Исполненные обещания

      Ивана Купала идеальный праздник для деревенских ребят и девчонок. Игры, танцы, еда, всяческие истории и, конечно же, костры. Много костров. Однако у всех ли есть возможность вот так вот выбраться за город в определённые кем-то когда-то даты? У всех ли получается так просто забыть о повседневных делах, что давят на тебя своей важностью и необходимостью?       Переехав в город вместе с родителями, Сынмин уже и не помнил, когда в последний раз видел открытый огонь, не считая газовой плиты на кухне их квартиры. Однако теперь деревенская жизнь, которая когда-то была для него всем, сейчас казалась чем-то далёким и чужим.       Конечно, он хранил множество воспоминаний о том времени, когда он жил там и веселился вместе с Банчаном, его лучшим другом. И только они и обещание приехать потусить вместе на Ивана Купала заставляло его собирать вещи, звонить бабушке с дедушкой и отправляться в путь.       Обещания ведь надо выполнять, верно?

☀☀☀

      Банчан встретил его ближе к вечеру. Сынмин осмотрел своего друга, подмечая, что за этот год он слегка изменился. Стал... Увереннее, что ли? Ну и заметно подкачался, из-за чего стал раза в два больше худощавого друга. А так, всё как обычно. Шрам на брови, который еле зажил после падения сквозь ветки с дерева в лет тринадцать. Любовь к цветным линзам - на сегодняшний день к серым. Широкий большой нос, на который Сынмин по дружеской доброте душевной старался не обращать внимания. Реденькие чёрные волосы, которые ловко уложены, чтобы прикрывать особо просматриваемые места на макушке. Ну и особо игривые сильные объятия, из-за которых Сынмин постоянно кривится и закатывает глаза.       — Отвали, старик.       Сынмин поправил мастерку, что хочешь не хочешь, поднялась почти до талии, и отряхнул её, словно на ней появилась пыль.       — Сынмин~а-а, — заканючил восемнадцатилетний друг, вызывая у Сынмина приступ рвоты. — Ну кого ж мне ещё обнимать, как не моего злобного лучшего друга, а?       — Найди себе старушку и обнимайся с ней на здоровье.       Банчан сощурился, а на его лице заиграли желваки. Вторая шпилька подряд в его адрес совсем не радовала.       — Ладно, извиняй. Так... Какие планы?       Спросил Сынмин, выгибая бровь, и поджал губы в ожидании ответа.       — Сегодня? Можно скатать на речку. А завтра уже костром займёмся. Хотя мои родичи против костра рядом с домом, там ж машина клиента стоит, так что придётся искать какое-нибудь местечко или прибиваться к какой-нибудь компашке.       — Понял. Тогда дай мне пару минут, сгоняю надену плавки и полотенце возьму. Знал ж, куда и к кому еду.       — Ты лучший, Сынмин~а!       Сынмин же вновь закатил глаза и натянул на лицо улыбку, приправленную лёгким показушным отвращением.

