По законам сказок

      Санджи стоит на квартердеке и напряженно всматривается вдаль, пытаясь сосчитать парусники-пирожные. Возникшие на горизонте, они неумолимо приближаются. Луффи, Нами и остальные тоже появляются на палубе, чтобы оценить обстановку.       – Раз, два, три… пять, семь, блин, сбился. Какая разница, просто надерем им всем зад, – говорит Луффи, упрямо скрещивая руки на груди.       Это не первая флотилия, нагоняющая их на обратном пути. Остатки армии, желающие выслужиться перед Мамочкой, вновь и вновь пытаются перехватить беглецов.       – Лучше попытаться сбежать, мы не можем вечно тратить силы и время на то, чтобы разбираться со слабаками. Чем дольше мы здесь копаемся, тем больше шансов, что нас нагонит кто-то посерьезней плавающих пирожных, – строго произносит Нами. Еще минуту или две они просто наблюдают приближение кораблей, прежде чем капитан принимает окончательное решение:       – Будем атаковать. Я устал бегать, разберусь за десять минут.       Но ни Луффи, ни Санджи не успевают даже приготовиться к атаке, когда вражеские корабли вспыхивают, как свечки на торте, одномоментно и неумолимо. Их сносит огненным метеором, их обломки превращаются в плывущие факелы. А «Санни» от всего мира отрезает высокая стена ревущего пламени.       – Ну и шуму от вас, по всем каналам йонко только и речи, что о Мугиваре.       Светловолосого молодого человека, на большой скорости подлетевшего к борту их корабля, Санджи не знает в лицо, но отлично понимает, кто он такой, когда Луффи называет его по имени.       – Огооооо, Сабо! Ты очень вовремя, – с восторгом говорит Луффи, он телескопически вытягивает шею, пытаясь рассмотреть новую огненно-моторную лодку брата. – Прям такая же, как у Эйса! Где взял? Покатаешь??       Луффи вслух читает имя лодки, выведенное на борту, – «Глайдер».       – После завтрака? – широко улыбается Сабо в ответ.       – Я так рад! В новостях всякое понаписали! А ты чего здесь делаешь?! Я думал, вам надрали зад.       И вместо того чтобы разозлиться на некрасивую формулировку Луффи о чудовищном разгроме пиратами Черной бороды штаба на Балтиго, Сабо вновь улыбается и кивает, поясняя ему:       – Так и есть, надрали, но у меня были дела на острове Брок Коли, он в двух днях отсюда. Потом я отследил вас и решил спросить, не подбросишь ли ты меня на пару десятков миль вперед?       – Поймал нас как попутку? Да не вопрос! Чо за дела? – спрашивает Луффи, пока Сабо швартуется и забирается на борт.       И Санджи, наблюдающий за ними, невольно слышит новости, которые предпочел бы не слышать.       – Джерма 66 навела на Брок Коли шороху несколько дней назад, два года работы наших людей пошли насмарку. А ведь после того как поставки оружия Дофламинго были перекрыты, гражданское восстание практически одержало победу, но Джерме удалось уничтожить все за какие-то жалкие четыре часа. Так что мне в преддверии Собрания королей пришлось срочно смотаться на остров.       – Ну да и ладно, подумаешь, собрание, зато ты поймал нас! – довольно смеется Луффи, он обводит всех присутствующих взглядом и кричит так, будто появление революционера хоть для кого-то могло оказаться незамеченным:       – Нароооод! К нам Сабо в гости приехал!       А потом оглядывается на Санджи и добавляет, что хочет завтрак прямо сейчас. И Санджи бы привычно наорал на него, что время завтрака еще не пришло, но Луффи уже поворачивается к брату и представляет их:       – Это Санджи, мой самый лучший во всем мире кок!       И самый лучший во всем мире кок чувствует, что теряет энтузиазм орать этим утром на своего капитана.       – Винсмок Санджи, да? – внимательный и изучающий взгляд Сабо скользит по нему.       – Нет, – грубо отрезает Санджи, внутренне уже готовый обороняться от человека, который только что в очень неудачное для себя время решал проблемы, созданные его биологической семьей. Но вместо того чтобы предъявить ему что-либо, Сабо вдруг говорит:       – Понимаю, тогда – просто Санджи. Я Сабо, – и в том, что Сабо предлагает свою руку, но, представляясь, не называет свою фамилию, Санджи чувствует родственное мышление.       – Разве твой огненный «Глайдер» не двигается быстрее любого парусного корабля? – пожимая руку, спрашивает его Санджи. Он задает вопрос не потому что не рад гостю на борту «Санни», а потому что уже видел другую похожую лодку в действии, и это было впечатляюще.       Сабо согласно кивает.       – Да, ты прав. Но его движение еще и полностью зависит от мастерства управления логией, а мне пока сложно удерживать ровный темп на протяжении многих морских миль подряд.       Он делает паузу, а потом со смешком расписывается в собственной некомпетентности:       – Честно говоря, пару раз, желая набрать скорость, я почти улетел под воду.       Луффи, который слышит это, реагирует с прежним весельем и энтузиазмом:       – Но ты все равно меня покатай, если мы вместе улетим под воду, Санджи нас обязательно вытащит! Верно же?       И коку ничего не остается, кроме как согласиться и пригласить своего капитана, остальную команду и их гостя на завтрак.       Во второй половине дня Луффи предлагает устроить праздник сразу по нескольким причинам: потому что они вернули Санджи с Пирожного острова, потому что они надрали задницу Большой Мамочке, потому что Сабо приехал в гости, потому что день сегодня хороший, потому что ветер ровно дует в паруса и, наконец, потому что для праздника, по мнению Луффи, причина не нужна.       