лидия посмотрела на девушку и слегка нахмурилась. Теперь при взгляде на неё у Анны сердце кричало об опасности, в то время, как её сердце словно желало разгадать эту загадку, скрытую в этой девушке. Почему она такая осторожная? По какой причине она интересуется её деятельностью, когда никто не интересовался? Откуда Лидия узнала о том, где она находится и чьи артефакты реставрирует? Мысль о том, что она как-то связана с этой семьёй не отпускала разум Анны. Какие-то догадки раненным зверем метались в её голове, но никак не превращаясь даже в мысленные образы. Были только чувства, ощущения, не совсем понятные, но с тем более интригующие. «Скажи, изделия поместья, которые ты реставрируешь, случайно не семейства Уилльямс?» Анна осторожно кивнула, и на мгновение в комнате воцарилась тишина. Ей казалось, что было бы лучше промолчать. Но она даже не пыталась, да и какой смысл, если Лидия уже всё знает? «Да, это так, ” — очнувшись ответила Анна. Только сама Анна знала, сколько сил потребовалось на произнесение этих трёх слов. Лидия вздохнула и её глаза затуманились. «Моё полное имя — Лидия Элизабет Уилльямс. Можешь сказать, что случилось с моей семьёй? Почему всё в таком упадке? По какой причине поместье в таком запустении?» Слова упорно не хотели объединяться в предложения. Руки Анастасии дрожали, как она сможет сказать ей о гибели её рода? Как она объяснит, что почти всю семью расстреляли, а те, что остались из главной ветви — сбежали в Америку, где все следы обрываются? Может никого из семьи больше не осталось? Вздохнув с тяжёлым сердцем, Анна принялась рассказывать о том, что знает и успела прочитать. Граф Джон Томас Уилльямс родился в 17 веке в небогатой семье фермеров. Он не имел статуса или каких-либо привилегий. Хоть их семья и не бедствовала, но он считал, что достоин большего, чем наблюдать, как слуги за низкое жалование возделывают землю. Поэтому, он решился на рисковое мероприятие — скопить небольшое состояние и отправиться для торговли редкими товарами. В Америку он ввозил такие редкие товары, как табак, текстиль и сахар, оттуда из Англии он вывозил некоторые морепродукты, виргинский табак и хлопок и другие редкие и необычные для старого света товары. Спустя десять лет усилий, Корона наградила его титулом графа и земельными угодьями в пригороде Лондона. Позднее, граф Джон Томас Уилльямс продолжил развивать свою торговую империю и перевёл своё внимание на западное побережье Африки, особенно на Золотой Берег, где англичане закупались рабами, золотом и изделиями из драгоценных металлов, которые были в моде у высшей знати того периода. Закупки экзотических товаров в Нигерии и Бенине помогли разбогатеть ему ещё больше. После стольких лет усилий, он решил завести семью, тем самым укрепив своё влияние в торговых и политических кругах и начал обустраивать свои угодья. Сперва, он построил трёхэтажное поместье светло-молочного цвета стиля английского барокко, получивший наибольшее развитие во времена правления Чарльза II. Затем он построил небольшую конюшню и пристройки для слуг и рабов, а потом разделил их по половому признаку. У каждого была своя небольшая комнатка и удобная чистая одежда. Немного погодя, пристроили общие столовые для рабов и работников с сытной едой. Граф Джон Томас Уилльямс считал, что хорошие раб и работник — те, кто будут работать добровольно и усердно. Ему казалось, что внешний вид и состояние рабов и работников в первую очередь показывали статус поместья и хозяина. Он противился даже мысли, что ему будет прислуживать немытый, грязный и необразованный слуга. Поэтому он выбирал смышлённых в рабы и работники для услужения. Позже, чтобы получить большее влияние в торговых и политических кругах Европы, он женился на Александре Ван Дер Берг, достойной его сословия с коротким нравом и острым умом. После женитьбы, чета Уилльямс обустроили поместье изнутри в стиле голландского барокко и расставили в интерьере различные статуэтки, украшения из Африки, для демонстрации статуса и рода деятельности семьи, виргинский и в целом хлопок из Южных штатов, которым могли похвастаться местные плантаторы. Из этого хлопка рабы ткали одежду, постельное бельё для себя и таких же рабов как и они для продажи. А для хозяев из шелков с отделкой из бархата и других дорогих тканей. В довершение, они разбили сад из фруктовых деревьев, лилий, роз различных сортов и других цветов. В середине сада была беседка небольшого размера. Затем, в конце 17 века в возрасте 47 лет граф Джон Томас Уилльямс скончался от осложнений, вызванных оспой. В 1776 году, 13 американских штатов подписали Декларацию США. Многие европейские и, в частности, английские купцы потеряли большую часть дохода с Нового света. К счастью, эта участь миновала семью Уилльямс в больше степени, так как они имели бизнес в Африке и внутри страны, что помогало им оставаться на плаву. Девиз семьи Уилльямс я был: «Семь раз отмерь, один раз отрежь, имей ткань и нитки под рукою.» В 1860 годах, род Уилльямс потерял покупателей в Северной Америке из-за гражданской войны и блокадой конфедеративных портов