Уравновешенные и связанные

ИЛАЙ Я мог бы позвонить. Было бы легко поднять трубку, позвонить Келу и попросить его поужинать со мной и женой мэра. Но я хотел увидеть его. Я всегда хотел его видеть. – Почему ты весь взъерошенный? – спросил Кел, разглаживая лацканы моего пиджака, доставая и поправляя галстук, а затем возясь с воротником. – Как будто ты тренировался в этом костюме или что-то в этом роде. – Мое утро было идиотским, – сказал я ему. – Ну, а вечер будет еще хуже, – заверил он меня с насмешкой. Но пока он со мной, все будет хорошо. Просто провожая его до тренировочного зала, держа за руку и разговаривая о том, что Сенан теперь решил занять его место на барре, я делал весь свой день лучше. Мне нравилось, как он смотрел на меня, закатывал глаза и смеялся, каким тяжелым и теплым было его тело, когда он прислонялся ко мне, и как озорно улыбались его голубые глаза, когда мы вошли в большое помещение, заполненное танцорами. – Привет, Илай, – раздалось множество голосов, и я помахал им всем рукой. – Никаких посетителей во время тренировок, – язвительно сказал Сенан Уивер, и я бы пересек пол, чтобы спросить, в чем проблема, но я не посмел портить «Марли» на полу своими парадными туфлями. Я был куда более предусмотрительным. Кел уже собирался ответить, но, поскольку его рука все еще оставалась у меня в руках, я отвернулся и повел его за собой, пройдя несколько футов по коридору. – Я могу справиться с ним, – сказал он мне, сузив глаза, выглядящие дикими и злыми. Если кто-то был груб с Келом, это было нормально, он мог выдержать это, без проблем. Если кто-то грубил мне - мешал есть в ресторане, не слушал меня, заставлял ждать, был грубым, громким, назойливым или вообще грубым со мной - Бог ему в помощь. Он яростно защищал меня, и я мог признаться, что мне это в нем нравится. Никто другой не обладал такой заботой обо мне и моем времени, и это заставляло мой желудок делать странные сальто-мортале всякий раз, когда эта забота проявлялась. В данный момент он был готов оторвать голову Сенану за то, что тот заставил меня чувствовать себя незваным гостем. – Все в порядке, – пробормотал я, на мгновение прижавшись к его щеке, прежде чем убрать волосы с его лица. – Значит, я заеду за тобой в семь пятнадцать на ужин. – Это свидание, – сказал он, почему-то задыхаясь, глядя мне в глаза. Это было странно и часто происходило в последнее время, но мне было трудно расстаться с ним, сказав лишь одно слово. Всем остальным я говорил «позже» или «увидимся», но с ним я не мог уйти, если не было чего-то большего. Когда он поднялся, я наклонился и крепко обнял его, на мгновение прижав к груди, нуждаясь в этой связи, прежде чем уйти.

****

Как и предполагалось, коммандер Джеральд Стэнхоуп, отвечающий за Первый округ на Саут-Стейт-стрит, заставил меня ждать в своем кабинете тридцать минут, после чего открыл дверь, наклонился и сказал, что это займет еще несколько минут. Это была его прерогатива - быть засранцем, но я использовал это время с пользой, отправил кучу электронных писем, пообщался с мамой, которая шла на занятия по пилатесу и у которой действительно не было времени на разговоры, и наконец позвонил Джеру. – Где ты? – было первым, что вырвалось из его уст. Не привет, не как дела, а просто где, черт возьми, я был? – Я в Первом, пытаюсь поговорить со Стэнхоупом. – Зачем? – Затем, что я занимаюсь какой-то глупостью, и он мне нужен. – Начни с самого начала. Я рассказал о танцевальном вечере, добавил, что Кел уверен, что это будет шоу ужасов, основанное на некоторых закулисных махинациях, и, конечно, получил ответ, которого ожидал. – Кого, блядь, ты