Уравновешенные и связанные

ИЛАЙ Я был в своем кабинете, когда на телефоне высветилось имя Кела. Только увидев его фотографию, я почувствовал тепло в животе. – Привет, – радостно поприветствовал я его, – как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером съесть бургеры и посмотреть кино? – Я бы с удовольствием, – сказал он тонким голосом, – но я в отделе и... – Участке , – машинально поправил я, как и кто-то, кого я мог слышать на заднем плане. – Участке, – быстро поправил он, – и они хотят взять меня под защиту. – Что? – так внезапно, что у меня защемило сердце. – Они хотят взять меня под защиту, но даже после того, как мы рассказали им о других деталях, это кажется неправильным. Я не думаю, что это и то - одно и то же. – Ты запутал меня. Я не понимаю. – У меня было место, знаешь, мое место, каждое утро, на барре на тренировке, и все знают, что я... – Скажи мне, где ты, – сумел вымолвить я. – Я... где я? – услышал я его вопрос. – Ты в Первом округе, – сказал ему кто-то. – Хорошо, – поспешно ответил я. – Какой этаж? – Третий этаж, – прошептал он, и в его голосе слышалось легкое хныканье, словно он был на грани. – Я еду, – прошептал я, и он повесил трубку. Я никому не сказал ни слова, просто ушел. Я не должен был этого делать, но я бы принял на себя гнев своего босса позже. Не было ничего важнее, чем добраться до Кела. Я нечасто пользовался световыми сигналами, но в тот момент был рад, что они у меня есть. От своего кабинета до Первого я добрался меньше чем за десять минут. Я припарковался у входа, где не должен был, но на моей машине были официальные номера, что было одним из преимуществ моей должности. Зайдя внутрь, я помчался на лестничную площадку, потому что на лифте, как я знал по опыту предыдущих поездок на пятый этаж к Стэнхоупу, уходила целая вечность. Поднявшись на третий этаж, я увидел Кела, сидящего в ряду стульев. Если он был здесь для допроса, то должен был находиться в комнате для допросов, но по какой-то причине ему дали свободу действий, заставив всех ждать меня. Он уставился в пол, что-то перебирая на полу кончиком сабо. У этого человека была самая уродливая обувь, но ноги были его средством к существованию, поэтому я не мог предложить ему надеть ботинки Челси, туфли с ремешками или даже красивые ботинки с набойками. Он должен был чувствовать себя абсолютно комфортно, его свод стопы должен поддерживаться, в передней части обуви должно быть место расправить пальцы, и ноги должны вздыхать с облегчением, когда он заканчивал выступление или ежедневную тренировку. Я покупал обувь не таким образом. Если они хорошо выглядели, это было самым важным. – Кел! – позвал я его. Он вскинул голову, и, когда он увидел меня, я увидел облегчение в опустившихся плечах, долгий выдох, сжавший его грудь, и то, как он выпрямился и попытался улыбнуться. За мгновение до этого он сгорбился, съежился, но теперь он выглядел лучше. Не полностью самим собой, не со своей обычной уверенностью и задором, но он выглядел чуть менее серым. Достигнув его, не обращая внимания на окружающих, я мгновенно взял его за руку, крепко сжав, чтобы он знал, что я рядом. – Ты так быстро добрался сюда, – прошептал он. – Я спросил, можешь ли ты быть здесь, и они разрешили, и... я так рад тебя видеть. Он был совершенно не в себе. Я подумал, не дал ли ему кто-нибудь что-нибудь. – Почему ты здесь? Он пожал плечами и наклонил голову к стоящему рядом мужчине, который, вероятно, был всего на несколько лет старше меня, но костюм, в который он был одет, и сигареты, которые он курил - я не видел, но от него воняло - придавали ему десятилетия. Он плавал в своем костюме, воротник рубашки был распущен, из-за чего галстук больше походил на дохлую рыбу, висящую у него на шее, чем на предмет одежды. Мне стало интересно, кто в его жизни позволял ему выходить на улицу в таком виде. Возможно, у него не было и напарника. Я был гораздо большим любителем одежды, чем Джер, но в те времена, когда мы ездили вместе, я бы никогда не позволил ему выйти из дома в неряшливом и небритом виде. Мой бывший напарник был гораздо выше шести футов, с выпуклыми бицепсами и