Разукрась балкон рассветом

Какое необычное чувство, проснуться раньше будильника... Сон как рукой снимает, в комнате подозрительно душно, но уютно. Ты глубоко вздыхаешь, пуша пёрышки и слабо зевая, потираешь глаза. Спать уже не хочется совсем, ты чувствуешь что выспался, чувствуешь что уже готов вставать и делать обыденные дела, но из за духоты и комфорта тебе не хочется вылезать из мягенькой, тёплой постельки, особенно осознавая что ты спишь на ней не один. Вассаго принимает сидячее положение, приглаживая пёрышки на голове и с теплотой смотрит на лежащего рядом партнера, который обнимает краешек одеяла и тихо посапывает в своей глупой маске для сна. Все еще помнишь как он её надел и пожелал спокойной ночи. Попугайчик осторожно и нехотя выползает из-под одеяла, цепляя за собой халат, что бросил на полу и цокая когтями по полу идёт в сторону балконной двери. С маленького круглого столика он берёт уже открытую пачку сигарет и повернув щеколду, открывает дверь на балкон-терассу. Свежий адский воздух поступает в комнату, он не холодный, нет. В аду не бывает холодно, особенно по ночам, тут всегда жарко, так что лёгкий теплый утренний ветерок ласково проходится по перьям, задевая нагретую под ними кожу, заставляя покрыться её мурашками. Подозрительно тихо... А ведь он даже не посмотрел на часы, но ощущение даёт примерное время. Кому оно важно в момент когда ты стоя на балконе поджигаешь лёгкую сигаретку, чтобы избавиться от навязчивых сомнений. Затяжка и клубок дыма рассеивается над головой, вместе с уймой мыслей и былыми грёзами. Они встречаются? Или просто спят вместе? Этот вопрос толком не решён и непонятен. Раз переспали однажды, два переспали, а на все вопросы "Кто мы друг другу?" Ответа так и не следует. Будто он избегает эту тему и не хочет заходить дальше простого удовлетворения сексом. А сам Вассаго хочет этого? Вот-вот, он и сам то ответ дать не может, когда он думает о Андре, все мысли в ком смешиваются, как куча старых проводов из которых ты хочешь вытащить что-то нужное, а оно запуталось и застряло... И ведь чтобы это вытащить, тебе все же придется бережно и аккуратно распутать все провода, чтобы не порвать тот кабель, который ты изначально тянул из клубка ненужного алюминия. Он много думает о нём, думает о том что тот зачастую истеричен и высокомерен, строит из себя великого злодея и многим не нравится, а потом так кладет голову ему на колени и плачет как маленький малыш, темой о том что он очень устал. Что на данный момент тянет весь развод сестры в одиночку, что не знает как может помочь этой дурочке ещё больше и уследить чтобы ни она, ни её муж не наделали глупостей. А ведь никто не знает об их союзе, они всегда делают вид, что не общаются, не знают друг-друга или же просто избегают, а на самом деле им вместе так комфортно и хорошо, на сколько никто даже и подумать то не мог. Они не правильные, так нельзя... В роду гоэтии должны быть чисто натуральные браки: Муж и жена. Так всегда было, так и должно быть, ведь им всегда нужно продолжение рода, а их род выходит на месте встанет и никогда больше не двинется. Он не хочет этого, частые мысли о том что им нельзя быть вместе, ибо нашумят потом как Столас, разве двум на столько сильнейшим демонам это нужно? Он так не думает, хотя так сильно хочет надеяться что Андреальфус думает иначе, в этом и соль, их мнения всегда расходятся и странные отношения выходят в лютую химию которую ему сложно понять. Пейзаж с этого балкона давно впал в душу, особенно этот рассвет... Он так прекрасен, лучи адского солнца разукрашивают этот балкон и делают его более мягким и нежным, вот так смотришь и думаешь, зачем вообще это всё? У Вассаго много идей, он желал бы изменить ад, желал бы сделать его лучше. Лилит постаралась на славу, но это не совсем то, чего он хотел бы видеть. Недокуренный до конца тлеющий бычок тушиться в пепельнице и остаётся там, не хочется его докуривать, не хочется чтобы этот момент кончался. Он снова делает глубокий вдох, запах дождя который он не заметил ранее едко, прошел по сердцу, он вновь вспушил перья, наблюдая за рассветом и тихим спящим городом, разглядывая каждую лужу и каждый миллиметр, будто пытаясь сфотографировать этот пейзаж глазами, запечатлеть для себя и для него, чтобы потом еще долго любоваться и вспоминать об этом моменте. — Вассаго... — Горячее тело обхватывает его руку и ластится о щеку, слабо мурча. И он отвечает на ласку, нежно потираясь клюв о клюв с тем, кого мысленно уже считает своей второй половинкой. — Андре... А кто мы друг для друга? Ну если так посудить, мы можем считаться кем-то боль... — Пойдём спать, мне без тебя холодно... — Ему всегда холодно, наверное это самый мерзлячий павлин на свете, однако, он всегда тёплый. Вассаго поддается на хватку партнера, который утягивает его за собой в постель и словно кот лезет в обнимашки, будто тая в руках, он осторожно зарывается ближе в перья и одеяло сжимая их руки в замок, то-ли он хочет охолодится от жара, об уже остывшую руку попугая, то-ли этим жестом отвечает на выше поставленный вопрос. Кто его знает, взгляд наконец падает на часы, стрелка которых ведет к пяти утра. Этот рассвет определенно, разукрасил не только балкон.