разозлил? – Понятия не имею. – Ну, жена мэра любит свои дела, а ты теперь сучка из отдела по связям с общественностью. – Это неполиткорректный ответ. – Мне не плевать? Я резко выдохнул. – Чем ты сейчас занимаешься? – А что? У тебя действительно есть время для меня? – Я видел тебя в воскресенье, – защищаясь, ответил я. – Нет, я знаю. Просто сейчас все по-другому, верно? Так оно и было. Раньше мы были напарниками. Мы ездили в машине вместе весь день, каждый день, если только не писали отчеты. Мы вместе обедали, даже ужинали, и я знал все, что происходит с ним, и наоборот. Но четыре года назад Кейдж повысил многих из нас, и мы с Джером разошлись по разным дорогам: он - на второй этаж нашего здания в отделе судебной поддержки, а я - на улицу, чтобы стоять перед толпами репортеров улыбаться и махать рукой. Нам приходилось выкраивать время, чтобы видеться друг с другом, что было странно, и мы справлялись с этим, а потом началась пандемия, и где-то там он встретил Анну Бэннон. Анна мне нравилась, правда. Просто, как мне показалось вначале, она посягала на то немногое время, что у нас было, и я немного обижался на нее. Я не очень люблю перемены, и наши первые встречи были натянутыми и неловкими. – Если ты отдалишься от нее, – предупредил меня Кел, сидя рядом со мной на диване и просматривая сериал «Очень странные дела», который он никогда не видел, – ты рискуешь потерять друга. Я промолчал. – Возможно, – сказал он мудрено, – вместо того чтобы смотреть на нее как на препятствие, тебе стоит выяснить, что она собой представляет, и понять, может ли она понравиться тебе отдельно от Джера. Определи, подходит ли она тебе в качестве друга. Я медленно повернулся к нему. – Не будь эгоистом, – сказал Кел. – Научись делиться своими друзьями. – Я не делюсь тобой, – напомнил я ему. – Это потому, что в данный момент у меня ни с кем нет отношений. Я насмешливо хмыкнул. – Как будто кто-то может быть важнее меня. – Ты утомляешь, – заверил он меня. – Так ты сказал, – поддразнил я его. Джер был влюблен в Анну, поэтому, если я хотел удержать его в своей жизни, мне пришлось приложить немало усилий. Интересно, что когда я это сделал, то обнаружил, что она мне очень нравится. Она была учительницей четвертого класса, и, в отличие от Джера, который совсем не умел ладить с детьми, я был с ними великолепен. Анна рассказывала своему парню, какой я замечательный. – Илай никого не напугал, – сказала она Джеру, пригвоздив его взглядом. – Не было никаких упоминаний об охоте на преступников или долгих, скучных, слишком технических обсуждений того, как работает система правосудия, – резко закончила она. – Или что-нибудь о тюрьме. Джер бросил на меня взгляд. – Что? – Даже Ян был лучше с детьми, чем ты, Джер, – сообщила она ему, – и он показывал им быстрые приемы самообороны. Я несколько дней отвечала на электронные письма по этому поводу! Джер скрестил руки и замолчал. Нам с Анной было о чем поговорить, ведь оказалось, что мы оба любим научную фантастику, следим за футболом и болеем за ФК «Арсенал». Джер, который почему-то никак не мог уложить в голове правила, всю игру отмалчивался. – Объясни еще раз, что такое офсайд, – потребовал он, и Анна со стоном повернулась ко мне. К тому времени мы уже были друзьями. Когда люди снова могли выходить на улицу и доказывать, что они привиты, Джер и Анна поженились. Миро и остальные ребята уделили особое внимание клятве, потому что услышали, что настоящее имя Джера - Джерзи. – Ни хрена себе, – негромко сказал Ян, и все рассмеялись. Теперь было хорошо то, что Анна звала меня так же часто, как Джер, и я был рад. Еще лучше было то, что она обожала