И пусть у всех мугивар, присутствующих на корабле, не так много сил после разборок с йонко, они все равно поддерживают энтузиазм Луффи, потому что никто не откажется от замечательной еды Санджи, прекрасной музыки Брука и доли хорошего алкоголя в хорошей компании.       Вечер выдается теплым, и ветер доносит по воздуху еле уловимые нотки ванили или шоколада, или других ингредиентов со съедобных островов Большой Мамочки, которые они оставляют все дальше и дальше за спиной.       И Санджи, закончив третью подачу еды и напитков, встает у фальшборта, наслаждаясь сигаретой и минутой какого-то удивительного умиротворения после страшной опасности. Этот день – маленькая передышка перед грядущим новым приключением.       Он скользит взглядом по палубе, по своим накама и цепляется за непривычный элемент – за Сабо. Санджи еще раз затягивается никотином, разглядывая человека, которого Луффи представил ему сегодня утром как своего старшего брата.       Пару лет назад такое уже было, и Санджи ловит этот краткий миг дежавю. Сабо выглядит аристократом, он дорого и с иголочки одет, но не придерживается этикета и может позволить себе неаккуратность за обеденным столом. У Сабо – широкая красивая улыбка, большие светлые глаза и мягкие вьющиеся волосы. И на этом мягкость в Сабо заканчивается. И пусть в своих ладонях он держит обжигающее пламя, но вещи, которые он время от времени говорит, показывают в нем вспыльчивого и при этом отстраненно-холодного человека.       Сабо его восхищает. Сабо тратит свою жизнь на войну и борьбу с тиранией и гнетом Мирового правительства. Санджи сам так не смог, сам он сбежал, потому что был слишком слаб в детстве, а когда вырос и стал действительно сильным, то все равно не вернулся в Джерму, чтобы положить ее деятельности конец. Но, наверное, должен был, он же – один из принцев этой проклятой страны. Всему этому он предпочел жизнь, свободу и наслаждения.       Сабо сделал иной выбор.       И несмотря на то что Санджи отдает себе отчет, что они со старшим братом Луффи – разные люди с разными стержнями внутри, выбор Сабо, его стремления, амбиции и неумолимая, почти обжигающая холодом жажда справедливости не оставляют Санджи равнодушным.       Именно тогда Нами с хитрой и хищной улыбкой ловит его, прослеживает направление его взгляда и, вероятно, неверно трактует его интерес и мимику. Нами встает рядом с Санджи, держа цветной коктейль с зонтиком, который он сам вложил в ее изящные руки.       – Ты собираешься мутить со всеми братьями Луффи? – громким шепотом весело спрашивает его подвыпившая девушка.       И Санджи стремительно покрывается мучительным румянцем, потому что, несмотря на то что Нами кажется, что говорит она тихо, стоящий не так далеко от них Сабо, скорее всего, ее слышит.       Ситуацию спасает Луффи.       – А еще эти маленькие вкусные штучки у нас есть?! – кричит он, и Санджи счастлив, что теперь можно не продолжать разговор и сбежать на камбуз проверить, какие закуски у них остались.       Их небольшая вечеринка заканчивается ближе к полуночи, когда все приготовленное съедено и выпито, а все песни из репертуара Брука сыграны. Санджи завершает уборку на камбузе и выходит на палубу покурить.       Неумышленно сравнивая двух старших братьев Луффи, он думает, что за время пребывания на корабле мугивар Сабо разжигает логию только раз – во время атаки на вражеские корабли. Сабо не использует свой огонь по пустякам вроде того, чтобы согреть тарелку остывшего супа или разжечь конфорку на плите. Свой огонь Сабо называет огнем Эйса и несет его бережно, как знамя, наследие и память. А такими вещами не размениваются по мелочам.       И глядя на это отношение одного брата к памяти другого, Санджи не может представить, что это пламя могло достаться кому-то еще. Задумавшись об этом, он машинально хлопает ладонями по карманам брюк в поисках зажигалки и не замечает, что на палубе он больше не один. Санджи вздрагивает, когда перед самым его носом легким щелчком Сабо зажигает небольшое пламя.       Пару мгновений Санджи смотрит на горящий в чужих руках огонек, подрагивающий на ветру, энергичный и живой, а потом – на человека за ним, тоже живого, а еще улыбчивого, амбициозного, сильного и красивого.       И впервые в жизни ломает пальцами сигарету надвое.       – Расхотелось, – коротко объясняет он, когда выбрасывает куски прямо за борт. Хотя никакое это, конечно, не объяснение.       Сабо провожает взглядом остатки никотиновой зависимости кока мугивар и не задает вопросов. Как есть принимает импульсивность Санджи, не беря на свой счет ни оскорбления, ни обиды за отказ прикурить из его рук.       – Принести тебе спички?       – Не могу себе позволить, чтобы командир Революционной армии был у меня на побегушках.       – Услуга в счет завтрака.       – Гостей на этом корабле кормят завтраком без услуг.       И Санджи не хочет быть ханжой и недотрогой, не хочет грубо отшивать человека, который ему симпатичен, но почему-то иначе не получается. Все, чего хочет Санджи, – чтобы Сабо не прикуривал ему лично; это разное, наверное, поэтому он соглашается:       – Принеси. Они возле плиты на камбузе.       Сабо улыбается ему и уходит за спичками.