☀☀☀

      В итоге они так и не нашли место, которое их бы устроило для разведения собственного костра, так что решили покататься по округе ближе к ночи и поискать приятную для себя компанию.       Компания нашлась довольно быстро. Сынмин даже не ожидал, что у них это удастся. Он, как и Чан, заметил знакомую полную, искривлённую смехом рожу Чанбина и не сговариваясь приняли решение посидеть именно здесь. Как оказалось, Чан знал ещё одного паренька — Хёнджина, видимо, общался с ним, когда видел Чанбина, потому что эти двое были почти неразлучны. И если до поры до времени, он с восхищением думал, что "Вау, вот это дружба", то чуть позже, заметив влюблённые взгляды Хёнджина, и прочувствовав странные флюиды в сторону своего друга от Чанбина, он подумал насмешливое "Вау, вот это дружба, конечно". Но дело их, так сказать, так что Сынмин лишь поглядывал, гадая, во что это всё в итоге выльется.       Тут также сидело ещё два паренька помладше. Кто из них младше было видно невооружённым взглядом, хотя по их поведению такого не скажешь.       Чонин, насколько помнил его имя Сынмин, был красноволосым улыбчивым мальчиком с брекетами на зубах. Глазами тот был слегка похож на Хёнджина, отчего Сынмин даже подумал, что эти двое могут быть братьями. Однако, когда Чонин притащил с собой маленькую сестрёнку, которая дала Сынмину не очень-то, по его мнению, подходящее прозвище "Щеночек", и стал знакомить её со всеми, включая Хёнджина, Сынмин понял — они не родня.       У этого Чонина был не очень-то хороший вкус. И нет, Сынмин не про одежду, хотя и там не всё так гладко. Судя по немигающему взгляду этой "красной шапки", как называли его друзья — что, кстати, было довольно забавно слышать — направленного на Банчана, Чонин неплохо так втюрился в этого "волчару", который так расфлиртовался с маленькой малышкой на коленках у прифигевшей жертвы его обаяния, что чуть не уронил в костёр сало, которое больше походило на шкварку после такой долгой прожарки. Потом Чан и вовсе заставил этого влюблённого мальчишку потерять дар речи, ведь просто не смог оставить его на съедение комарам и не поделиться своим любимым университетским бомбером. Нет, Сынмин, конечно, знал, что его друг великий слепой, когда дело касается чувств, но чтобы настолько. Бедный Чонин.       Что же касательно второго младшего, по имени Джисон, Сынмин пока не мог определиться, что это за человек такой вообще. В один момент парень казался милым, робким и по-детски наивным, в другой — становился замкнутым и уходил в себя так глубоко, что казалось весь мир лежит на его плечах, а в третий — до чёртиков энергичным, уверенным в себе и крикливым. Всё это сменяло друг друга и бывало в поразительно бешеном темпе.       Ещё была парочка девчонок, что вместе с ними подкатили сюда на велосипедах, но те уже ушли, и сейчас Сынмин даже не помнил, что там были за они.       Сейчас в его поле интереса оставался лишь Джисон, и когда стихший разговор позволил вставить свои пять копеек, Сынмин спросил:       — Хей, Джисон, может, расскажешь о себе? Все уже хоть чем-то да поделились, твоя очередь.       Джисон удивлённо приоткрыл рот, чуть не свалившись со стула, и, судя по всему, словил мушку, так как тут же стал отплёвываться.       — Спрашивай. Мы с Хёнджином можем рассказать об этой трусишке всё что угодно, — захохотал Чанбин, толкая в плечо Хёнджина, что чуть ранее толкнул его, пытаясь заткнуть друга.       Джисон тут же подскочил с места, чуть не падая на ровном месте, и возмущённо повысил голос:       — Какого чёрта я снова "трусишка"? Я же вам уже всё доказал. И вообще, чтобы вы знали, когда вы вчера разошлись, я ходил в тот дом и просидел там до утра. Около двенадцати только вышел, потому что заснул, ясно?       — Что ты сделал? — ужаснулся Чонин, отрываясь от своего созерцания на Чана.       — Да. Так что я не трус, ясно? Можете спросить у моих, они ведь думали, я у тебя ночую, — Джисон посмотрел на хмурого Чанбина. — Я даже познакомился с парнем, что там раньше жил. Правда, — Джисон замялся, трогая свои тёмные волосы и немного уходя в свои мысли, словно ему неловко, — он номера телефона так и не оставил, так что через него этого не доказать.       — Какого хера ты туда в одиночку на всю ночь попёрся? — вскочил Хёнджин со своего места, прожигая друга взглядом. — Ты совсем идиот? А если б какой маньяк туда перекантоваться зашёл? А ты там спишь.       — Да вы ж сами хотели, чтобы я там свою храбрость показал, а потом сдулись. Знал же, что опять начнёте. Вот и пошёл. К тому же, какие, к чёрту, маньяки у нас на деревне? Да и нужно им суваться в заброшенный дом ночью?       — Ну а этому парню твоему на кой чёрт суваться ночью в заброшку? — продолжал Хёнджин, напирая. — А если бы он тебя крякнул? Ты о нас подумал? Он наверняка какой-нибудь ненормальный. Тебе, блин, повезло, что живой остался.       