Кела, и они отлично ладили. Он даже пригласил ее на занятия в ЧБТ, и она неделями рассказывала об этом. Она часто говорила мне, что очень рада, что у нее есть еще одна пара, с которой можно проводить время. – Ты знаешь, что тебе нужно сделать, чтобы затащить туда этого засранца, – сказал Джер, прервав мои блуждающие мысли. – Ты должен чувствовать себя как дома. Я хихикнул. – Ноги вверх, – продолжил он. – Может, вздремнуть. Отличное предложение. Как только мы закончили разговор, я обошел стол Стэнхоупа и сел в его кресло. Не прошло и минуты, как он распахнул дверь. – Какого черта ты... – О, – невинно сказал я, не двигаясь с места и широко улыбаясь. – Я думал, ты хочешь, чтобы я чувствовал себя как дома, учитывая, как долго я здесь нахожусь. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, а я откинулся в кресле и скрестил руки в ожидании. – Отлично, – проворчал он. – Ты получил дерьмо, потому что ты единственный, кто появился. Перевод: «Я был тем маршалом, которого он контролировал в данный момент, поэтому именно меня он мог наказать, заставив ждать». Я был козлом отпущения, грушей для битья для всех маршалов, которые, по его мнению, его обидели. Я заступался за своего босса и друга. – И что теперь? – Встань с моего кресла и скажи мне, чего ты, блядь, хочешь. – Ты не обязан быть со мной милым, – напомнил я ему. – Я знаю это, – рявкнул он, звуча более чем раздраженно. Я так и знал. Потому что да, ФСМС была исполнительным органом федеральных судов, и служба маршалов обладала наибольшими полномочиями по проведению арестов среди федеральных правоохранительных органов, но это означало лишь то, что мы могли забирать заключенных у других. Мы не были ФБР; мы не могли просто взять на себя операцию, над которой кто-то другой работал месяцами. За это мы и ненавидели федералов: они просто делали маневр «паровой машины» по всем. Так что технически он мог сказать мне, чтобы я шел к черту, и я ничего не мог с этим поделать. – Однако отсутствие дружбы со службой маршалов может укусить тебя за задницу в следующий раз, когда кто-то сбежит из твоей юрисдикции и окажется в... скажем, Мексике, – напомнил я ему. Он громко застонал и жестом поднял меня со стула. – У нас есть контакты по всему миру, – объяснил я, вставая. – То есть, знаешь ли, задержание беглецов - это как бы наш конек. Как только я обошел стол, он вернулся на свое место, что было не очень хорошо, потому что теперь я стоял, а он сидел, глядя на меня снизу вверх. – И, – продолжил я, – ты действительно хочешь иметь такие конфликтные отношения с федеральным агентством? Что скажет твой босс? Или мэр? Он встал так, чтобы смотреть мне в глаза. – То, что мы поладим, пойдет на пользу всем. Он пытался пронзить меня насквозь. – Согласись, коммандер, то, что нам не нужны ордера, очень помогает при преследовании опасных преступников. – Присаживайся, – приказал он, но за этим требованием не было никакой силы. – И наконец, – бодро начал я, возвращаясь в кресло, в котором просидел почти час, – ты должен согласиться, что быть в плохих отношениях с главным заместителем - проблематично. Да? Он протяжно вздохнул. – Пожалуйста, заместитель маршала, скажи мне, какого хрена ты хочешь. Моя мать всегда говорила, что терпение - это добродетель, и я действительно научился этому в юности. В данном случае, если я буду хамить коммандеру, это ни к чему не приведет. Лучше было навести мосты. Я брал страницу из книги Яна - нового Яна, который был за межведомственное сотрудничество. Старый Ян набил бы ему морду. – Все, что мне нужно, - это небольшое подкрепление, – любезно объяснил я. И это было чудом, но он выслушал.