2.

      Посреди улицы в Нанохане огонь смешивается с плотным дымом, обдает жаром так, что Санджи всерьез опасается за волосы прекрасных дам в их команде. Треск пламени в воздухе оглушает, оно ревет и струится из каждой клетки тела своего хозяина. Человек, вставший между ними и дозорными, выглядит опасным, но угроза не звучит в его голосе, его улыбка – не улыбка, а нахальный острый оскал, но пират предлагает капитану Дозора мир и сложить оружие, просто потому что их битва будет «бессмысленной».       И когда Санджи, по команде Луффи убегая вместе со всеми, оборачивается на мгновение, ему чудится, что за своими спинами они оставляют огненного демона, шагнувшего к ним прямиком из ада, но почему-то вставшего на их защиту. А потом Луффи бросает в воздух это простое и легкое, и оттого абсолютно выводящее Санджи из равновесия: «Это мой старший брат».       Санджи даже не сразу ловит имя пирата, намертво цепляясь за это «старший брат» как за страшное нарицание, ярлык и определение. Имя он запоминает позже, когда Луффи снова появляется на палубе их корабля со смехом, широкой улыбкой и говорит, что случайно забыл брата на берегу.       Старшего брата Луффи зовут Эйс.       «Мы часто дрались, и я никогда не мог его победить», – говорит Луффи, но говорит с ностальгическим восторгом.       «Не переживайте, Эйс невероятно силен», – говорит Луффи, и Усопп тревожно высказывает мысль о том, что старший брат такого чудовища, как Луффи, должен оказаться суперчудовищем.       Санджи внутренне вздрагивает, а Луффи смеется и добавляет: «Да, даже у меня были трудные времена».       Санджи еще не знает, что, путешествуя несколько дней по пустыне не только со своей командой, но и с Эйсом, будет постоянно вспоминать вот эту вот легко и беззаботно брошенную своим капитаном фразу о трудных временах и ломаться от противоречий.       Потому что Эйс окажется замечательным. И старшим братом тоже.       Эйс выглядит форменным бандитом, но кланяется им при встрече и говорит крайне вежливо. Он носит метку одного из самых могущественных пиратов на Гранд Лайн и является командиром дивизиона, но говорит, что им не стоит лишний раз беспокоиться о гостеприимстве.       Он просит их позаботиться о Луффи и легким движением руки прикуривает для Санджи сигарету. Не спрашивая. Это внезапно, впечатляюще, а еще красиво, элегантно и немного смущающе. Санджи менее часа назад видел чудовищную силу Эйса в действии, и использование ее в качестве простой зажигалки многое говорит о человеке. Позже, после обеда, они сидят на маленьком камбузе «Гоинг Мэрри» и ждут, пока Санджи готовит и упаковывает бенто для команды в дорогу.       – Это было замечательно, спасибо, – благодарит его Эйс, и Луффи подхватывает эту волну и безапелляционно заявляет:       – У меня самый лучший кок в мире!       – Да, теперь думаю, это так, – странновато отвечает Эйс, и веселье куда-то пропадает из его голоса, чтобы через мгновение вернуться обратно:       – Но я так рад за тебя, Луффи.       Дни пути по пустыне с неизменным ландшафтом сливаются в один бесконечный, измождающий и иссушающий путников зноем. И Санджи, который идет рядом с Эйсом, посматривает на него с долей зависти:       – Тебе хоть немного жарко?       – Нет. Мне кажется, огонь внутри моего тела подстраивается под температуру снаружи или, наоборот, подстраивает внешнюю температуру, если на улице холодно.       – Значит, ты можешь регулировать температуру вокруг себя?       – Могу только нагреть.       Санджи чуть не давится собственной сигаретой.       – Еще больше?       – Градусов до четырехсот? – смеется Эйс.       За время путешествия Эйс разглядывает их всех. Каждого по очереди, не украдкой, но и не слишком открыто сканирует темным взглядом, будто что-то ищет. И удовлетворяется, когда не находит искомого. Санджи тоже попадает под этот взгляд, глубокий, подмечающий детали, и думает, что на него Эйс смотрит дольше, чем на остальных мугивар. От такого внимания становится одновременно приятно и не по себе. Будто теплые щекочущие мурашки бегут по его коже.       В какой-то момент Эйс, идущий рядом, подается к нему и крепко хватает за руку, вторгаясь в личное пространство.       – Сабо, – зовет он, а потом притягивает Санджи еще ближе и, разглядывая его лицо, подушечкой большого пальца нежно следует линии витой брови. – Прикольная штука, мне нравится.       Зрачки в темных глазах Эйса ненормально широкие и напоминают два колодца, а кожа рук горячая и сухая.       – Эйс? Ты в порядке?       И когда Эйс не отвечает, Санджи окончательно осознает – что-то не так, и зовет Чоппера. Через несколько минут осмотра их маленький доктор уверенно заявляет:       – Это как анальгезия, только с высокими температурами.       – Чего-чего? – уточняет подскочивший к ним Луффи.       – Как сломать руку, но не знать об этом, потому что не чувствуешь боли. Только вместо руки – тепловой удар.       – Эйс не чувствует боли? Круууто.       – Нет! Эйс не чувствует жары. А когда тебе не жарко, то и тело практически не охлаждается.       – Ну, значит, наконец-то привал! Санджи, там осталось что-нибудь из еды?       У Эйса – резкие черты лица и на щеках нежные веснушки, хмурая складка между бровей и теплые темные глаза. Огонь Эйса топит ледяную ночь в пустыне, согревает всех мугивар и пространство подле них, включая песок и камни. Старший брат Луффи выравнивает температуру воздуха на сотни метров вокруг лагеря. Разжигает костер и держит его под контролем все время, пока Санджи занят поздним ужином, регулируя пламя так, чтобы готовить было удобно.       И все это очаровывает Санджи больше, чем что-либо.       Потому что если бы он случайно встретил собственного брата, любого из, он бежал бы прочь без оглядки.       Месяц низко висит над пустыней, и остальной лагерь уже спит, когда Санджи с Эйсом сидят бок о бок на теплом песке.       – Так как ты стал коком на корабле моего брата?       – Луффи разгромил наш ресторан.       Эйс смеется не слишком громко, но кто-то из команды все равно шевелится во сне.       – Это его фирменный стиль, – говорит Эйс, когда придвигается ближе и понижает голос до шепота, чтобы случайно не разбудить мугивар. И этот краткий миг внимания и заботы, конечно, не укрывается от Санджи.       Потом они оба молчат несколько минут и смотрят на огонь большого костра. Санджи возвращается мыслями к прошедшему дню, внушает себе, что его любопытство неуместно и он не будет ни о чем спрашивать. А в следующее мгновение уже задает вопрос:       – А кто такой Сабо?       Эйс удивляется:       – Луффи рассказал?       – Нет. Ты, – и, глядя на окончательно запутавшегося Эйса, поясняет, – ты назвал меня так сегодня днем.       – Ясно, – кивает Эйс, хотя самому Санджи ничего не ясно.       – Это я, наверное, из-за твоего цвета волос, – продолжает он. – У нас с Луффи был еще один брат. Тоже блондин, как ты, носил синее и…       Эйс замолкает, обрывая свой ассоциативный ряд.       – И где он сейчас?       – Погиб.       – Мне жаль. Извини, мне не нужно было спрашивать.       – Не переживай, это всего лишь вопрос.       Повисает пауза. И хотя Санджи влез на территорию воспоминаний, которыми не делятся с первым встречным, атмосфера между ними все равно остается комфортной.       – Я говорил еще что-нибудь странное?       – Только то, что тебе нравятся мои брови.       – Ну, это как раз не странно, – улыбается Эйс. – Можно ближе посмотреть?       Лицо Эйса в веснушках теперь совсем рядом, и Санджи забывает и про спящий в нескольких метрах от них лагерь, и про сигарету, неумолимо дотлевающую в его пальцах. Он подается вперед и целует Эйса сам, главным образом потому что чувствует себя рядом с ним спокойно и в безопасности и не допускает мысли, что их путешествие может быть этим испорчено.       Эйс не отталкивает его, но и не поощряет. Эйс говорит, что у него есть дело, которое предстоит завершить, прежде чем он снова сможет позволить себе в жизни хорошие вещи. Эйс улыбается и предлагает: давай вернемся к этому моменту в следующий раз? Санджи оказывается прав, между ними ничего не меняется, им по-прежнему комфортно вместе, и они продолжают путешествие, где Эйс – скорее наблюдатель, чем активный участник приключения. Он вступает в драки и разруливает проблемы только в самых крайних случаях: поджаривает второго пустынного варана, пока сам Санджи вместе с Зоро и Луффи разбираются с первым, внезапно добывает им еды и воды, когда каждый из мугивар уже на грани солнечного удара и голодного обморока.       А потом они встречают детей и дурного охотника за головами, и Эйс превращает в пепел половину скалы, чтобы спасти жизнь человеку, который объявил на него охоту. А Санджи, наблюдая, понимает, что подсознательно он ждал от Эйса именно такой реакции и никакой другой.       Потому что изо дня в день Эйс открывался для них как самый внимательный и отзывчивый человек.       И потому что он чуточку, совсем немного влюблен в старшего брата своего капитана. Солнце клонится к западу, превращая всю пустыню в огромное насыщенно-рыжее пятно без края и горизонта. Этим же вечером Эйс внезапно прощается с ними, чтобы продолжить свою погоню, потому что человека, которого он ищет, в Алабасте нет и никогда не было. Он уходит, оставляя после себя ощущение тепла и обещание, что они еще обязательно встретятся на Гранд Лайн. Но этого не происходит.       Эйс умирает. А Санджи узнает об этом из обыкновенной газеты.