Чонин, кажется, решил, что засыпающей малышке такие истории ни к чему, и, не прерывая спор друзей, предложил Чану вернуть ему бомбер, но тот отказал, сказав, чтобы тот вернул его лишь тогда, когда младший пойдёт спать.       — Нормальный он, — раздражённо рыкнул Джисон, чем заставил Хёнджина застыть в шоке. — Конечно, немного странный, но нормальный, ясно? Да и какой маньяк будет в фиолетовый краситься? К тому же он совершенно безобидный и очень милый.       — Так ты втюрился, что ли? — хмыкнул Чанбин.       Чонин, подхватив малышку, понёс её домой, оставляя набирающих громкость друзей на совесть двух наблюдающих.       — Н-нет, — замявшись, буркнул Джисон. — Я... Просто он сказал, что я ему понравился, ясно? Какой маньяк будет такое говорить?       Судя по взглядам Чанбина и Хёнджина, те были готовы убить глупого друга своими собственными руками, чтобы не мучился. Однако Сынмин решил поумерить их пыл и влез с интересующим вопросом:       — О какой вообще заброшке идёт речь?       Боковым зрением Сынмин увидел, что Хёнджин куда-то ушёл.       — Напротив моего дома, вон там. Она там единственная. От пожара несколько лет назад пострадала, — махнул рукой в сторону Джисон.       Сынмин сразу перевёл взгляд на Чана, что мгновенно побледнел и сжал кулаки, смотря пустым взглядом в огонь.       — Эй, Сынмин, чего это с ним? — на грани шёпота спросил Чанбин, наклоняясь в сторону Сынмина.       Сынмин же, не уверенный, что стоит вообще говорить что-либо, посмотрел на Чана.       — Старая история. — Чан не подавал никаких знаков, чтобы Сынмин заткнулся, так что он осторожно продолжил, поглядывая на сжимающего челюсти друга, что явно был в своих воспоминаниях: — В том доме жил его лучший друг. — Чан нахмурил брови сильнее, из-за чего на переносице возникла заметная складка. — Он умер в том пожаре. Задохнулся во сне от угарного газа. — Чан закрыл глаза и тяжело выдохнул.       — То есть, получается, у Минхо был брат?       Сынмин одновременно с Чаном вскинул голову в сторону Джисона, услышав названое имя.       — Что? Я... Он просто не говорил, что у него были братья. Хотя логично, мы же только познакомились, с чего бы ему, — грустно усмехнулся Джисон, вороша волосы на затылке.       — Как ты его назвал?       — Минхо, а что такое?       Чан прожигал взглядом Джисона, а Сынмин тяжело сглотнул, уточняя:       — Как ты говоришь, тот парень выглядел?       — Я разве говорил?       Сынмин поднял брови, призывая ответить на этот вопрос.       — Ну... Эм-м... Такой довольно худой, но чуть больше меня. Сим-патичный, — с запинкой уточнил он и продолжил чуть быстрее. — Фиолетовые волосы. Стрижка, примерно как у меня. Родинка на крылышке носа. Улыбка словно знает всё на свете и уверен в себе, — и тут же замахал руками, словно защищая, — но он очень милый, хотя и многого о себе не говорил, но это чувствовалось. Сказал только, что танцы любит, на занятия даже ходил. А! И ещё, что кота пришёл проведать, мол сбежал давным-давно. Черный такой, пушистый. Он, кстати, пришёл тогда и здорово меня напугал. Я тогда ещё думал, что мне кирдык и что Минхо маньяк какой-то. Какой нормальный человек будет по заброшкам ночью ходить? — усмехнулся он, но увидев взгляд Чанбина, слегка прокашлялся. — Так, а что такое-то? Он не брат тому, эм-м, ну... Тому пареньку, твоему погибшему другу? — Джисон посмотрел на не моргнувшего ни разу Чана и застыл, не понимая, что происходит.       Сынмин всё никак не мог понять. Это шутка такая или парень говорил серьёзно. Хотя, конечно, на шутку это было совсем не похоже.       — Ты серьезно его видел? Там? Вчера ночью?       Сынмин просто не мог уточнить этого, ведь просто не мог уложить в голове, что этот парень говорит в серьёз, хотя и на шутку это ни капли не смахивало.       — Нахрена мне шутить? Это похоже на шутку?       — Нет.       — Тогда...       — Просто ты в точности описал Минхо, — Сынмин прервал Джисона, понимая, что тот не осознавал, что происходило. — Того самого Минхо. Друга Чана. Того, что погиб тогда. В пожаре.       — А-а, я понял! — начал нервно смеяться Джисон, вводя всех присутствующих в ступор. — Смешно. Ха-ха. Посмеялись, спасибо.       — Это не шутка, Джисон.       — Прекрати, — прошипел Джисон, не желая больше слышать этих глупостей. — Он не мог быть тем Минхо. Призраки ведь бестелесные, так? Если они конечно существуют вообще. Мы... Он... Да, он исчез и не оставил номера, но... Мы поцеловались, ясно? Он был очень даже реальный, из плоти и крови, понятно? Так что хватит, это не смешно.       