****

Кел жил в четырехэтажном доме, и когда я свернул за угол на его этаж, то с удивлением увидел его у двери, разговаривающего с мужчиной, который держал в руках букет из двух дюжин длинностебельных красных роз. Интересно, что дверь была открыта только наполовину, так что, очевидно, этого парня, которого я никогда в жизни не видел, не пригласили войти. – Привет, – позвал я по коридору, громче, чем нужно, приближаясь к ним. – О, Илай, – весело сказал Кел, жестом указывая на мужчину, – это Даррен Салливан, один из наших замечательных спонсоров, который так щедро жертвует на ЧБТ, и мистер Салливан... – Даррен, пожалуйста, – поправил он, улыбаясь Келу. – Даррен, – исправился он, представляя меня, – это заместитель маршала США Илай Кон. В обычной ситуации он бы просто сказал «Илай». Добавляя титул, он не обязательно пытался кого-то напугать, это было не совсем так, но давал им нечто большее для понимания. И это сработало. Мистер Салливан перевел взгляд с моего лица на кобуру на бедре и снова на Кела. – Ну, поскольку, как вы сказали, у вас есть планы на вечер, я оставлю это у вас, и, пожалуйста, позвоните мне. – Обязательно позвоню, – заверил его Кел, принимая дорогие цветы из рук хорошо одетого мужчины, стоящего на пороге его дома. – Простите за недоразумение, – сказал он Келу, когда я подошел к двери. – Но Сенан Уивер был уверен, что вы свободны сегодня вечером, когда я с ним разговаривал. – Ну, это было организовано в последнюю минуту, – ответил Кел, тщательно подбирая слова. Этот человек был спонсором балета, и Кел не хотел обидеть его, признавшись, что Сенан Уивер - лжец, который пытается его надуть. И откуда, черт возьми, он взял домашний адрес Кела? – Уверен, Сенан слышал, как я сказал, что свободен сегодня вечером. – Конечно, – любезно ответил Даррен, делая шаг назад, в то время как я шагнул вперед, желая быть ближе, нелогично опасаясь, что этот человек попытается протиснуться мимо Кела, чтобы попасть в его квартиру. – Мой номер указан на карточке, так что, повторюсь, звоните. – Да, – солгал Кел, и я знал, что он лжет, потому что мог различить разные звуки в его голосе. Мистер Салливан кивнул мне, проходя мимо, и я повернулся, чтобы посмотреть, как он идет по коридору. – Прекрати рычать, – приказал Кел, взяв меня за руку и мягко потянув. – Иди в квартиру. Я выдохнул свой гнев через нос и последовал за ним, захлопнув за собой дверь. – Какого черта? – рявкнул я на него. – Не беспокойся об этом, – он покачал головой, аккуратно положив букет на кухонный стол. – Это просто мой приятель Сенан с работы, – сообщил он мне, подойдя к своему единственному раскладному стулу, на котором висел его пиджак. – Он уже не первый раз так со мной поступает. – Другие мужчины приходили сюда? У меня чуть ли не пена изо рта шла, когда я смотрел, как он натягивает пиджак асимметричного покроя, который свисал до бедер, возится с манжетами и расправляет плечи. – Нет, не здесь, а в моей гримерке в ночь открытия. Ты знаешь, что обычно мы видим фанатов и спонсоров на афтепати, но Сенан просто отправляет их туда. – Кел... –Это просто еще один раздражитель в его арсенале дерьма, – пренебрежительно пояснил он, словно это не имело ни малейшего значения. – И на самом деле, это сработало в нашу пользу. Я нахмурился. – Как? – Ну, теперь у нас есть цветы, чтобы отнести их Лидии Грейнджер, – объявил он, широко улыбаясь. – Как удачно! – Я не хочу, чтобы мужчины думали, что ты доступен для... – Ты ведешь себя глупо, – категорично заявил он. – А теперь пойдем, пока не опоздали. Когда мы вышли за дверь, у меня появилось еще больше вопросов. – Почему ты вообще открыл дверь тому парню? – Я заглянул в щель и увидел цветы, – ответил он, идя рядом со мной по коридору и держа меня за руку. – Я подумал, что это ты. – Я бы никогда не принес тебе розы. Ты ненавидишь розы. – Я их не ненавижу, – прокомментировал он, когда мы начали спускаться по лестнице. – Я просто предпочитаю нарциссы, как ты знаешь. – Я знаю, – подчеркнул я, и мой голос стал хриплым и гравийным. – Вот почему я всегда их посылаю, или дарю, или... – И я ценю это, – успокоил он меня, сжав мою руку. – А теперь пойдем на ужин. – А что, если он будет ужасным? – ворчал я на него. – Тогда после этого я отведу тебя в «Закусочная Чикаго» на вегетарианские бургеры. – Ладно, – проворчал я. Он легонько толкнул меня, и улыбка, озарившая его глаза, согрела меня изнутри, пока мы спускались по многочисленным лестничным пролетам.

