everything matters

      Август ван дер Хольт всегда знал, что происходит с его сердцем. Он понимал, что такое быть в ярости, ненавидеть, вожделеть, знал, что такое боль и страх. Но он не понимал, что такое любить так бесконечно и всепоглощающе, как он успел полюбить Дмитрия Дубина.       Хольт никогда не скрывал, что у него есть типаж, не пытался обмануть себя в том, что Дима под этот типаж подходит. А когда Хольту кто-то подходит он берет его себе. Август знает, что привлекателен и использует это умело, играет в любовь, как в шахматы, используя науку страсти нежной так, как ему заблагорассудится. Улыбается обещающе, не жалеет денег, все равно они никогда не значили много, предлагает только лучшее, обещает только удовольствие. И все это не работает с лейтенантом Дубиным. Нет, с его Дмитрием.       Вместо того, чтобы говорить, Дима слушает. Вместо того, чтобы с наслаждением брать — с не меньшим наслаждением отдает. Августу кажется иногда, что эти голубые глаза видят глубже, чем он сам готов себе признаться. Дима принципиальный, твердый, яркий, но вместе с тем мягкий, понимающий, безопасный. Август не может больше флиртовать так уверенно, ведь ему важно, что Дмитрий о нем подумает, как посмотрит, одобрит ли, подарит ли еще одну улыбку, еще один разговор, еще одно, хотя бы мимолётное, касание? Эти мысли резонируют с его электричеством, мчатся по его мышцам, заставляют двигаться. Хольт не успевает заметить, в какой момент всю его жизнь заполняет Дмитрий Дубин. Он влюблен уже настолько, что не смеет надеяться на ответные столь же сильные чувства. Ему подойдет и маленький, смирный любеночек, только бы Дима говорил, целовал, звал по имени. И Дима говорит, Дима целует, Дима так произносит: "Август", незабываемо сладко, что Хольт знает: к электроприборам лучше не прикасаться во избежание короткого замыкания. Август летит, как мотылек на свет, к этой спокойной силе, которую, он знает, Дима никогда не использует ни против Хольта, ни против кого бы то ни было.       И, может быть, впервые Август ван дер Хольт хочет не завоевать, а отдаться без остатка.       И именно поэтому он хочет для них с Дмитрием самого лучшего. Когда Дима произносит, глядя на него так, так, что не подбираются слова: "Конечно, я хочу быть твоим парнем", — Август чувствует себя самым счастливым человеком на Земле. Он всегда убеждал себя, что научился жить настоящим моментом, но с Дмитрием, его Дмитрием, ему хочется будущего. Снова хочется думать о том, что будет дальше. Снова интересно, что будет дальше.       И Август за это так благодарен, что ему не хватает слов, поцелуев, секса, чтобы выгравировать, выпечатать, запечатлеть эти дурацкие три слова на всех языках: я люблю тебя.       Он долго думает о том, что могло бы выразить хотя бы часть чувств к его Дмитрию и решает создать Идеальное Свидание, использовать все свое влияние и превратить его в Ничто перед властью, которую он добровольно вручил Диме Дубину.       Хольт говорит: не планируй ничего на вечер этой субботы, mein Schatz, возьми выходной. Хольт выкупает весь этаж элитного ресторана, вызванивает на смену их лучшего повара и запрещает кому-либо из персонала даже прикасаться к этому свиданию, он сделает это для Дмитрия, значит, сделает это сам. Хольт нанимает музыкантов, составляет плейлист, и на все вопросы только загадочно улыбается: тебе понравится, Dmitry. Это их первое свидание в статусе пары, и оно обязано пройти идеально, как Дима того и заслуживает.       Август приезжает в восемь, он выходит из машины, сверкая новым костюмом и белизной улыбки: идеальный партнер для его идеального парня. Дурацкая железка в спине гудит и колется током, выдавая его волнение. Но с появлением Дмитрия все словно растворяется в свете и, боже, Август так влюблен, что больше не способен мыслить предложениями на любом языке.       