Клятвы на волнах

— Ты бы хотел стать человеком? Они сидели на скалах, ветер несся причудливой рябью по воде, поднимая легкие пенистые волны. Бескрайняя лазурь на горизонте уходила в пурпурную сирень бескровного заката. — Нет. Саске расположился на соседнем остывающем камне, с некоторой настороженностью наблюдая за тем, как королевский корабль с темно-багровыми парусами вдалеке неторопливо рассекал тихие безмолвные воды Верхнего залива. Приглушенный заходом солнца блеск переливался на чешуе насыщенной синевы его хвоста, что была похожа на плотно переплетенные нити редкостных драгоценных камней. Такого же цвета, какой по легенде был расплавленный на Солнечной скале Сапфир из густых капель которого разлилось их могущественное Царство. Не зря же Учихи были самым древним и почитаемым родом среди всех дворянских семейств. — Почему? — Они слишком слабые. — Ну, я говорил скорее о ногах и жизни над водой. — Ноги? — брови Саске сошлись в презрительном изломе. — И что же с ними делать? Голос его сочился ядовитой насмешкой напополам с равнодушным пренебрежением. — Ходить, возможно? — с толикой иронии предположил Наруто. — Мне больше нравится плавать, — категорично отрезал он. — Ты ведь не можешь знать наверняка, — Наруто не понимал, зачем разводил этот бессмысленный спор. Наверное, от скуки. Людьми-то им становиться незачем, а способ существовал лишь один, который был признан незаконным и влек за собой серьезные последствия. Не казнью, нет, русалочий народ слишком дорожил каждым жителем Моря, чтобы разбрасываться жизнями, как делали люди. Смертные приговоры выносились редко. Но наказание за сотрудничество и заключение сделок с Орочимару было достаточно серьезным, чтобы даже не осмеливаться думать о подписании с ним каких-либо контрактов. — Даже узнавать не хочу. — Отчего ты так предвзят? — Потому что суша и происходящее там звучит как Бездна после смерти. С этим Наруто отчасти был согласен. Гаруда — ястреб и их друг, которого Саске однажды спас, часто рассказывал им насколько изощренны и жестоки бывают люди. Дикари сжигали невинных женщин за отличный от других редкий цвет волос и глаз, ради власти убивали свою родную кровь, издевались над животными — Наруто отчетливо помнил горечь страха кита, которому они с Саске пытались помочь избежать рвущих плоть острых гарпунов, — и еще считали себя венцом природы. Если они и были венцом, то разве что терновым. Гаруда был живым доказательством их жестокой натуры — его бывший хозяин в ярости сломал ему крыло и выбросил за борт торгового судна, как надоевшую деревянную игрушку. У них дома тоже случались непростительные преступления против природы, но настолько редко, что почти каждый житель Сапфирового царства знал когда и кто его совершил. В истории Семи морей не было записей ни об одной войне. Но это не значит, что все здесь были поголовно чисты душой и сердцем, лишены пороков и ненависти. Наруто считал, что судить всех людей на поверхности, устремляя взор только на сколотые ракушки и гнилые кораллы не совсем верно. Многие на Русалочьем рифе избегали его в детстве, иногда даже прямо называли «монстром» и относились как к оружию, способному по одной прихоти уничтожить весь подводный город. Боялись силы, горевшей в его сердце — Сердце Океана. Но был и Саске, который вместо того, чтобы избегать его, однажды, будучи совсем ребенком, предложил вместе поплавать с дельфинами. «Предложил» на языке Саске — это приблизился и требовательно промолвил вдохновляющее «поплыли со мной». И Наруто, почувствовавший себя самым счастливым существом, поплыл. Потому делить на черное и белое он не хотел. — Было бы славно убедиться в обратном, — улыбнулся он, предупреждая дальнейшие споры. Саске откинулся на черную, гладкую, сточенную волнами и изъеденную ветрами, поверхность каменной глыбы. Темные высохшие за то время, пока они здесь прохлаждались, волосы, изящно опали россыпью сверкающих чернил. Капли соленой воды поблескивали на его животе как осколки млечного перламутра. Кожа будто отлитая самими светом зимних звезд так и манила прикоснуться. Длинный сильный хвост искрился темно-синими переливами. У Наруто сбивалось дыхание от лицезрения за Саске, принизанного томным спокойствием, полностью отдавшегося в руки мгновению. Видеть его хотя бы на время освобожденным от резкой критики и претензий отца, непрекращаемой нужды оправдывать ожидания и великое имя своей семьи, было невыразимо радостно. Даже любимый брат Саске порой ввергал его в смятение своей «ненавязчивой» заботой, которая походила больше на попытки контроля. — А ты? — вдруг спросил Саске, перевода на него свои темные внимательные глаза. — Что я? — Хотел бы оказаться на суше? — с толикой легкого раздражения, уточнил Саске. — Скорее да, чем нет, — расплывчато ответил Наруто. — Думаю, было бы интересно увидеть мир с другой стороны. Познать различия. Саске промолчал, но принял его пояснение. Одна идея крутилась у