****

Как и было предсказано, «Жена Синей Бороды» оказался рестораном, отмеченным звездами Мишлен, на Уолнат-стрит в районе Вест-Луп. В какой-то момент я включил автопилот и чуть было не поехал обратно на работу. Внутри все было наполнено приглушенным светом, вазами из ртутного стекла и спокойной атмосферой. Судя по всему, это было заведение с фиксированными блюдами в меню и винной парой, и хотя мне все это обычно нравится, сегодня я бы предпочел поесть бургеров с Келом, взять их с собой, вернуться к себе и посмотреть фильм. Дело было в том, что я предпочитал оставаться наедине с Келом всему остальному. Он покинул меня, чтобы сходить в уборную, и меня проводили в приватную зону ресторана. Не успел я войти, как услышал голос жены мэра. – Нет, нет, – говорила Лидия Грейнджер одному из своих гостей. – Главный заместитель не присоединится к нам, хвала Иисусу, но его сотрудник по связям с общественностью, заместитель маршала Кон, будет здесь. Я с ним никогда не встречалась, видела лишь несколько раз в новостях, но он показался мне гораздо более презентабельным. Хотя вы же знаете этих правоохранителей - при личной встрече он может оказаться троглодитом. Слава богу, я зашел домой, принял душ и переоделся в свой костюм Stefano Ricci Fiesole с двумя пуговицами, чтобы больше не выглядеть обрюзгшим. Не хотелось явиться в модный ресторан в костюме, который притащила кошка, и выставить своих коллег-маршалов в дурном свете. Войдя в зал, я улыбнулся стоящим вокруг людям, а затем направился к миссис Грейнджер. Она повернулась ко мне, а две женщины с ней встали рядом. – Здравствуйте, – мягко сказала она, оглядев меня с ног до головы, а затем протянула мне руку. – Кто вы? – Я заместитель маршала США Илай Кон, директор по связям с общественностью Северного округа Иллинойса, – ответил я, взяв ее за руку и назвав весь титул. – Я здесь, чтобы выслушать ваши планы относительно сбора средств, безопасность которых служба маршалов имеет честь обеспечивать. Ее губы разошлись, когда она уставилась на меня. – Я и не знала, что маршалы так хорошо работают. Как будто она знала о нас что-то кроме того, что видела по телевизору и в кино. – Спасибо, мэм. Я приму это как комплимент. Она внезапно повернулась, все еще держа меня за руку. – Кэтлин, – громко сказала она. – Познакомься с маршалом Коном. Я не стал поправлять маршала на заместителя маршала, а просто стоял и встречал ее дочь, которая смотрела мне в лицо с интересом, который я узнал. Дело в том, что в данный момент я не собирался встречаться, но даже если бы и собирался, то с дочерью мэра? Серьезно? В прошлом я принимал неудачные решения - на ум приходит Натали, женщина, за которой я поехал в Чикаго, - но дочь мэра была бы на первом месте. – Келсо Харрингтон, – вздохнула миссис Грейнджер, и все повернулись к нему, мать, дочь, остальные, внезапно нахлынувшие на нас, и я был забыт. Это было совсем не плохо. Он был обычным обаятельным человеком. Мне нравилась его рука, обхватившая мою, которая поддерживала меня в пространстве. Мне нравилось, что он рядом со мной, и если мы соприкасались, это было лучше всего. Когда он поворачивался посреди разговора, а люди замирали от каждого его слова, и улыбался мне, мой живот начинал странно вздрагивать, что в последнее время стало для меня нормой. Это происходило, когда я обнимал его, и в отличие от тех случаев, когда я уходил от него или желал спокойной ночи, когда мой желудок действительно чувствовал себя так, будто его зажали в тисках, это было больше похоже на то, как будто птицы в моих кишках и груди пытаются выбраться наружу. Это было самое странное. Миссис Грейнджер хотела, чтобы Кел сидел справа от нее, а ее дочь - слева, поэтому я выдвинул ему стул, а когда он сел, положил руку на стул рядом с ним. – О, маршал, я бы предпочла, чтобы вы заняли место рядом с моим помощником