Assolo

— Потом я хочу, чтобы её похитили, эту героиню, какие-то бандиты или вроде того. Но потом он её спасёт и женится, потому что она честно трудилась, много молилась и вроде того. Шестнадцатилетняя заказчица исчерпывающе подробно описывала желаемое чтиво. Бедная, смеялась про себя Ронда, выросла без фанфиков про мафиози. Путь оградил детей от порока, но не порок от детей. Ручка, которой она набрасывала план, сдалась на строчке про похищение. Она, не глядя, потянулась за той, что бесцельно крутил Хизер, и случайно дотронулась до его пальцев. Горячие, тонкие, длинные пальцы. Рубцы откусанных заусенцев. Нервный. А кто из нас спокоен в это смутное время? Особенно когда они сидят плечом к плечу, как два детектива, опрашивающие потерпевшую. Ронда думала, что ниже падать некуда, когда в животе начало екать от вида его ключиц на полутёмных фото. Она не хотела уподобляться Питеру. Но оказалось, что Хизер пахнет мятой и стиральным порошком, ещё одной парадоксальной деталью Пути, так избирательно отвергающему блага цивилизации. Она оказалась хуже Питера. Тот был честен хотя бы с собой. Она лгала всем и каждому. Идущему по Пути нечего скрывать. — Идущий по Пути найдёт попутчика. Почему бы героине не просветить бандитов, не сделать их праведными людьми? Тогда будет мораль, не просто история для развлечения, — Ронда видела множество потенциальных возможностей нанизать на нитку банального сюжета бусины идеологии. Кристоферу понравится. Хизер нарисует шайку головорезов, стоящих на коленях со скорбно склонёнными головами. Только, наверное, дорисует едва заметную монетку на полу и направит взгляды грешников к ней. — Ну, вроде того, — разочарованно согласилась девушка. — Сошедший с Пути достоин смерти. Спаситель твоей героини не может войти в Старый Мир, Ханна. Ему запрещено, — важно добавил Хизер. — Но ради любви… — Никаких исключений, — он энергично помотал головой, и Ронда начала бояться, что ночью на него снизошла благодать веры. Или случился солнечный удар. — Мы напишем, что он не может пересечь границу, ибо таков его долг, и остаётся в общине, хотя и любит эту свою пассию. А разбойники подадут заявления на рассмотрение вступления в Путь и, если их навыки и личные качества соответствуют стандартам, смогут присоединиться к рядам трудящихся во имя свободы духа. — Ну, вроде того… Ханна, верно, уже жалела о том, что пришла к писакам с этим запросом. Лучше бы ей и дальше представлять картинки перед сном. Теперь они всё переиначат, два сумасшедших фанатика. Хизер был специалистом по части Завета, он неукоснительно следовал правилам, не забывая, однако, вносить собственные поправки. Идущий по Пути найдёт попутчика. Он взял себе в попутчики Ронду, не слишком заботясь о её пригодности на эту священную роль. Всё совершилось в рамках закона, а то, что осталось за рамками, было их личным делом. Никаких исключений. Личных дел между ней и Хизером становилось слишком много. Он проводил в её доме больше времени, чем в старшем классе общинной школы, прятал под её матрасом тетрадки. Он готовился к поступлению на факультет журналистики. Украдкой, конечно. Дети Пути не должны заниматься такими глупостями. Всё-таки жители общины не были благочестивыми крестьянами, какими хотели казаться. Точнее, были ими не всегда. Их простая на вид хлопковая одежда не раз выгуливалась по модным подиумам, дощатые дома и непритязательный интерьер на поверку оказывались воплощенным каталогом экологичной и жутко переоцененной мебельной компании, лошади, мирно пасущиеся на пасторально зелёном лугу, были таких мастей, о которых не мечтали королевские конюхи. Все эти ужимки святой бедности были игрой, не надоедающей им уже пятнадцать лет кряду. Потому что игру можно было прекратить. Поставить на паузу, взять передышку. Отправиться на шикарный курорт, отогреться под солнцем дорогой экзотической страны, нацеплять на белые воротнички грязи Старого Света. Вернуться и выстирать душу в ключевой воде. Кристофер был разумным человеком, он понимал, что волки, даже в крайней степени ожирения, смотрят в лес. Он позволял последователям маленькие слабости. Не так уж просто вернуться на хлеб и воду, привыкнув к шведскому столу. Они могли даже уйти из общины, устав от труда, потеряв веру. Но всегда возвращались. Словно горожане к маленьким бревенчатым дачам, в безмятежный мирок под сенью фруктовых деревьев. Но не дети. Дети Пути были оружием Кристофера. Картой сокровищ. Предсмертной запиской. Он понимал, что не вечен ни он, ни один из его друзей. И румяный Генерал Холл, открывший для себя страсть к плотничеству, и его жена Люсия, старательно снабжавшая Путь вышитыми занавесками и скатертями, и бывший генеральный директор газодобывающего предприятия Уилсон, нынче заведующий мясными и молочными продуктами местной фермы. Все они опустятся под землю на два метра. Останутся дети, молодые капитаны тонущего судна Земли. Если крысиный клубок человечества наконец до смерти изгрызёт самого себя, кому-то нужно будет встречать зарю Нового Света, собирать выживших, направлять, карать. Править. Сияние разума, незамутненное помоями газет и социальных сетей, гибкого, твердого разума, укрепленного молитвой, отшлифованного тяжелой ручной работой, привлечет заблудших овец, как зов пастыря, как свет маяка. Кто, если не эти дети, поведет за собой обновившийся мир? Поэтому им полагалось получать образование. Сначала в местной школе, где нанятые частные учителя закладывали прочный фундамент для будущих знаний об обществе, ресурсах, экономике, политике, затем в приличном, доверенном учреждении, где вдали от общины постигаются важнейшие науки. Но не журналистика. Показательный продукт Старого Света. Скопище неумелых манипуляторов, скармливающих жадным до развлечений идиотам галлоны пропаганды. — Отец запрет меня в подвале, а потом убьёт, если узнает, — однажды сообщил Хизер, показывая расцвеченные маркерами конспекты в заметках телефона. — Он хочет, чтобы я учил физику и прочую муть. Ронда пролистала вниз и вверх его выжимки из видео лекций. Психология, реклама, связи с общественностью. В голове заскрипели слегка поржавевшие шестеренки позабытого бакалавриата. Она была лингвистом когда-то. Кое-что об этом знала. — Я могу помочь. С какой-то частью. Не со всем. — О, прекрасно, — у него заискрились глаза. — Мне хватит даже, если послушаешь, что я выучил. Он уселся на ее стол с открытым списком вопросов. Взял из раздела со вступительными испытаниями с сайта университета. Ронда смотрела, как красиво солнце золотило его волосы, словно тонкий нимб по краю головы. — Смотрела новости? — Да. — И я. Они не ищут тебя. Все случаи, когда она нарушала правила Пути, касались Хизера. И в Старом Свете кое– что тоже было нарушено из-за него. Данное самой себе обещание не влюбляться ни в кого, кроме Питера. Особенно младше себя на шесть лет.