Первое, что Хольт делает - вручает Диме букет белых пионов. Дубин никогда не назвал свои любимые цветы, но всегда смотрел с таким восторгом и нежностью, что Август не мог не заметить и не запомнить. Дима в новой рубашке, волосы еще слегка влажные и зачесаны назад, смущается ужасно, и Августа сносит волной невыносимой нежности. — Ты такой красивый, что мне нужно успокоиться, - на выдохе, и с лица не сходит глупая влюбленная улыбка. — Я такой, потому что это ты меня пригласил, - Дима целует его, и для этого ему приходится привстать на носочки, и Хольт готов заскулить от переизбытка эмоций, лечь на живот как последняя дворняга, только с Димой, только для него.       Они едут на заднем сидении автомобиля, не переставая держаться за руки и тихо смеяться, и выглядят, должно быть, такими счастливыми, что даже водитель украдкой улыбается глядя в окно. Август целует димины пальцы, говорит ерунду, шутит, и все еще не верит, что Дмитрий его — его? — выбрал и полюбил.       Они приезжают к высокому зданию, Хольт подаёт Диме руку и снова — не удержался — целует костяшки, заставляя Диму отвести взгляд и покрыться румянцем. — Ты привез нас в самый дорогой ресторан в городе? Август, не стоило... - Конечно стоило, мое сердце. Ты стоишь самого лучшего. Ты стоишь больше, чем я когда либо смогу себе позволить.       Хольт замечает, что что-то идет не так, по взгляду девушки-хостес. Она смотрит затравлено, виновато, боится пересечься с ним взглядом. — Зд'равствуйте...Alina? Вы смотритес'ь бледно, что-то пошло н'е так? - Хольт говорит мягко, но чувствует, как медленно все внутри леденеет от злости. — Mr Holt.... - девушка запинается. Значит, точно что-то не так, - мы не смогли вам дозвониться, дело в том, что случилась авария на кухне, и этаж....затопило, и мы не можем....принять вас сегодня. Нам очень жаль и мы приносим свои искренние извинения, — к концу сбивчивой тирады сотрудница сжимается под взглядом Августа ван дер Хольта, который, кажется, готов размазать ее по стенке прямо в эту секунду, а после снести с лица земли этот чертов ресторан. — И впустить нас совершенно н'евозможно? - Дима кладет руку Хольту на плечо, и это единственная причина, по которой несчастная Алина все еще цела. — Боюсь, совершенно невозможно. Мы отказали всем гостям сегодня. — А музыканты? — Предупреждены. Мы просим прощения и вернем вам деньги. Хольт ненавидит ее. А упоминание денег становится последней каплей. Это было свидание для Димы. Это было их свидание. Это было- — Кт'о, по вашему, вообщ'е заинтересован в ваших ч'ертовых деньгах? - его голос электризуется, как воздух перед грозой, а руки начинают мелко трястись. Да он просто убьет еë. Катастрофа. Всë - катастрофа. И он катастрофа в первую очередь. — Август. Димин голос заставляет вздрогнуть и вернуться к реальности. Зовет его по имени. Зачем? — Спасибо Вам за Вашу работу, - Дима звучит вежливо, и, в отличие от Хольта, совсем не угрожающе, — Очень жаль, что так вышло, но мы обязательно побываем у вас в следующий раз.       Дубин берет Августа под руку и уводит подальше от этого места. Они спускаются на лифте на улицу молча. Август хочет застрелить каждого, кого они встретили по дороге, и после застрелиться самостоятельно. Не вышло. Ошибся. Снова не справился. Если не умеешь делать хорошо — оставь это кому-то другому. Его юристы все еще не ищут, за что можно засудить этот чертов ресторан только потому, что в глубине души Хольт знает: ничего это не исправит. Его идеальное свидание с парнем его мечты с электрическим треском и оглушительным грохотом провалено. Почему он вообще подумал, что все может пройти идеально у того, кто даже с кровати без помощи не встает? Беспомощный. Хольт ненавидел беспомощность. Сейчас он ее просто олицетворял. — Прости. Мне так жалко...       