плечами, которые могли бы заполнить дверной проем. Но даже при этом он никогда не выглядел растрепанным. Этот человек был похож на всех грязных копов из фильмов семидесятых годов: их одежда давала зрителям понять, что они некомпетентны или, что еще хуже, находятся на «содержании», а значит, являются «плохой новостью». – Кто вы? – спросил меня детектив. – Кто вы? – спросил я, потому что никогда не отвечал первым. Это была поза правоохранительных органов, но в данный момент я ощущал каждую частичку этого. – Детектив Билл Оукс, – сообщил он мне. – Убойный отдел. – Убойный отдел? – я был ошеломлен. – Кто мертв? – спросил я, повернувшись к Келу. – Сенан, – прошептал он. – Как? Он открыл рот, чтобы сказать мне. – Я спрошу еще раз, – вмешался детектив, – кто... – Я заместитель маршала США Илай Кон, директор по связям с общественностью Северного округа Иллинойса, – резко ответил я, встретив его взгляд и удерживая его. Легкий шаг назад был для меня полезен. Это говорило о том, что я уже запугал этого человека, не требуя никакой дополнительной информации. Это было хорошо. – Я буду присутствовать при допросе мистера Харрингтона. Он вздохнул. – Это не касается мар... – Пожалуйста, – быстро сказал Кел и втянул воздух через нос. Я увидел, как дрогнул его подбородок, прежде чем он сжал челюсти, чтобы это прекратилось. Он был не из тех, кто позволяет другим видеть его уязвимым. Он был осторожен в этом, и я уважал его за это. – Хорошо, – согласился Оукс и повернулся в сторону короткого коридора, а остальные должны были следовать за ним, хотя он не указал никаких направлений. Положив руку на спину Кела, я направил его вслед за детективом и вместе с остальными оказался в комнате для допросов, расположенной слева. Внутри было пусто, если не считать стола с микрофоном и пяти деревянных стульев, сделанных, похоже, на рубеже веков. Они выглядели ужасно неудобными. Конечно, в этом и был смысл. Вы не должны были чувствовать себя спокойно, когда вас допрашивает полиция. Один из людей с Келом был адвокатом - костюм за две тысячи долларов давал о себе знать, - а другой - балетмейстер ЧБТ, Нура Карими, с которой я уже неоднократно общался. Третьим был еще один детектив - я увидел значок на его поясе, когда он повернулся. Адвокат подвел Кела к одному краю стола и заставил его сесть между ним и мисс Карими, в то время как Оукс и другой детектив заняли места напротив них. – Знаете, – сказала мисс Карими, внезапно встав и обращаясь к адвокату, – возможно, Кел предпочел бы, чтобы Илай сидел там же, где и вы, мистер Тилдэм. – Спасибо, – прошептал Кел. Адвокат посмотрел на нее, потом на Кела, потом на меня и встал. Поскольку я завис, не имея места, куда сесть, я подождал, пока Оукс встанет, выйдет из комнаты и вернется с другим стулом. Когда мы все расселись, Оукс повернулся к мужчине, который, как я понял, был его напарником. – Я детектив Джейми Брюстер, – сказал он мне, – и вы уже знакомы с моим напарником, детективом Биллом Оуксом. Мы расследуем убийство Сенана Уивера, совершенное несколько часов назад. – Что случилось? – спросил я Кела. Он вздохнул, когда я обнял его за плечи, и вместо того, чтобы сопротивляться утешению, как он обычно делал, - он всегда был непоколебимо силен перед лицом любой боли, будь то горе или травма, - прильнул ко мне. – Вы не имеете в виду заказное убийство? – резко сказала мисс Карими, аккуратно положив сцепленные руки на столешницу. – Он был убит выстрелом в голову через окно на четвертом этаже нашего здания, – она сделала дрожащий вдох. – Это не случайное убийство. Это преднамеренное, умышленное убийство. Оукс прочистил горло. – Мы все еще исследуем место преступления и... – Вы выяснили, откуда был произведен выстрел, убивший мистера Уивера? – спросил Тилдэм. – Вы знаете, был ли это профессиональный киллер, сумасшедший фанат или... Я прочистил горло. – Четвертый этаж, через окно, – я повернулся, чтобы посмотреть на мисс Карими, – в голову, – затем повернулся к Тилдэму, – это профессиональный выстрел, сэр, – я встретил взгляд детектива Брюстера. – Вопрос в том, почему, помимо того, что мистер Харрингтон является