Обещай мне

Питерские белые ночи встречали необычайно теплой погодой, толпой московских туристов и вкуснейшей выпечкой — почему-то именно эти ассоциации всплывали у Аластора в голове перед каждой поездкой в северную столицу. Они не так часто катались в Петербург, но если катались — это была не семейная поездка, а поездка вдвоём в разных конфигурациях. Когда Чарли стукнуло восемь лет, Аластор поехал с ней вдвоём на соревнования по художественной гимнастике — это была их первая поездка вместе и первая поездка в Питер, Люцифер тогда сильно заболел и не смог поехать с ними. Аластору город не очень понравился, а Чарли — весьма. Поэтому буквально через полгода она потащила туда отца на весенние каникулы. После этого Люцифер предложил Аластору приехать в Питер летом только вдвоём, пока Чарли в лагере, хотя бы дней на пять. У них появился друг… Ну, или скорее просто снова всплыл на горизонте, потому что знакомы они были чуть ли не с детского сада. Хаск — классный бармен со своим тик-током, очень умный и креативный дядя. Правда, очень хмурый и неразговорчивый, но Аластор уверял, что у него очень трогательная любовная история. В те годы они искали работников в кондитерскую, которая постепенно превращалась в том числе в кофейню, и Люци предложил переманить Хаска к себе. Его аудитория из соцсетей и талант в придумывании напитков могли бы дать хороший старт новому делу. Тот согласился, но с одним условием: они возьмут на обучение, а потом и на работу его любовника. Который работал проституткой. Предложение было, мягко говоря, интересное, но Люцифер, будучи падким на риски и обладавший при этом огромной удачей, согласился. И ни разу не пожалел, потому что у Ангела был талант в кондитерском деле. Сейчас вспоминать то далёкое лето было очень забавно. Аластор и Люцифер носились, как бешеные, ища работников, думая над концепцией, бешено потея над тем, чтобы открытие прошло идеально, и чтобы мамины рецепты были сохранены на века. И у них всё получилось. Жители района, в котором они открылись, были в восторге от их заведения, и буквально через два года они открыли ещё одну точку. А потом — ещё. И ещё. Около двадцати по всей Москве, а потом — две в Питере. Они заглядывали каждый раз, как приезжали, и их никогда не разочаровывало то, что они там наблюдали. Дальше — больше, они не собирались останавливаться. Вот, что происходит, когда закупаешь качественную продукцию, следуешь семейному рецепту и платишь людям человеческую зарплату. — Господи, как же я люблю жизнь, — вздохнул Люцифер. Аластор передал ему бутылку красного, и он отхлебнул из горла. Они сидели рядом с крышей дорогущего ресторана на другой крыше. В пластиковых контейнерах на пледе, который они расстелили, была еда как раз оттуда. Ну, и их любимые булочки, разумеется. Куда без них? Им пришлось осесть именно в этом районе, неподалёку от Исаакиевского, потому что Чарли и Вэгги задумали погулять с интернет-друзьями где-то в окрестностях. Им по шестнадцать, и как бы Люцифер не хотел считать их взрослыми, подстраховка никогда не помешает. — А я тебя люблю, — самодовольно хмыкнул Аластор, влюблёнными глазами смотря на Люцифера, немного измазанного в ванильном креме. — Это я знаю. Спасибо, милый, — Люци потянулся к нему, поцеловав в уголок губ. — Да пожалуйста. Было тихо, насколько может быть тихо посреди города. Музыка фоном, звяканье стаканов и бокалов, шум проезжих машин. Красиво, черт возьми. — Мы же уже решили, что за вторым пойдём? Смотри на этих, — Аластор вдруг указал вниз, там проходили Чарли и Вэгги со своими друзьями, громко смеясь. И довольно громко ругаясь матом. — Ты намекаешь на то, что я не смог за шестнадцать лет научить свою дочь манерам, и надо попробовать ещё раз? — Люцифер вопросительно поднял бровь. — Я намекаю на то, что они скоро съедут от нас. — Мы буквально забираем уточек в конце лета! — возмутился Люцифер. — Это почти как два новых ребенка. — Ладно! Я хочу повторить ту гомофобную рекламу, это тебя убедит взять второго ребёнка? Люцифер начал откровенно громко смеяться. — Боже, это та, которая «такую Россию ты выберешь»? — «Дядя, а где моя мама?» — Аластор притворно состроил расстроенное лицо. — «А вот твоя новая мама!» И ты с двумя утками на поводках стоишь… Люцифер уже откровенно покатывался со смеху, не в силах сказать что-то толковое. — Господи, ладно, ты меня уговорил. — Серьёзно?! — Дурак, ты правда думал, что я не хотел второго ребёнка? — Люцифер засмеялся. — Только не родного, боже упаси, второго