3.

      Пара десятков миль становятся парой сотен. И как только они покидают воды Большой Мамочки и выходят в нейтральные территории, Сабо соглашается на увещевания Луффи покатать его и спускает свой «Глайдер» на воду. Сначала он дает пару кругов вокруг их корабля в одиночку, ловко ловит волны, потом прибавляет жара в турбину и делает несколько крутых выпендрежных виражей. При виде этого у Санджи закрадываются сомнения, так ли революционеру нужна была передышка в пути, о которой он просил.       А потом Луффи, видимо, решает, что ждать он больше не может и, растягиваясь на руках, как на резинке, летит в сторону брата беспощадным скоростным болидом. Сабо, не ожидающий такой подставы, действительно не справляется с управлением, теряет контроль над логией и вместе с Луффи падает в воду.       И Санджи вздыхает, пятка о пятку сбрасывает кожаные ботинки и тянет со своих плеч пиджак.       – Я помогу, – кричит ему Морковка, и, прежде чем она прыгает в воду, он успевает сказать ей:       – Бери Луффи.       Быстрыми гребками приближаясь к месту катастрофы, Санджи убеждает себя, что доверил Морковке вытаскивать из воды их капитана, только потому что младший из братьев объективно легче для леди. Он ныряет за Сабо и перехватывает его застывшую в воде фигуру за пояс, и тянет вверх навстречу солнечному свету и глотку воздуха. Они поднимаются на поверхность, Сабо откашливается и делает несколько глубоких вдохов. Санджи уже направляет их обратно к кораблю, но Сабо внезапно останавливает его:       – Подожди.       – Что?       Сабо улыбается, откидывает голову ему на плечо и с наслаждением прикрывает глаза.       – Кайф. Соскучился по воде. Давай подрейфуем еще пару минут?       – Разве ты не должен чувствовать себя очень уставшим?       – Я чувствую. Но так как ты держишь меня, а мне самому ничего не нужно делать, это больше похоже на долгожданную ванну после очень длинного рабочего дня.       Их щеки соприкасаются, но Санджи – единственный, кто замечает это, сам Сабо сосредоточен на других ощущениях.       Он соглашается немного задержаться.       Солнце к обеду разогревается и печет не на шутку, так что даже под теневым навесом на палубе «Санни» становится некомфортно. Санджи достает из холодильника лед, газировку и фрукты, делает несколько простых и ярких безалкогольных коктейлей.       – Здесь не слишком жарко? – спрашивает он, когда присоединяется к Нами и Сабо, сидящим под тентом на шезлонгах.       – Я сделал прохладительные напитки, но лучше вам зайти внутрь, – говорит он, глядя на Сабо.       – Если Нами хочет. Я сам совсем не чувствую высоких температур. Но спасибо за беспокойство.       – Это рекомендация Чоппера, он понимает в этом больше, чем я, – врет Санджи, потому что не хочет признаваться в личной инициативе и в том, что он знает, как работает огненная логия.       – Точно! Сабо, Санджи прав! – спохватывается Нами. – Когда мы путешествовали по Алабасте, Эйс почти потерял сознание от жары.       И Сабо, заинтригованный такой новостью, смотрит на них по очереди, а потом соглашается.       – Хорошо, передай спасибо Чопперу, – просит он и обращается к Нами. – Расскажешь мне про то путешествие?       Они подхватывают бокалы и уходят, не забыв, конечно, поблагодарить за напитки, а Санджи провожает их взглядом и с удивлением обнаруживает, что не испытывает привычной ревности по отношению к мужчине, увлекающему за собой его прекрасную мелорин внутрь корабля. Наоборот, он иррационально был бы не против оказаться на ее месте. Это неуютное, но внезапное открытие.       Он стоит на палубе, докуривая сигарету, а потом возвращается на камбуз. Слова Нами стучат в его голове, подобно затянувшемуся похмелью. Санджи обдумывает их еще раз и обещает себе, что не поведется на одну и ту же удочку дважды. Он старается сосредоточиться на своих рутинных делах, маринует мясо для запечённых стейков, потом достает из трюма мешок с картофелем и отсчитывает необходимую ему часть, тщательно моет и садится на стул, чтобы почистить. Но так как Санджи готовит изо дня в день, что бы он ни делал, абсолютно все его движения привычные и механические, они не требуют ментальной нагрузки, и поэтому его мысли в конце концов снова возвращаются к Сабо.       Старшие братья Луффи – очень разные в деталях, но концептуально друг на друга похожие. Нами поведала, что во многом благодаря Сабо мугиварам удалось безопасно покинуть Дресс Розу. Сабо пришел предупредить их об опасности и увел за собой прибывший на остров CP-0.       Сабо не похож на эмпатичного человека широкой души, и все же простой принцип ответственности и любви к Луффи в нем нерушим. Он отчётливо просматривается в том, как Сабо разговаривает с младшим братом, как искренне восхищается его поступками, а еще в осведомленности об их приключениях. Сабо знает все, что когда-либо писали о Луффи в газетах, как будто специально искал и читал старые выпуски. Мысли Санджи прерывает звук открывающейся двери камбуза, и он, не отвлекаясь от чистки, рычит:       – Пошел вон, Луффи! Еще не готово!       – Это не Луффи, – в ответ, и Санджи поднимает голову, чтобы увидеть предмет своих размышлений.       – Тогда мне придется повторить то же самое, но с другими интонациями.       – На самом деле я пришел помочь, – говорит Сабо, не дожидаясь приглашения, проходит на камбуз и занимает место рядом.       Санджи удивленно смотрит на гостя, потом на неочищенную крупную картофелину в своих руках и переспрашивает:       – С чем помочь? С картошкой, что ли?       – У меня большой опыт.       – Входит в ежедневные обязанности начальника штаба Революционной армии?       – Знал бы ты, сколько картошки я перечистил, прежде чем стал начальником штаба, – усмехается Сабо. И Санджи, недолго думая, просто ради любопытства предлагает ему нож.       Вдвоем они действительно справляются очень быстро. Сабо удобно держит нож, и его пальцы ловко выполняют нехитрую работу, не отсекая в процессе по полкартофелины, как это сделал бы Луффи, если бы коку пришло в голову поставить подобную задачу перед своим капитаном. Глядя на это, Санджи убеждается, что начальник штаба ему не соврал, и считает, что это довольно любопытный факт из биографии профессионального революционера.       Санджи машинально хлопает себя по карманам, а потом в очередной раз вспоминает, что зажигалка потеряна. Он поднимается с места и осматривает кухонную столешницу, потом открывает один ящик – пусто, затем другой – опять нет.       – Да черт, – раздосадованно выдыхает он и боковым зрением замечает, что Сабо протягивает к нему руку. Реагирует Санджи моментально и немного панически:       – Стой! – почти выкрикивает он, по опыту зная, что владельцу логии вовсе не нужно касаться его сигареты, чтобы зажечь ее. Но когда Сабо разжимает пальцы, Санджи видит в них только спичечный коробок.       Они смотрят друг на друга, и взгляд Сабо долгий и внимательный, а еще – глубоко заинтригованный и удовлетворенный реакцией Санджи.       – Это низкий и некрасивый ход, не находишь?       – Я занимаюсь политикой, – пожимает плечами Сабо, ничуть не скрывая своих мотивов. – Но, может быть, ты захочешь рассказать мне, в чем дело?       Санджи собирается огрызнуться и выкинуть Сабо с камбуза вон, пусть посчитает ступеньки зубами и кубарем катится по палубе, но потом первый приступ гнева проходит, а рука Сабо все еще висит в воздухе, предлагая ему спички. Всего лишь спички, когда логии не нужно касаться предмета, чтобы воспламенить его. И, наверное, именно поэтому Санджи забирает у него коробок и прикуривает, успокаиваясь. Сабо не дожимает окончательно, не загоняет в угол, а формулирует свою просьбу как вопрос с вариантами, где предусмотрено и «нет». Наверное, именно поэтому Санджи все-таки решает, что хочет рассказать.

4.

      С Педро они не были хорошо знакомы, Педро присоединился к «отряду по возвращению кока», в первую очередь, потому что был благодарен мугиварам за спасение жизней князя Инуараши, мастера Некомамуши, жителей страны минков и своей, о сохранении которой не просил.       Во вторую очередь – потому что верил, что Луффи и его команда – тот самый рассвет Нового мира, который он так ждал всю свою жизнь, и только в последнюю, надеется Санджи, потому что между ними сложились неплохие отношения и Педро хотел помочь ему вновь обрести свободу.       Времени на благодарность почти не было, на разговоры – и того меньше. Санджи вспоминает, что в Тотто Ленде они с Педро едва ли обменялись парой слов. Огромный старый выцветший пень после хаоса на свадьбе нес их вперед к морю, по пятам преследовала окончательно слетевшая с катушек Большая Мамочка. Мелкие деревья леса Соблазнов путались под ногами, загораживая путь, летели щепки и ветки, дорога впереди была усеяна обломками и листвой.       Санджи помнил, как взлетел вверх, чтобы расчистить проход несколькими мощными ударами, помнил, что Педро тоже взмыл в воздух и уничтожил с десяток стволов своим мечом, заряженным электро. Помнил, что на поверхность Кингбаума они опустились одновременно, шаг в шаг.       Кажется, именно тогда Санджи обнаруживает, что потерял свою золотую зажигалку. Педро замечает это, и между его большим и указательным пальцами с треском вспыхивает бирюзовая молния. Санджи прикуривает от нее, не задумываясь, помнит только мелькнувшую мысль, как же это удобно, и благодарит. Еще помнит, как Педро довольно хмыкнул в ответ. Сам же вечно с сигаретой, кому, как не ему, понимать. А потом все завертелось: топот Большой Мамочки, деревья, разлетающиеся в щепки, крики, душки, больше гребаных душек.       