Наруто в голове и он все ждал удобного момента, чтобы предложить кое-что сделать. Сумерки утопали в набирающей силу ночи. На небосводе уже дремотно висела посеребренная луна. Море не беспокоилось, вода размеренно напевала сонную песню, обнимая скалы ленивыми волнами. Вокруг них клубились вечерние тени. — Саске… — начал Наруто. Смущение вскинулось откуда-то изнутри и забежало прямо к горлу. — Если ты снова про заплыв к акулам, то нет. Почему сразу нет?! Но Наруто отбросил все возражения, потому как хотел предложить другое. — Помнишь мы в прошлом месяце плавали к кораблю у Призрачного каньона? — Помню. — И нашли там книгу. — Говори уже прямо, — голос его сохранял ровность, но Наруто услышал плохо сдерживаемый нетерпеливый интерес. Смущение прилипило язык к небу, фразы застряли, соскочив на полпути в острое молчание. Саске приподнялся на локтях, заинтригованно приподнимая брови. Не часто можно было застать Наруто, потерявшего способность говорить. По его загорелой коже стремительно распространялись розовато-коралловые пятна. — Там была одна выцветшая иллюстрация. Я хотел бы повторить ее. С тобой. Слова давались тяжело, приходилось с усилием собирать их из сознания, чтобы они могли обрести форму в ночном безмолвии, нарушаемом лишь мягким раскачиванием морских вод. Саске ничего не сказал, не понимая, чего от него хотят и что такого могло там быть. — Как мы что-то повторим, если ты молчишь? — Не торопи меня! Наруто тряхнул головой и, перекатился поближе к Саске. Поднял на него неуверенный, неловкий взгляд. Саске наблюдал за ним с все тем же глухим недоумением. Его лицо, осыпанное серебряным светом луны, находилось в необходимой близости. — Ты мне доверяешь? — негромко спросил Наруто. — Да, — без лишних раздумий ответил Саске. Наруто прильнул к нему, осторожным прикосновением своих губ к его соединяя их в единое целое. Рот Саске от растерянности приоткрылся и Наруто углубил откровенное взаимодействие, которое, как он прочел в той книге, повествующей о двух влюбленных, называлось поцелуем. Когда они оторвались друг от друга, Саске удивленно вымолвил: — Ты засунул мне язык в рот. — Тебе не понравилось? — Нет, это… — он замялся, отворачивая голову, — было необычно. Наруто охватил оживленный восторг. Потому что ему тоже очень понравилось. — Саске, ты разволновался, — игриво намекнул он, заметив как волны живее забились о скалы, а в небе послышался громовой раскат. — Нет, — Саске попытался скрыть свои реакции, но вода разбушевалась еще сильнее. Наруто успокаивающе взял его за руку. Саске так боялся показаться уязвимым. Наруто не понимал этого — разве быть открытым со своим близким человеком это что-то плохое? Отец и брат Саске считали, что да. Почему-то на ум пришел их прошлый разговор о суше и людях, о Саске, который многие неподъемные вещи пытался делать сам — даже если это причиняло ему боль. — Поклянись, что если захочешь наверх, то мы пойдем вместе. Что не пойдешь к Орочимару один, — вдруг попросил его Наруто. Он не знал, что на него нашло, но считал, что это необходимо. — Что за чушь ты несешь? — выпавший из умиротворенной задумчивости, спросил его Саске. — Выйти на сушу? Уже сказал — никогда этому не бывать. — Поклянись, Саске. Саске непонимающе вглядывался в лицо Наруто, а потом, смирившись, что от него не отстанут провел пальцем, слегка надавливая, от своего запястья вдоль вен до самого локтя. Магия засветилась слабым желтым свечением. — Клянусь, — твердо сказал он. Клятвы в их мире — не пустой звук. Нарушение влечет ощутимые последствия для того, кто их ломает. И пока Саске будет верен своему слову — исчезнувший, впитавшийся в его кровь узор обещания будет оставаться на коже бесцветным. — Доволен? — насмешливо спросил он. Наруто в ответ потянулся к сумке, которую бросил на один из каменных выступов. Содержимое звонко брякнуло. Он выудил оттуда блестящую золотую шкатулку. — Мне кажется, именно сейчас самое время. Саске согласно хмыкнул. Из раскрытой шкатулки Наруто достал длинную нить связанных жемчужин. Саске сам протянул ему запястье. Он не колебался. По крайней мере внешне. Они уже обсуждали это, но не закрепляли традиционным способом. Ритуалом признания друг друга родственными душами. Поднялся ветер, на черном бесконечном небе белым огнем засверкали молнии. Сильнее слышался гром. Наруто большим пальцем погладил тыльную сторону его ладони, пытаясь успокоить. Опутал их запястья цепью из жемчуга. — Ты мой покой в глубинах, моя сила в бурях… если небо обрушится на океан, погаснут звезды и высохнет море, я все равно буду рядом. Обещаю. Не расплетая опутывающую их нить, Наруто направил руки Саске к своей груди. Обхватив крепче пальцы, прижал его ладонь туда, где отчаянно колотилось сердце. — Оно твое. Саске прижался своим лбом к его и повторил слова клятвы. Море больше не бушевало, тревоги развеялись в безмятежности ночи. Лунная дорожка отсвечивала нежные улыбки двух влюбленных душ.