ведущим танцором труппы, он здесь и отвечает на вопросы? – Он был в комнате, – заявил Брюстер. – Ты был единственным человеком в комнате? – спросил я Кела. Он покачал головой, и я снова посмотрел на Брюстера. – Он был там не один, и что теперь? – Он был ближе всех к мистеру Уиверу. – Это правда, – согласился Кел и тяжело вздохнул, после чего встал, чтобы пройтись. Ему нужно было двигаться. Он был не из тех, кто может долго сидеть на месте. Растяжка, ходьба, стойка на руках у стены - все это было для него в порядке вещей. – Я был прямо перед ним. – И что вы думаете? – спросил я Брюстера. – Что, поскольку они стояли так близко, тот, кто стрелял в мистера Уивера, целился в мистера Харрингтона? – Мы ничего не исключаем. – Откуда был сделан выстрел? – Здание рядом с ЧБТ. Его недавно продали, и новые владельцы делают ремонт, что означает много строительных работ внутри здания. – Что также означает большое количество людей, за которыми нужно следить. – Верно, – ответил Оукс, похоже, недовольный этим. – Там просто сумасшествие: люди входят и выходят без всяких журналов и камер. Это означало, что шансы поймать стрелка были минимальны. Брюстер сказал. – Мы пытаемся выяснить, кого именно и почему пытался убить стрелок. Потому что, хотя мистер Уивер мертв, он, по признанию самого мистера Харрингтона, находился в том месте здания, где можно было ожидать увидеть мистера Харрингтона. Оукс продолжил. – На данный момент мы должны допустить возможность того, что целью был мистер Харрингтон, а не мистер Уивер. И если это так, нам нужно выяснить у мистера Харрингтона, кто хотел причинить ему вред. Это давало ответ на вопрос, почему они допрашивали Кела, но не давало никаких оснований для подозрений. Никто, кроме, может быть, других танцоров, не хотел бы причинить вред Келу, и даже эти люди никогда бы не пожелали ему смерти. Его не ненавидели все, как Сенана Вивера. – Не могли бы вы принести ему бутылку воды? – спросил я Брюстера. – О да, конечно. – Брюстер обвел взглядом комнату. – Могу я принести остальным немного воды? Мы сделали небольшой перерыв: Брюстер ушел, а Кел стал ходить из одного конца комнаты в другой, а потом прислонился к зеркалу. Встав, я пересек комнату и подошел к Келу, который прижался лбом к стеклу двустороннего зеркала. Я не стал спрашивать ничего глупого, например, все ли с ним в порядке, а просто стоял рядом с ним. – Детективы были добры ко мне, – деревянно сказал он. – Это хорошо. – Может, они думают, что у меня вот-вот случится срыв или что-то в этом роде. – Возможно. Но это потому, что они ничего не знают о твердом контроле балетных танцоров, – заверил я его, – и о твоей силе в частности. Он хмыкнул. – Сейчас я не чувствую себя таким уж сильным. – Ничего страшного, – я провел рукой по его щеке. Он прильнул ко мне щекой, и я притянул его к себе, обхватив руками, и его прикосновение успокоило мое сердце. Сенана Уивера убили у него на глазах, и, возможно, Кел остался жив только благодаря удаче. Эта мысль вертелась у меня в голове, посылая холодные шипы ужаса по позвоночнику. Я не мог потерять его. Я никогда не смогу его потерять. – Мне так холодно. Я не могу согреться, – пробормотал он, прижимаясь лицом к моей груди. Я прижался к нему еще крепче. – Ты обратил внимание на дыхание Оукса? – спросил он, совершенно не в тему. – Мне кажется, он голоден. – Может, и так. – Так много танцоров пропускают приемы пищи, чтобы поддерживать свой вес, и мне всегда хочется сказать им, чтобы они съели что-нибудь, чтобы я не упал в обморок от их дыхания. Я улыбнулся ему. – Ты должен передать им свою мудрость о том, чтобы они ели все, что хотят, а потом работали на полную катушку. Он кивнул. – Это ужасная привычка - морить себя голодом, но таблетки для похудения или кокаин - еще хуже. – Ты никогда не принимал наркотики, – сказал я, поддерживая разговор. – Конечно, нет, – презрительно ответил он. – Я никогда не делал ничего, что не было бы естественным, потому что никогда не позволял себе никаких костылей. – Потому что это слабость. – Да, – стоически согласился он. Я перевел дыхание. – Что, по-твоему, произошло? – Понятия не имею.

