В другой жизни

Гермиона видела перед собой море. Или не Гермиона? Как же ее зовут? Она не была уверена, но это было как будто не важно. Важно только то, что море перед ней такое красивое, кипящее в закатных лучах. Где-то вдалеке запрыгали дельфины и грудь девушки переполнил восторг. Вдруг она ощутила на талии нежные руки. Она знает, что это кто-то родной. Но кто? Ощущения такие приятные, такие знакомые. Этот кто-то прижимается к спине Гермионы и шепчет что-то нежное, но что? Гермиона резко просыпается от сильнейшей боли в руке. Она поворачивает голову и видит каменную стену. Что ей только что приснилось? Она силится вспомнить, но образы ускользают от нее, становится тоскливо. Реальность совсем иная: она с друзьями заложница особняка Малфоев. Беллатриса бросила Гермиону в темницу, прошептав девушке не расслабляться — мучительница еще вернется. Рука горела от ужасной боли. Девушка посмотрела на нее и увидела, как воспаляется кровавая рана: Грязнокровка Как бы хотелось снова оказаться во сне. Вокруг много света и кажется, что в нем можно захлебнуться. Это светит солнце в окно, освещая каждый уголок помещения. Гермиона, или точнее НеГермиона оглядывается и видит уютную комнату: кремовые кресла, мягкие подушки с узорами, камин, на котором стоят фотографии. Кто на них? НеГермиона встает и пытается разглядеть людей на снимках, но не может понять, кто это. Почему-то внутри она уверена, что на снимках она и еще кто-то важный. Другая девушка. – Любимая, я дома! Кричит кто-то, и слышится звук захлопнувшейся двери. Гермиона испытывает радость, она ждала того, кто пришел. – Я, надеюсь, что ты готова к поездке? Кто-то заходит в комнату и НеГермиона хочет уловить внешность неизвестной, но не может. Ее грубо выдергивают из небытия. — Ты серьезно думаешь, что я оставила тебя тут поспать? Снова этот безумный голос, снова эти интонации. Гермиона сглотнула. Ей было страшно, очень страшно. Она не боялась смерти, но не хотела испытывать боль. — Так что вы с друзьями забыли в моем хранилище? — ведьма внезапно заговорила шепотом, — отвечай, грязнокровка! Круцио! Гермиона ощутила, как все кости в ее теле ломаются. Боль от шрама показалась детским лепетом по сравнению с тем, что она испытывала сейчас. Уши закладывает и сквозь пелену она еле слышит издевательства Беллатрисы. Гермиона была готова молить о смерти, если бы только могла открыть рот. Хотелось одного: чтобы все быстрее закончилось. Дорога черной змеей вилась вдаль и уходила в гору. Было темно и кто-то включил фары в их машине. – Все хорошо? НеГермиона поворачивается к водительскому месту и видит девушку. Внутри НеГермиона уверена: она любит девушку рядом с собой. У девушки черные волосы, аристократичные черты лица. Она безумно красивая и умная. – Да, все хорошо, — отвечает НеГермиона и улыбается. Девушка за рулем поворачивается к НеГермионе буквально на секунду, но этого хватает, чтобы случилось неизбежное. – Черт! — Девушка в ужасе кричит, пытаясь вернуть себе управление. Но у нее не получается, машина крутится вокруг своей оси. Кажется, в них врезались и теперь они вылетели на встречку. Мгновение и в них снова кто-то врезается. Машина переворачивается, срабатывают подушки безопасности. У НеГермионы неестественно вывернуты конечности, в голове пульсирует кровь, а боли она не чувствует, видимо от шока. НеГермиона смотрит на водителя. Черноволосая девушка почти без сознания, из расчлененного лба идет кровь. НеГермиона в ужасе, она хочет помочь, но не может. Ей самой становится больно, сознание медленно покидает ее. Девушка, которую любит НеГермиона, поворачивает голову и слабо улыбается: – Эмма, обещаю, в любой из наших жизней, я найду тебя, и мы будем вместе. Не бойся ничего, я найду тебя. Гермиона плачет, но не от боли. Она поняла: только что она вспомнила прошлую жизнь. Вспомнила, как любила свою девушку и как они были счастливы. В той аварии они обе не выжили. Гермиона открыла глаза и увидела перед собой Беллатрису. Ведьма изогнула бровь, видимо, ожидая, когда ее жертва очнется. — Отдохнула? Я с тобой еще не закончила…– Беллатриса подняла палочку. Гермиона с ужасом посмотрела ведьме в глаза: — Хелен, это ты? Беллатриса тут же замерла: — Эмма?