Адрианом, дальше... – Он пригласил меня, – перебил ее Кел, отодвигая стул. – Значит, он весь вечер просидит рядом со мной. Я должен настаивать. – Я... вы здесь не для того, чтобы поговорить о сборе средств? – Нет, это я, – объявил Линкольн Палмер, входя в комнату вместе с Сенаном Уивером. – Так что я думаю, что Келсо и маршал на наших местах. Миссис Грейнджер встала и пожала Палмеру руку, а затем практически набросилась на Сенана. Она была явно влюблена в него. Он, в свою очередь, улыбался, но едва заметно. Он выглядел лучше, чем хореограф, который, похоже, спал в своем костюме и скатился с кровати. Сенан в бледно-сером костюме от Hermès, который сидел как влитой, выглядел бесконечно лучше. К нему прилагалась темно-синяя рубашка, и если бы он не ухмылялся, то выглядел бы просто потрясающе. На Келе, как обычно, был костюм от одного из его любимых малоизвестных дизайнеров, о котором, я был уверен, никто никогда не слышал. Пиджак был приталенным, длинным, но объемным, ниспадающим сзади до середины бедра, почти как плащ. Брюки, напротив, были узкими, облегающими его длинные стройные ноги. Только если вы были меценатом или его поклонником, вы могли знать, что под одеждой у него твердая, как сталь, компактная мускулатура, которой славятся танцоры. Все, что он надевал сверху, рубашки и пиджаки, всегда выглядело на размер больше. У меня была теория, что, поскольку все его сценические костюмы были такими обтягивающими и облегающими, вся эта парча и шелк, кружева и кожа, то в свободное время он одевался как нечто среднее между маляром и хипстером, когда он одевался повседневно, и как нечто из стимпанк-романа, когда наряжался. Мне нравилась эта причудливость, но больше всего мне нравилось, когда он был дома со мной, в леггинсах, футболках и кардиганах oversize. Мне нравилось, когда мы вместе смотрели телевизор, развалившись на диване с нездоровой едой. Это было моим любимым. – Давай я подвинусь, – предложил Кел, и я отодвинул его кресло, чтобы он мог встать. – Нет, нет, давай я, – быстро предложила Кэтлин, пересаживаясь на третий стул. – Так у мамы по обе стороны от нее будет по ведущему танцору. Миссис Грейнджер с восторгом смотрела на свою дочь. – Ты чувствуешь себя королевой? – Кэтлин поддразнивала свою мать, и было приятно видеть, насколько теплыми были их отношения. – Да, – со смехом заверила она ребенка. Когда мы все расселись, Палмер протянул мне руку. – Мы не знакомы, но я видел вас поблизости, когда вы ждали, чтобы забрать Кела. Быстро взяв предложенную руку и отпустив ее - холод и сырость мне не нравились - я улыбнулся ему. – И я видел, как вы всех натаскиваете. Приятно познакомиться. Я видел вашу новую работу «Броселианда» в прошлом году, когда был в Вашингтоне, и она была феноменальной. Я с нетерпением жду сбора средств и возможности увидеть ваше «Лебединое озеро» в деконструкции. Он положил руку на сердце и глубокомысленно кивнул мне. – Большое спасибо. Этот балет было так приятно создавать и ставить. Это было странно, но он выглядел так, будто собирался заплакать. Казалось, он вспоминает гораздо более счастливые времена и испытывает ностальгию. Изучая его, я обратил внимание на темные мешки под глазами, на то, каким исхудалым он выглядел, и на бледность его кожи. Интересно было и то, как он сидел в своем кресле. Он был повернут так, что не находился в пространстве Сенана. Поскольку они были любовниками, такое нарочитое разделение казалось необычным. – Спасибо за добрые слова о моей нынешней работе. Уверен, Келсо уже говорил вам, что были некоторые заминки. – Нет, – быстро соврал я. – Он только сказал, что очень рад работать с вами. Он взглянул на Кела. – Правда? – Конечно, – сказал Кел, его голос звучал пусто. Появилась управляющая, которая приветствовала жену мэра и ее гостей в ресторане. Она спросила, есть ли у гостей какие-либо диетические