****

Через час Кел говорил то же самое. Еще через час, когда он сложил руки и положил лицо на стол, я сказал детективам, что допрос окончен. – Очевидно, что он ничего не знает, и все, что вы делаете, - это изматываете его. Ничего продуктивного из его пребывания в полицейском участке не вышло. К тому времени Линкольн Палмер, Делон Митченер и другие танцоры были допрошены, каждый в отдельной комнате для допросов. Все танцоры были единодушны в том, что говорил Кел. Все они ненавидели Сенана Уивера и хотели, чтобы он ушел из труппы, но надеялись, что он вернется в Сан-Франциско, а не будет убит в тренировочном зале. – Что вы собираетесь делать с безопасностью Кела? – спросила мисс Карими у детективов. – Очевидно, что он не может вернуться домой, так что вы отвезете его в безопасное место? – Нет, – сообщил я ей. – Он останется со мной. – Это безопасно? – спросил Тилдэм. – Я живу в охраняемом здании в Линкольн-Парк-Уэст, – объяснил я, а затем повернулся к детективам. – И поскольку я совершенно не согласен с вашей оценкой, я уверен, что он будет в полной безопасности. – Что вы имеете в виду? – рявкнул на меня Брюстер. – После того как мы сидели здесь и слушали последние пару часов, факты свидетельствуют о том, что мистер Харрингтон находился в комнате, рядом с мистером Уивером, и не был застрелен. Да? – Ну, да, но он... – После того как мистер Уивер упал, мистер Харрингтон несколько мгновений не двигался. Фактически, он не двигался, пока мисс Карими не позвала его. – Да, но... – Это не имеет никакого смысла. У меня там сейчас снайпер из спецслужб, он изучает все факторы в обоих местах, и когда он закончит, он и заместитель маршала, с которым он находится, отправятся в морг, чтобы осмотреть тело мистера Уивера. – Вы не можете... – Могу, – соврал я, потому что в данный момент я перегибал палку, а Ян, его друг и мой знакомый Джордж Хант были со мной заодно. Если Брюстер донесет на меня моему боссу, а потом и его боссу, мне крышка. Брюстер кипел, это было видно по его лицу, но он явно не имел ни малейшего представления о том, в какие дела я могу совать свой нос, а в какие нет. – И в краткосрочной перспективе в ЧБТ, – вклинился Тилдэм, – мы планируем привлечь к работе больше охраны, чтобы их присутствие было ощутимым. Потребовалась секунда, чтобы это дошло до сознания. – Простите, что? – огрызнулась мисс Карими, первой пришедшая в себя. – Кого бы нам ни пришлось нанять, – сказал ей мистер Тилдэм. – Мы не станем заложниками какого-то безумного фаната, пытающегося установить свое господство над мистером Харрингтоном. Мы отказываемся. Я понятия не имел, когда «безумный фанат» вошел в историю, и взглянул на детективов, которые выглядели так же обеспокоенно, как и я. Мы могли не соглашаться с тем, что произошло, или с тем, что Кел в опасности, или нет, но мы были солидарны в том, что «безумный фанат» - это не та гипотеза, которая рассматривается. – Это был не сумасшедший фанат, – настаивала мисс Карими. – Это был профессионал. Член нашей труппы был убит. Конечно, мы все отменяем, пока эта угроза не будет... – Ни в коем случае, – ответил он, хмуро глядя на нее. – Я говорил с Делоном, который встречался с советом директоров, и он предельно ясно изложил свою и их позицию. В ЧБТ ничего не изменится из-за этой угрозы. Нас не запугать. – Что это значит? – спросил Оукс. – Что завтра утром все вернутся в этот тренировочный зал? – Да, – заверил его Тилдэм. – Мы привлечем консультантов по скорби вместе с командой безопасности, чтобы разобраться со всеми аспектами этой трагедии. – Вы сошли с ума? – спросил я, стараясь сохранить ровный голос, так как гнев