Когда Санджи улетает на ковре-самолете, чтобы помочь прекрасной Пудинг и Шифон – это просто момент, один из множества, он даже не помнит его в деталях.       Но этот момент оказывается последним, когда он видел Педро живым.       Он узнает об этом позже, когда воссоединяется с командой на «Санни», и пока он ищет на камбузе спички, чтобы прикурить, он не может поверить, что Тотто Лэнд стал тем местом, где Педро было суждено умереть. Ужасно неподходящее место для человека с такой звериной волей к жизни.       Санджи чиркает спичкой по боку коробка и замирает, глядя на маленький желтый огонек. Следующая мысль похожа на ослепительную вспышку электро, от которой он прикуривал совсем недавно. Мысль появляется внезапно, но за мгновение уверенно складывается в чудовищную концепцию и укореняется в его голове. Все, кто когда-либо прикуривал ему – мертвы.       Это еще одно его проклятие, и он в любом случае виноват в смерти Педро.       Санджи думает об этом, стоя в синих сумерках на борту «Санни». Солнце скрылось за горизонтом, оставив после себя только длинную узкую розовую полосу, и впереди у них долгая и опасная ночь в море. Морковка, взявшаяся утешать его, говорит храбрые и искренние слова, но не может сдержать горьких слез, потому что ее скорбь и рана, оставшаяся после смерти друга и наставника, в десятки раз больше, чем рана Санджи. Ему приходится отложить свою вину и съедающие его мысли, чтобы собрать мужество, начать улыбаться ей и нежно гладить по голове. И пусть он сказал девушке-минку, что теперь понял, каким невероятным человеком был Педро, сделав настолько смелый выбор с полной верой в свою единственную мечту, на самом деле Санджи думает, что рассвет в этой черной ночи никогда не наступит.

5.

      Некоторое время они сидят за столом на камбузе в задумчивом молчании, между ними – пепельница и пачка сигарет. Он вынимает одну, но не успевает прикурить, когда Сабо вдруг спрашивает:       – А обратно это сработает?       – Не знаю.       – Хочешь проверить? – снова говорит Сабо, и, если бы не его серьезное выражение лица, Санджи бы подумал, что старший брат Луффи над ним издевается.       – Не хочу, – огрызается он и бросает в него коробок со спичками. – Хочешь курить, прикури сам.       – Или просто дай мне свою?       «Или просто…» – думает Санджи, но протягивает собственную сигарету. Теперь они курят одну, передавая ее через стол после затяжки, и снова молчат, каждый думая о своем.       Санджи не уверен, что рассказать эту историю Сабо было хорошим решением, но, с другой стороны, дергаться каждый раз и напрягаться в его присутствии он порядком устал. Санджи надеется, что теперь, когда брат Луффи знает причину его отказов, он оставит этот вопрос в покое. У Сабо на этот счет оказываются другие мысли:       – Это правда легче?       – Что?       – Верить в свое проклятие, а не в человека?       – Я верю в факты.       – Тогда вот тебе факт: двух недостаточно для надежной статистики. Тебе нужен третий.       Это один из тех моментов, когда от слов Сабо по спине ползут холодные мурашки. Санджи не знает, что его пугает больше – то, что его собеседник легко предлагает себя в качестве подопытного, или то, что в одном предложении свою личную трагедию, как и трагедию Санджи, он подводит под бездушную статистику.       Сабо так и не ослабляет давления, облекая пугающий смысл в красивую, поистине сказочную формулировку:       – Хочешь, я тебя расколдую? По классике.       – Волшебный поцелуй любви? – невесело усмехается Санджи и прикуривает вторую. – Не сработает.       – А ты целовался с минком? – прищуривается Сабо и продолжает шутливо. – Усы не мешали?       Санджи откидывается на спинку стула, медленно выдыхает дым и смотрит на Сабо. Глаза его собеседника весело блестят отсветом настольной лампы. Дым между ними постепенно рассеивается, и Санджи видит, что это опасное и обманчивое веселье. Вычесть из двух мертвецов одного минка несложно, а Сабо слишком умный, чтобы запутаться в расчетах.       Подобно призраку, между ними повисает невысказанное имя.       И это так осязаемо, что Санджи кажется, их разговор сейчас неизбежно соскользнёт на тему Эйса. Он уже начинает прикидывать в уме, что именно мог бы рассказать, но Сабо не позволяет этому произойти, предпочитая вернуться к предыдущей теме:       – Я сильный, Санджи, – мягко звучит его голос. Это звучит как «не бойся», как «положись на меня», «я позабочусь об этом», и это размазывает Санджи. С самого детства и еще очень долго после он хотел услышать эти слова, прежде чем сам стал достаточно сильным и перестал отчаянно в них нуждаться.       И все же он счастлив, что Луффи произнес их на Пирожном острове, заставляя его раз и навсегда запомнить, что он – незыблемая часть их команды.       А теперь подобное произносит Сабо, и Санджи собирается с силами, чтобы противостоять ему, хотя противостоять совершенно не хочется:       – Никто из них не был слабым.       