ограничения, и прежде чем я успел открыть рот, Кел ответил. – Я вегетарианец, а он еврей, – объяснил он, улыбаясь. – Это не проблема, – заверила она нас. – У нас есть отличная замена. – Это потрясающе, – ответил Кел, и ее лицо засветилось. В конце концов, он был Келсо Харрингтоном. Затем подошли официанты и спросили каждого из нас, что мы предпочитаем: вино и саке в паре или сок, если мы не пьем алкоголь. Мы с Келом оба выбрали выпивку. Я не слушал, что подают на стол, вместо этого наслаждаясь тем, как Кел ведет себя в обществе. – Уже могу сказать, что нам придется взять бургеры, – пробормотал я, наклоняясь вбок, чтобы шепнуть ему на ухо, когда на столе появилось первое блюдо на ложке. – Как пожелаешь, – сказал он, словно я был глупцом, и похлопал меня по колену. Моя рука обхватила спинку его стула, поэтому я поднял ее оттуда, обхватил его за плечи и притянул к себе. – Не смейся надо мной в присутствии серьезных людей, – предупредил я его, стараясь не улыбаться. Он фыркнул, повернул голову, чтобы сказать что-то мне на ухо, но я все еще был близко, и его приоткрытые губы коснулись моей челюсти. Дрожь, прошедшая по мне, была неожиданной. Еще более странным было то, что когда он хихикнул и провел рукой по моей щеке, прежде чем откинуться назад, чтобы сделать еще один глоток вина, у меня осталось ощущение, будто меня опустили в люк. Как будто пол внезапно просел подо мной. Я понятия не имел, что происходит. – Итак, Лидия, – начал Кел, – расскажите нам, что вы хотите получить от службы маршалов. Что-нибудь помимо реальной охраны, которую обеспечивает полиция? – Ооо, вы знаете жаргон, – игриво сказала она. – Разбирать особо нечего, – сказал он ей. – Все довольно просто. Она кивнула, а затем объяснила ему, а не мне, что хочет, чтобы все маршалы были в смокингах и будет очень благодарна, если главный заместитель улыбнется. Кел повернулся ко мне. – Ты сможешь добиться улыбки от своего босса? Я скорчил гримасу, и она рассмеялась. – Нет, да? – поддразнила она меня. – Главному заместителю не по душе черные галстуки, – сказал я ей, усмехаясь. – О, я знаю, – ответила она, покачав головой. – И что самое смешное, у него прекрасная дочь, с которой я бывала на многих мероприятиях. Они не могут быть настолько разными. В этот момент на стол принесли розы в великолепной хрустальной вазе. – О боже, как они прекрасны, – восхитилась она, и Кел сказал ей, что они из моего офиса, и попросил служащего поставить их на сервант рядом со столом. – Маршал, я... – Просто Илай - хорошо, – заверил я ее. Она протянула мне руку, и я, наклонившись вперед, осторожно сжал ее. Позже я разговаривал, не обращая внимания, когда потянулся за чем-то маленьким - конечно, это было маленькое - с пеной на моей тарелке. Кел остановил меня, положив руку мне на бедро, и одновременно жестом подозвал одного из официантов. – Это краб, – мягко сказал он ей. – Никому из нас нельзя это есть. – О, да, я... я так... – Все в порядке, – успокоил ее Кел. – Просто принесите нам вегетарианский вариант, пожалуйста. Девушка взяла обе тарелки. Другая женщина попросила унести и ее. – Я не знала, что это такое, так что спасибо. У меня аллергия на моллюсков. – Не за что, – сказал ей Кел. – Значит, ни одному из вас нельзя есть моллюсков? – спросила Кэтлин, обойдя меня и наклонившись вперед, чтобы поговорить с Келом, что было довольно забавно. – Для меня - никаких животных, – мягко объяснил он. – А для него, – он провел рукой по моему бицепсу до моей руки, которую взял и сжал, – никакой свинины и моллюсков, а также никакого смешивания молочного и мясного в одном блюде. Пенка на нем - это сливки. Даже если бы это был стейк, молочное было бы запрещено. – Я не... – Например, никакой курицы со сливочным соусом, никаких чизбургеров. – Фу, – сказала она, явно испытывая отвращение, вероятно, из-за чизбургера. – Но рыба и яйца считаются