Я так жалок.       Хольт падает на скамейку в беседке рядом с рестораном. Ему нужна кислородная маска, ведь, черт возьми, он даже дышать самостоятельно не может. Отвратительно. Август знает, у него сейчас взгляд затравленного щенка, и он не может смотреть Дмитрию в глаза, потому что если там отразится хотя бы капля его разочарования — Хольт этого просто не переживет.       Дима стоит рядом с ним в растерянности, сминает в пальцах край рубашки, пока внутри Хольта сминается его эго и самоуважение. Они заговаривают одновременно: —Август... — Я пойму если ты захочешь уйти. Дима моргает. — С чего ты взял, что я хочу уйти? — Я так много тебе обещал и не спра'вился, — голос все-таки предательски садится к концу фразы, — Свидание испорчено. Август знает, что Дима не закричит, не станет ни в чем его обвинять, но ему нечеловечески, неотвратимо страшно, что Дима отвернется. И Август это заслужил. Он готов убеждать себя в том, что сможет перенести это. Но Дима делает шаг, не назад, а ближе. Кладет руку Августу на плечо. — Посмотри на меня, пожалуйста, — когда его Дмитрий волнуется, голос подскакивает немного вверх и "л" становится такой мягкой, как объятие или улыбка. Хольт поднимает глаза. — Ты подготовил это все для меня, — руки у Димы мягкие, но держат крепко, — И обо мне так никто еще, ну, не заботился. И я люблю тебя уже за это, а не за букеты, подарки и музыкантов. Глаза у Димы отблескивают в фонаре, будто внутри у него самого горит волшебный фонарь. — Он'и должны были играть джаз. И Radiohead. — Кто? — Музыканты... — Август выдыхает собственный воздух, откладывая маску, — Dmitry... я просто хотел порадовать тебя, сделат' этот вечер особенным, выразить вс'е, что я чувствую, ты ведь даже не представляешь... Дима затихает от этих слов, сказанных с таким искренним раскаянием, что Августу становится стыдно. Недосказанное признание растет через каждый звук, как трава через кирпичную кладку и растекается в тишине, как акварель по холсту. — ...как я люблю тебя.       Хольт и сам не представляет, как любит, любит его каждой частью своего живого человеческого сердца. — Август, —Дубин начинает снова, и на этот раз в его голосе звучит цветочный мед, - Август, я знаю, я тебе верю и я, если честно, так рад, что мы встречаемся...Сам иногда себе завидую. И этот вечер особенный, потому что ты рядом со мной. Ну же, посмотри на меня.       Август смотрит, как заколдованный, впитывает каждое слово, как воду или свет. Димины нежные руки перемещаются на скулы сидящего Хольта, он наклоняется и целует так мягко и так легко, будто был для этого создан. Внутри Августа что-то распускается и переворачивается, и он тянется за димиными губами, как за своим единственным спасением. — И я счастлив, потому что ты рядом со мной, — Дима улыбается, — Хочешь, я покажу тебе мою любимую крышу, раз с рестораном не вышло?       Август хочет. Он хочет всего Дмитрия Дубина и всего, что его касается. Но в первую очередь: - Я хочу поцеловать тебя еще раз. Я хочу, чтобы ты не прекращал целовать меня никогда.

***

      Август ван дер Хольт думал, что знает все о своем сердце. Просто оказалось, что его сердце любит шаверму с грибами, крыши на Лиговском, джазовые импровизации и разговоры до утра. Оказалось, что его сердце больше и добрее, чем он мог помыслить еще несколько месяцев назад. Его сердце это и есть Дмитрий Дубин.