Севером, что привело к прекращению поставок текстиля в Европу. После потери потенциальных покупателей и поставщиков, роду Уилльямс пришлось искать новые рынки сбыта. Они начали плавать через Красное море и Суэцкий канал, чтобы достигнуть Индии. Также, временами на обратном пути с Индии они заплывали на западное побережье Африки для расширения торговли и товарооборота, что приносило дополнительную прибыль. Благодаря опиумным войнам, были закупки опиума, произведенного в Индии, который поставляли в Китай. Один из ведущих представителей рода Уилльямс, Джордж Мартин Уилльямс спас английскую ветвь рода из упадка, используя рынок сбыта в Китае, который открылся после военных побед Соединённого Королевства Великобритании и Ирландии. Некоторые, особенно ушлые купцы, такие как вышеупомянутый Джордж Мартин Уилльямс влиял на китайскую политику благодаря контролю над ключевыми портами в Гонконге, Шанхае, Цзиндао и Кантоне. Так появилась китайская ветвь рода Уилльямс, самая молодая из ветвей. Туда отправлялись младшие отпрыски из Американской, Африканской и Английской ветвей, чтобы не было сильной конкуренции среди отпрысков и для налаживания дружбы среди различных ветвей семейства. Поэтому в 1842 году, после подписания Нанкинского договора, компании семьи Уилльямс одни из первых появились в торговых портах Китая. За достижения в области товарооборота, королева Виктория, которая правила с 1837 по 1901 годы, наградила Джорджа Мартина Уилльямса орденом святого Михаила и святого Георгия в области международных дел и торговли, что повысило престиж рода и открыло больше возможностей для получения политических союзов и влияния не только в торговых, но и в политических кругах. В 1916 году история этого великого рода прервалась: под предлогом подозрений главы семейства в сговоре с немцами во время Первой Мировой Войны, все мужчины английской ветви рода Уилльямс были расстреляны, а женщины с детьми забрали всё имущество, что смогли унести с собой и на первом же корабле сбежали в Америку к Американской ветви своего рода, где история обрывается с этого момента. Всё это время, Лидия напряжённым взглядом наблюдала за Анастасией и понимала, что та почти ничего не знает о случившемся и то, что ей нелегко говорить об этом. Она с детства хорошо читала людей, но не могла понять, как в этом человеке умещается такая любовь к прошлому и чувствительность к проблемам других людей? Лидии, которая с рождения была одарена цинизмом, которым славятся купцы, дипломаты и другие специалисты, кому нужно сохранять разум трезвым и мыслить расчётливо, сильно была обделена умением чувствовать эмоции. Понимать — не значит чувствовать. Несмотря на то, что она практически не ощущала эмоций, сейчас, в этот момент, она почувствовала часть той боли, которую ощущала Анастасия. Конечно, Лидия понимала, что её холодное, как Арктика, сердце не способно чувствовать столько же красок, что и сердце Анастасии, но осознавала, что в её сердце пробуждается что-то, что всегда было ей чуждым, но крайне желанным и долгожданным — то, чего ей всегда не хватало. В этот момент ей просто хотелось поддержать девушку, без каких-то далеко идущих планов или желания будущей жатвы с инвестиций, она просто хотела помочь ей. Лидии казалось, что её сердце, которое подавляли годами, убивая всё человеческое в нём, начало отзываться на ту искренность, которую проявили к ней. То, что в ней взращивали и что успело пустить корни в основании её сердца — патриархальные устои, консервативное общество, которые велели ей забыть о том, что она может что-то чувствовать и делать всё на благо семьи, забыв о себе и своих желаниях. Конечно, за день то, что строилось годами не разрушить, но маленькие шапочки на встречу переменам были сделаны. Хоть Лидия и не была уверена, что это перемены в лучшую сторону, но она впервые в жизни хотела надеяться на чудо. То, во что верят все дети и взрослые, в моменты отчаяния. — Не стоит печалиться, всему есть свои начало и конец. Получается, роду Уилльямс было суждено кануть в лету, с этим ничего не поделаешь, — Лидия пыталась поддержать Анну, в своей искренней неловкой манере. Её лицо ничего не выражало, кроме тени улыбки в глазах. Казалось, что с пришедшим осознанием, она немного расслабилась в обществе Анны, чувствовала её искренность, которая достучалась до её сердца. Удивительно, что эта неловкая забота немного помогла Анне, которая смутилась своей реакции. Она как всегда слишком печётся о чужих проблемах, забывая о своих. Усталость охватила Анну и она пообещала Лидии, что обязательно поговорит с ней дома, собрала свои вещи и артефакты и уехала в отель. Пока что не имеет смысла тут находиться, она слишком устала для работы, а спать тут не очень удобно. Единственное, в чём была уверенна Анастасия — она никому не отдаст Лидию, точнее, зеркало, в котором она может с ней общаться. Столько загадок ещё неразгаданно и Анна чувствовала, что Лидия — ключ к ответам. Вернувшись в номер отеля, Анастасия всё убрала, приняла душ и постояв ещё десять минут под струёй душа, разложила день по полочкам и легла спать.