пареве , так что он может есть их как часть мясной или молочной пищи. Сэндвич с тунцом и сыром вполне подойдет. – У меня много друзей-евреев, но вопрос о еде обычно не поднимается. – Ну, может быть, они не соблюдают диету и не следуют пищевым ограничениям, в таком случае, наверное, об этом и речи быть не может. – Это правда, – согласилась она. – Дома и в нашем любимом заведении, поскольку мясо кошерное, с ним все в порядке. Но когда мы выходим из дома, ему проще обойтись овощами и рыбой. Мне понравилось, что он объяснил мои диетические ограничения. Я чувствовал заботу. Он был гораздо более осведомлен, чем я, но его просветила моя мама, так что это было неудивительно. – Тогда почему с крабами возникли проблемы? – Моллюски, такие как креветки и крабы, - это не рыба, – любезно пояснила женщина напротив, и Кэтлин рассмеялась про себя. После того как женщина и дочь мэра обменялись несколькими короткими фразами, Кэтлин повернулась к Келу. – Я недавно смотрела «Ромео и Джульетту», пару месяцев назад, – сказала она, сияя от счастья. – Ваш Меркуцио был феноменален. – Большое спасибо, – сказал он ей, и я сжал его колено под столом. – Моя дочь хотела бросить свои трусики на сцену, но я сказал, что это неуместно. Кел засмеялся, и все посмотрели, потому что это был великолепный звук, теплый и восторженный. Но когда я взглянул на Сенана, то удивился гневу, который отразился на его лице. Это была не просто ревность, а настоящая ненависть, и я облокотился на кресло Кела, чувствуя, что должен защитить его от того, как Сенан на него смотрит. Позже, когда я встал, чтобы сходить в туалет, Сенан остановил меня в коридоре и уставился на меня с... я не был уверен, что именно. Это точно не был гнев, скорее, он был чем-то раздражен. Я подождал. Сенан прочистил горло. – Простите, что был груб с вами сегодня днем. Я не знал, что вы федеральный маршал. Странное извинение. Как будто, если бы я не был маршалом, я бы не получил признания вины. Но поскольку я работал в правоохранительных органах, он не хотел меня злить. – Хорошо. – Он мне не сказал. – Ну, насколько я понимаю, вы не близки. Он насмешливо хмыкнул. – Это преуменьшение года. Мы стояли и смотрели друг на друга. – Ты зря тратишь на него свое время, – сказал он мне. – Ты мог бы добиться большего. Мне потребовалось все, чтобы не закричать. – Ты его не знаешь, – ледяным тоном ответил я. Он насмешливо хмыкнул и прошел мимо меня. – И это очень плохо, – начал я, обернувшись, чтобы посмотреть, как он направляется к уборной. – Ты упускаешь отличного друга. Он ничего не ответил, просто пошел дальше, и я оставил все как есть. После еще пяти блюд, а затем десерта я все еще был голоден и хотел только вегетарианский бургер, но я был вежлив и учтив. Я смеялся над шутками, не был замкнутым или достаточно тихим, чтобы кто-то заметил, и когда Кел задавал мне вопрос, я отвечал. В конце вечера, когда я ждал, пока парковщик привезет мой серебристый Lexus RX, Кел взял меня за руку. – Что случилось? Ты был сам не свой. – Мне нравится встречаться с нашими друзьями, но я не люблю обязательные социальные взаимодействия по работе. Быть на связи круглые сутки - это не мое представление о веселье. Кел хихикнул. – Из тебя получился бы ужасный танцор. Мы должны всегда быть добрыми и любезными. Публика никогда не перестает быть фанатами, и люди готовы разорвать тебя, если ты оступишься. Я заскулил. – Хочешь свой бургер? Я кивнул. – Почему бы нам не позвонить твоей маме и не спросить, не голодна ли она или не хочет ли навестить тебя. Мое лицо скривилось. Кел вздохнул. – Илай Кон, ты пропустил синагогу на прошлой неделе и поздний завтрак. Ты должен позвонить своей матери. Не говоря уже о том, что мы должны увидеться с ней до того, как она уедет в круиз. Думаю, она уезжает завтра. И он был прав, но все, чего я действительно хотел, - это быть с ним.