клокотал у меня в горле, как желчь. Не то чтобы это имело значение для меня, когда речь шла о Келе, потому что его там точно не будет. Но остальные, компания потенциально подвергала их опасности с какой целью? – Это больше, чем трагедия. Сегодня был убит один из ваших танцоров. – Мы прекрасно осведомлены, – огрызнулся Тилдэм. – Но искусство не будет находиться в плену насилия и угроз. – К тому же это фантастическая реклама, – с насмешкой согласился Кел. – Да ладно. Если Сенан умрет, билеты будут продаваться на ура. – Мы планируем выступить не поэтому, – объяснил Тилдэм, глядя на Кела. – Мы делаем это в честь мистера Уивера. – Ну конечно, – язвительно согласился Кел. – Это все Палмер виноват, – пробурчала мисс Карими. – С тех пор как мы объявили о создании деконструкци «Лебединого озера», письма ненавистников стали просто ошеломляющими. – Да, это правда. Там много пуристов , - согласился Тилдэм, когда Кел снова начал вышагивать перед двусторонним зеркалом. – А теперь он снова все изменил. – О чем ты говоришь? – ее голос мог резать стекло, а сама она взглядом метала кинжалы в Тилдэма. – Не стреляй в гонца, – Кел звучал так же болезненно, как и она. – В нынешнем видении Линкольна принц не только выбирает между добром и злом, но и... – Какое отношение это имеет к тому, что сегодня убили вашего танцора? – спросил Брюстер. – Есть пуристы, которые относятся к этому очень серьезно, – объяснила мисс Карими. – И все предполагали, что и Сенан, и Кел будут танцевать ведущие партии в постановке. – Но мы же говорим о балете, – подчеркнул Брюстер. – Мне трудно поверить, что кто-то всерьез думает, что убийство Сенана Уивера... – Это правда, – внезапно сказал Кел, почти вскрикнув, но не совсем. Это было почти. – Все это не имеет значения, потому что это не имеет никакого отношения к тому, почему его убили. Никто не умирает из-за чертова балета. Они умирают из-за чего-то другого. Все замолчали, глядя на него. Он делал то же самое, что и во время выступления, - командовал залом. – Что вы имеете в виду, мистер Харрингтон? – спросил Оукс. – Что вы... Как по команде, дверь открылась, и вошел Стэнхоуп, за которым следовали еще трое мужчин, двое из которых были явно из службы безопасности, а третий - Пейтон Белл, заместитель мэра Чикаго. – О, это просто глупо, – сказал Брюстер себе под нос. – Мистер Харрингтон, – начал Белл, приветствуя Кела в своей фальшивой манере, когда он пытался казаться озабоченным и заботливым. После того как мне неоднократно приходилось работать с этим человеком, я, как и многие, был убежден, что мэр кому-то сильно задолжал, и именно так Белл получил назначение на должность заместителя мэра. Белл был однократным олдерменом Восемнадцатого округа Чикаго и легко потерпел поражение, когда баллотировался во второй раз. Ходили слухи о подкупе, чтобы обеспечить ему место в первый раз, поэтому, когда его избрали, люди думали, что на этом все закончилось. Но вдруг он стал заместителем мэра. Стоит ли говорить, что это стало неожиданностью. Люди удивлялись переменам, а некоторые, как и многие репортеры, освещавшие работу городского совета, постоянно задавали мэру вопросы о его выборе. – Я Пейтон Белл, заместитель мэра, – он протянул Келу руку, а затем накрыл ее другой, когда Кел взял ее. – И я просто хочу, чтобы вы знали, что мы стремимся обеспечить вашу безопасность после этой ужасной трагедии. – Что ты здесь делаешь? – резко спросил Стэнхоуп, увидев меня. – Первый округ отвечает за безопасность мистера Харрингтона. И я подумал, что это конец. Этот человек будет ненавидеть меня вечно, когда служба маршалов заберет у него еще одно громкое дело.