вынашивать в тридцать плюс лет я не собираюсь. — Разумеется, что нет. — И, давай согласимся сразу: суррогатная мать — не вариант. — Нет. — Детский дом? — Детский дом. Люцифер глубоко вздохнул. Как будто с его плеч в одну секунду упал булыжник. Да, им тридцать плюс, и у них большие планы на жизнь. Всё было очень комфортно… Любимая квартира, взрослая дочь, любимое дело, хорошие друзья, что ещё нужно для полного счастья? — Помнишь, как в двенадцать лет я пообещал забрать тебя из дома? — Это когда… Когда моя мама выгнала меня из дома в первый раз, потому что я ей сказал, что у меня новое имя? — Да, тебе было четырнадцать. — Конечно, — Люцифер улыбнулся печально, вспоминая то, что произошло, казалось, несколько жизней назад. — Наша мама успокаивала меня всю ночь, а утром ей пригрозили полицией, и она чуть ли не тапком загнала моего отчима в квартиру. Я думал, что она — супергероиня. — И я пообещал, что мы заберём тебя, когда тебе исполнится шестнадцать. — И вы забрали. Люцифер прикрыл глаза, сжимая руку Аластора. Теплый ветер подул в лицо, развевая отросшие кудри. Они не очень часто разговаривали о прошлом, но когда на Аластора находило лиричное настроение — он любил порассказывать истории. — И в тринадцать я пообещал, что всегда буду возвращаться к тебе, если вдруг понадоблюсь? — Ты немного опоздал с обещанием, но сдержал, — Люцифер не обвинял его всерьёз, но он имел право немного побубнить. — Ну, я всё же вернулся. Это ли не главное? — Ладно, так и быть, — Люцифер потянулся к нему за поцелуем снова, но почему-то остановился. На лице Аластора была какая-то совершенно новая эмоция. Абсолютное, стопроцентное обожание, глубокая любовь, счастье, от которого глаза светились. Нет, Аластор всегда смотрел на него с толикой любви, какую бы чертовщину он ни творил, просто… не так. Он явно на что-то решался. — Что я пообещал тебе летом, когда мы встретились снова? — Что ты никогда больше не обидишь ни Чарли, ни меня, — он помнил это обещание слово в слово, и то, с какой серьёзностью Аластор произносил его, когда они лежали друг перед другом глубокой ночью, пытаясь решить недопонимания, накопившиеся за прошедшие семь лет. — Я ведь не обижал? — Нет, — он вдруг понял, что долго не моргал. — Тьфу, Ал, что ты меня допрашиваешь, что-то случи… Аластор достал из-под рубашки маленькую бархатную коробочку с таким довольным видом, как будто это было целью всей его жизни. — Да ну! — Люцифер зажал рот рукой, во все глаза смотря на то, как легким движением руки Аластор просто открыл эту коробочку и показал самое обычное кольцо. Золотое. — Да нет! — Да, — Аластор кивнул. — Ты!.. — Люцифер не знал, что ещё выдать. — Ты? Аластор! — Я, — Ал, казалось, должен был начать раздражаться, но он просто смеялся. Люцифер замер на несколько секунд, переводя взгляд с кольца на Аластора и обратно. Тот терпеливо ждал, но не мог не спросить: — Что скажешь? — Да! — взорвался Люцифер. — Да! Конечно, блять, да, ты, кусок идиота! — А ты — муж куска идиота. Люцифер успел только закрыть горлышко винной бутылки большим пальцем, чтобы ничего не расплескалось, пока они сладко целовались. Внутри пузырилось и взрывалось. Насколько бы близки они не были, но Люцифер никогда не ожидал предложения руки и сердца. Они столько прожили без этого, что он даже забывал, что они ещё не поженились, и что такая опция вообще существовала. Они чуть отстранились друг от друга, и Люцифер только сейчас обратил внимание, что второго кольца в коробке не было. — Это мне теперь надо будет купить кольцо для тебя? — Не запаривайся, — Аластор вдруг просто вытащил из нагрудного кармана серебряное кольцо и надел на свою правую руку прежде, чем аккуратно надеть золотое на безымянный палец Люцифера. Как будто это было что-то обыденное. — Я обо всём позаботился. — Только не говори, что ты отправил девочек гулять просто чтобы затащить меня сюда! — А тебя не удивило, что они денег не попросили? — Аластор закатил глаза. — Я от них откупился! Давай, собирайся, мы идем праздновать. Нас ждут. Он улыбнулся с чистейшей невинностью. Поэтому Чарли и Вэгги не уходили из этого района — они ждали их двоих. Поэтому Ангел и Хаск «случайно» оказались в Питере в это же время. Поэтому Рози постила в инсту фотографии из «Ласточки». Люцифер чуть ли не накинулся на него, крепко обнимая. Вообще, он тоже кое-что обещал, когда ему исполнилось двадцать семь. Первое — что они откроют мамино дело снова. И второе — что до тех пор, пока Аластор захочет быть рядом, он его не отпустит.