Сынмин нахмурился, кое-что вспомнив, и посмотрел на Чана, который, видимо, тоже вспомнил это. Сынмин не помнил подробностей, но он четко помнил о том, с каким хохотом Чан рассказывал ту историю, что услышал от своего лучшего друга Минхо. Тогда Сынмин лишь закатил глаза от глупости Минхо, не понимая, на кой чёрт тот раздаёт обещания, которые не сможет сдержать. Каким бы глупым и смешным не казалось обещание, Сынмин и представить не мог, что он всё-таки его сдержит.       — Он тебя поцеловал? — хрипло просипел Чан, у которого, судя по всему, совсем пересохло в горле.       — И что тут такого? Да, он парень и все дела, но он очень красивый, ясно?       — Джисон, — подал голос хмурый Чанбин, привлекая всеобщее внимание. — Помнишь, как-то в лет восемь-девять ты рассказал мне, что хочешь кое на ком жениться? И что этот кто-то пообещал тебе свой первый поцелуй, когда ты подрастёшь?       Сынмин смотрел на Чанбина и не понимал, как этот парень мог быть настолько спокойным в такой ситуации. Он верил в слова Сынмина? Или просто таким образом решил подшутить над другом?       — И что? К чему ты? Я уже и не помню этого.       — Кажется, — Чанбин встретился глазами с Сынмином и, не отрываясь от него, продолжил: — Кажется, ты пообещал это Минхо.       — Чанбин, и ты, Брут? — распсиховался Джисон, заламывая пальцы на руках. — Хотите меня до чёртиков напугать? Ладно ещё ты, но вы то меня за что? Что я.., — Джисон не договорил, хмуро замолкнув, и ошарашено сел на свой походный стул сразу после того, как посмотрел на Чана.       Сынмин перевёл обеспокоенный взгляд на лучшего друга и увидел беззвучные слёзы, блестящие на его скривившимся от боли лице.       Джисон молчал до тех самых пор, пока не пришёл Хёнджин, что ни сном ни духом о произошедшем. Чан стёр с лица слёзы и все присутствующие при разговоре попытались сделать вид, что ничего не произошло. Конечно, не то чтобы у них этого вышло, но Хёнджин пройдясь по хмурым лицам и вопросительно уставившись на Чанбина, что помотал в ответ головой, видимо, решил ничего не говорить по этому поводу.       Чуть позже к ним присоединился Чонин, рассказывая, что малышка еле его отпустила. Разговор подхватил Хёнджин, что уже вдоволь наелся тишины, прерываемой лишь потрескивающими звуками костра, а потом Сынмин, и вроде как понемногу обстановка стала меняться. И если кто-то и думал о том разговоре и о Минхо, никто об этом не распространялся.       Прошло ещё около часа. Начало светать. Общим решением было принято тушить костёр и расходиться по домам. Сынмин, видя ушедшего в себя Банчана, взял на себя роль его проводника. Они пошли провожать Чонина, который благодарно передал Чану его бомбер и ушёл домой. И когда они остались вдвоем, Чан наконец подал голос:       — Ты же тоже это помнишь, да? Я это не придумал?       — Да, я помню.       — Ты... Думаешь, он мог выжить?       — Чан, ты же был на его похоронах, видел его тело, почему ты спрашиваешь у меня? Меня там не было.       — Я просто не могу поверить. Я... — Чан посмотрел на светлеющее небо. — Я не знаю, что делать с этой информацией.       Сынмин сначала молчал, а потом решил прямо сказать что думает, не боясь показаться сумасшедшим.       — Чан, ты же знаешь Минхо, как никто другой, он добьётся своего, в каком бы мире он ни был. Он просто решил дождаться Джисона и выполнить своё обещание. Теперь его здесь ничего не держит. Уверен, что теперь он пошёл дальше, куда бы там ему не нужно было идти.       Чан долго смотрел на Сынмина, пытаясь осознать его слова и решить что-то для себя.       — Да, ты прав. Главное, чтобы он не разогнал всех там, на облаках.       — Думаешь, отправят обратно? — улыбнулся Сынмин, надеясь, что это шутка воспримется правильно.       — Не сомневаюсь, — весело хмыкнул Чан и вновь погрустнел, рассматривая окрашивающееся небо над головой.       — Хочешь, сходим вместе к его дому? Попрощаешься ещё раз?       — Нет, — покачал головой Чан, с тенью улыбки на лице. — Его всё равно уже там нет.       Сынмин похлопал Чана по плечу, и они наконец двинулись по домам, каждый думая о своём.

☀☀☀

      Следующим днём Сынмин уезжал. Прощаясь с Чаном, он безмолвно поддержал его внутренние переживания, о которых тому даже не нужно было говорить, и словил благодарную улыбку. Сынмин до сих пор не мог поверить, что вот так просто рассуждал вчера о жизни после смерти, но почему-то это казалось чем-то совершенно нормальным, даже если обычно он не верил в паранормальное. Что же, кто он такой, чтобы говорить, что существует в этом мире, а что нет.       Сынмин махнул рукой Чану и сел в подъехавшую маршрутку. Он исполнил своё обещание перед другом, так что пришло время возвращаться обратно в город, в квартиру, в привычную для себя обстановку.       Впереди сборы, поездка на море и творческий фестиваль, ну а после...       А после одиннадцатый класс.