Право на смерть

Они прикоснулись друг к другу. Два разных существа объединились во что-то большее, чем жизнь, и что-то меньшее, чем смерть. Нос к носу. Ангел чувствовал дыхание безликого человека, чувствовал эту теплоту живого тела. Человек же чувствовал исходящий свет, выделяющий неприятный холод. — Приходи завтра на небесную поляну. Я тебя там встречу. — нежно прошептал ангел в ухо человека. А тот лишь кратко кивнул, давая понять, что он согласен. И так две особи разошлись по разным мирам. Ангел в светлый рай, а человек в суровую реальность. И.. — Мистер Бланко! А почему они не начали встречаться? Они же так подходят друг другу!!! Парень с голубыми волосами отвлекся от рассказала и перевёл ласковый взгляд на малышку. Он нежно улыбнулся и сложил книгу на коленях. — Ты ведь знаешь, что отношения противоположных рас под запретом, даже если они дополняют друг друга. — Но мы же свободный от правил вид! Мы же нимфы! Мы и создаем эти правила! — Резко вскрикнула девчонка, вставая со своего места. На что Бланко так разочарованно смотрел, так на остальных детишек, что тоже решили поднять бунт. От неловкого момента парня спасли матери детей, что пришли забрать свое чадо. Детишки весело побежали к родителям, отнимая, целуя. — Спасибо, что приглядываете за ними, Самуэль. — Девушка, взяв на руки малыша, нежно улыбнулась. — Мне только в радость, тем более доход хороший. Что там с Лукасом? — Оу.. Лукас уже долгое время не может написать и графы, мне его так жаль. Небеса рассердились на его новые поэмы, и нам запретили навещать его. — Что ж, видимо, его карьера окончена. Надо будет подписать в бумагах о его негодности. Тогда то, может, жнецы явятся за ним. — Какой же ты жестокий, Самуэль. — Таков весь я. Но земля должна избавляться от ненужного груза, неспособного даже на работоспособность. Если раньше он приносил умиротворение своими поэмами, то сейчас, сидя на диване, он будет лишь выпускать ненужные газы и заполнять пространство своим ничтожным существованием. — Я буду надеется, что он снова начнет писать сладостные поэмы, посвященные великой Виле. — С этими словами мать-одиночка покинула помещение, забрав с собой весь свет и чистый голос, что остался в памяти ветра. — Самуэль, — тяжёлый голос строго влился в ласковую тишину, нарушая весь комфорт, — Ты опоздал. — Извини, отец. Меня задержали на работе. — Я в свое время даже на пищу не уделял времени. Работал не покладая рук. А нынешняя молодежь совсем от рук отбилась. Мало того, что тебя здесь кормят, так еще ты смеешь опаздывать. Парень промолчал. Он безмолвно присел на свободный стул напротив сестры. — Представьте себе, я недавно узнала, что нимф влюбился в ангела! Только поверить можно! Этот нимф даже пытался сблизится! Ну ничего.. он получит свое..— С чрезмерным беспокойством мать вошла в светлое помещение. — Ужасно. Просто отвратительно. — Пробурчал глава семейства. — Сынок. Тебе стоит спустится на землю. Ты уже давно никого не вдохновлял. — Мать нежно погладила шелковые локоны волос Самуэля, иногда выдергивая волосинки. — Да, стоит развеяться. — Парень послушал совет матери и удалился. Ворота, отображающие солнечный свет и осветляя всю землю, медленно приближались. Самуэль кратко взглянул на остальных нимф, что так же спускались приносить умиротворение вдохновляющим людям. Все они выглядели чересчур спокойными, будто этот процесс настолько легок. Но на самом деле это было не так. Чтобы спустится на землю, нужно иметь стальную психику, ведь при спуске на эту оскверненную землю может случится что угодно. Да и климат внизу другой. Тяжелый, сухой. Атмосфера мрачнее любого болотного леса. А стражи, что охраняют вход на ядовитую землю даже не следят за воротами, поэтому недобрые духи легко проникают в жизнь людей. Обычно нимфы сами выбирают себе человека, которому будут помогать с вдохновлением, но Самуэлю выдали сверток, в котором светилось всего лишь одно имя и адрес. Lucas Rethen Terigy St. 26/1, IL, xxxxx — Лукас? Серьезно? Он же давно потерял способность писать поэмы. И что я должен с ним сделать? — В глубоких размышлениях парень совсем позабыл где он находится. Стоило ему поднять глаза, как он уже стоит перед заплесневевшими воротами, заносящими невыносимую вонь. Ворота были открыты, а стража спокойно играла в шахматы. Самуэль перешагнул на сторону оскверненной земли. Туман не давал разглядеть что находилось впереди, но ничего хорошего он не предвещал. — Ну и вонь.. — прошептал нимф, закрывая нос рукой. Вступая на землю у всех духов открываются органы чувств, так что и Самуэль мог чувствовать этот неприятный запах гнили. Смог опустился прямо пол ноги. — Пора наведаться к Лукасу.. — С этими словами нимф испарился в тумане. ———————————— Повествование от Лукаса ———————————— Возрастной мужчина одиноко сидел в пустой комнате. Свет почти не пробивался через шторы. Своими руками он крепко сжимал грязную, затертую верёвку. Погрузившись в свои глубокие мысли, он неосознанно принимал свое решение, как должное, и что всем будет только лучше. Жена скончалась год назад. В тот же месяц дети и внуки отдалились от деда. Так же год назад он отказался от карьеры писателя и перестал сочинять детские рассказы, которые радовали детей всего мира. Уже как год мужчина не чувствовал ничего, кроме боли и одиночества. Он долго осмысливал свое решение, колебался настолько долго, как мог, но к единому решению все же пришел. Он не торопился прощаться с жизнью, но этот момент должен был настать. Поднимаясь со своего пыльного кресла, Лукас медленно, но беспрерывно подходил к серебряной люстре, которую так любила жена. Перевязывая веревку, он жалел о многом сказанном и несказанном. — Прошу прощения.. — Донесся нежный подростковый голос откуда-то позади. Лукас мгновенно обернулся, ведь ему точно не показалось. Или же сознание понесло куда-то далеко, настолько, что уже слышаться чужие голоса? — Я знаю, ты где-то здесь.. — Тихо произнёс мужчина, с опаской подходя в сторону неизвестного голоса. Какого было удивление старика, когда он увидел перед собой парня лет пятнадцати с нежно-голубыми волосами, ярко-жёлтыми глазами, одетого в одну белую ткань, которая закрывала только пол груди и пах. Сам парень парировал над землей, будто летал. Его детское лицо, которое выражало только сочувствие. И белоснежная кожа, что не имела изъянов. — Ангел! — Мужик резко отпрянул от веревки, от резкого движения старые ноги не выдержали веса мужчины, и тот с грохотом свалился на пол. От такой картины парень лишь нежно улыбнулся, ведь он ожидал такой реакции. — Доброго дня, мистер Лукас. Прошу прощения, что не представился сразу. Я нимф, что приносит за собой благословение на счастливую и долгую жизнь. Я пришел к вам, чтобы чуть-чуть поговорить. Надеюсь, у вас найдутся свободные десять минут. — Нимф аккуратно поднял мужчину на ноги и посадил в то самое пыльное кресло, раздвинул шторы, чтобы солнечный свет проникал в глухую, старую, душную комнату. А сам присел на воздух, будто там и в правду было второе кресло. Он молча сложил руки в замок, ожидая вопросы от мужчины. — Зачем ты явился в наш мир, нечисть? — С нотками грубости произнес старик, сжимая кожу кресла. — Я с добрыми намерениями. Почему вы перестали писать поэмы? Они доносили радость людям и де.. — А кто мне будет доносить радость!? Моя жена сдохла прямо на больничной койке! И никто не смог помочь ей! Почему же я должен доносить радость тем, кто её смог спасти дорогого мне человека!? — Прошу, успокойтесь.. давайте спокойно обсудим ваши переживания.. я.. — Заткнись, нечесть! — Мужчина рванул со своего места прямо в сторону кухни. Нимф только и успевал, что лететь за активным мужчиной. — Всему есть разумное объяснение! Медицина не дошла до совершенства, это чистая случайность, врачи не виноваты. — Нимф хотел было схватить мужчину за руку, но тот был настроен агрессивно, и для нимфа это могло закончится плохо. В порыве ярости мужчина совсем позабыл о человеческих моралях. Напоминание о любимой жене стало последней каплей. Без доли сожаления он берет остро заточенный нож и без каких-либо сожалений втыкает в горло. Кровь брызнула прямо в лицо нимфа. Солёный вкус крови, запах смерти, ощущение полного отчаяния. Все это мешалось в одной комнате. Мужчина бездыханно упал на пол. Алая жидкость растекалась по всему полу. Торчащий из горла нож веял гнилью. Гробовая тишина полностью поглотила нимфа, у него не было слов, чтобы описать это, и не было столько терпения, чтобы долго пялится на труп мужчины. Осознание того, что ему больше никто не поможет, что его будет ожидать в будущем.. оно слишком сильно давило на парня. Не успел он отойти от этого зрелища, как его резко схватили за руку. Нимф затаил дыхание, ему было страшно оглядываться. Еще долгое время его поглощало собственное сознание, пока кто-то не тыкнул его в живот. — Дыши, дух надежды, или же.. дух смерти. — Жнец прыснул в кулак, наблюдая за мучениями нимфа. — Он.. умер.. — Самуэль не мог поверить своим глазам. Стоило ему обернутся, как сзади собралось уже три жнеца. Они все яростно смотрели на него, будто взглядом хотели прожечь целую дыру. — Мы видим, что он умер. И кто же так постарался, м? — Жнец в длинными, темно-зелеными волосами медленно подошел к трупу, что излучал омерзительный запах гнили. Наступив на нож, что лишь глубже вошёл в горло, жнец ехидно ухмыльнулся. — Он сам.. себя.. он.. — Нимф упал на колени, запачкав свою шелковую ткань яркой кровью. — Мы такое каждый день по несколько раз видим, а тебе плохо только от этого? Какой нежный нимф. — Усмехнулся второй, что находился сзади. Раскрыв огромную книгу, он начал читать текст на неизвестном языке жнецов. Духа мужчины потихоньку отделялась от тела, а после прочтения всего «заклинания» она вылетела наружу. Она представляла собой маленький синий огонёк. — Что ж, приятного аппетита! — Два жнеца быстро всосали в себя эту душу, деля напополам. И только третий до сих пор стоял сзади и не сдвигался с места. Его лицо защищал капюшон, так что увидеть лицо было крайне сложно. — Уходи, нимф, тебе здесь делать нечего. Боюсь представить, что там с тобой на небесах сделают. Если отправят в ад, маякни, мы навестим тебя. — Со звонким смехом жнецы загорелись алым огнём и превратились в пепел.