Это правда. Но в таких вещах сила не имеет значения. Скорее, даже мешает, делая человека уверенным и безрассудным. Они несколько минут молчат, только передают сигарету друг другу.       И когда он думает, что Сабо сдался, тот говорит:       – Никто из них до этого не умирал, а я – да. Второго раза не бывает.       Санджи знает эту историю в очень короткой версии: брат Луффи и Эйса, умерший в детстве, десять лет спустя оказывается чудесным образом жив.       – Пропасть без вести – это не смерть.       – А я думал, смерть – это когда твои самые близкие люди считают, что ты мертв.       Санджи задумывается. Он размышляет о своей команде, которая, например, в один день решила бы, что он мертв, и поплыла дальше, и о старике в Ист Блю, который однажды утром вместе с почтой получил бы и сообщение о смерти Санджи. И в конце концов решает, что Сабо в чем-то прав.       Он тянется за следующей сигаретой, потому что двух, раскуренных напополам, недостаточно, и когда его ладонь зависает над пачкой, Сабо накрывает ее своей рукой.       – Санджи, позволь мне?       И он ведется. На чужой уверенный тон или на то, что человек перед ним столько раз предупрежден и без страха и сомнений совершает свой выбор, почему-то выбирая Санджи. Или потому что с детства верит в сказки, иначе не мечтал бы найти Олл Блю, а по законам сказок всегда приходит принц, чтобы спасти заколдованную принцессу в беде. Санджи, конечно, не считает себя принцессой, но…       – К тому же я талантливо восстаю из мертвых, – говорит Сабо, когда тихим щелчком пальцев зажигает пламя. И Санджи не может решить, шутка это или обещание. Третью на двоих сигарету ему прикуривает Сабо.       А потом действительно целует, как дурацкую принцессу из самой сказочной сказки. И пусть действия, голос и глаза Сабо уверяют его, что все будет хорошо, внутренний таймер Санджи все равно начинает обратный отсчет до катастрофы.       На полпути к Вано Сабо прощается с мугиварами. Отплывая на «Глайдере» все дальше от «Санни», он превращается в маленькую точку на горизонте и вскоре вовсе пропадает из виду. В Вано не доходят новости извне, а у Луффи не оказывается библикарты брата. Санджи попадает в вакуум, информационный мыльный пузырь, а потом события развиваются настолько стремительно, что Санджи приходится выкинуть из головы все лишнее. Чтобы однажды солнечным утром, после того как консервативная и оторванная от мира страна выплюнет их корабль обратно в море, Робин зачитала вслух новостные заголовки:       «Король Алабасты Нефертари Кобра был убит радикальным революционером Сабо на собрании королей».       «Начальник штаба Революционной армии Сабо провозгласил себя Огненным Императором».       «Наследная принцесса Алабасты Нефертари Виви похищена, ее местонахождение до сих пор неизвестно».       «Огненный Император скрывается в королевстве Лулусия. Король Сэки и принцесса Команэ повержены».       И наконец:       «Вызов Пяти стер с лица земли королевство Лулусия. Страна признана никогда ранее не существовавшей».       Эта статья в подробностях описывает, какой урон планете нанесло уничтожение целого острова. Землетрясения, разрушения, цунами и торнадо прокатились по всем четырем морям: Ист Блю, Саус Блю, Норд Блю и Вест Блю. От острова не осталось и следа, только огромная дыра до самого ядра земли, куда водопадом обрушиваются массы морской воды. И даже уровень океана поднялся, пожирая пляжи и мелкие острова по всему миру.       В следующих газетах о судьбе Огненного Императора не было ни слова.       – Нужно показать это Луффи… – растерянно говорит Нами. – Санджи? Санджи! Ты слышишь меня?       Но Санджи впервые в жизни не слышит и не обращает внимания на слова прекраснейший из мелорин, зловещая цифра три неумолимо подбивает выведенную с легкой руки Сабо «статистику».       Луффи смотрит на газету с мрачной решимостью и долей тревоги, она редкий гость на лице их капитана.       – Подождем еще день, вдруг в новой газете будет что-то про Сабо. А если нет, тогда разберемся с этим, а потом продолжим плыть дальше.       Ожидание – одна из самых отвратительных вещей на свете, думает Санджи, когда на исходе суток в черноте ночи стоит у правого фальшборта. Часы на камбузе показывают 23 : 57, и Санджи просто хочет ощутить, как заканчивается один день и начинается другой. Дни не могут быть одинаковыми, и он надеется, что, когда ночь закончится, грядущий рассвет принесет с собой что-то хорошее.       23 : 58       23 : 59       Он щелкает новой зажигалкой, купленной в Вано, и думает о том, что ему стоит бросить курить. Он решает, что сигарета, выкуренная этой ночью, станет последней. Огонек вспыхивает в темноте в ладонях Санджи и одновременно – вдалеке на горизонте. Санджи роняет зажигалку и вцепляется обеими руками в борт корабля, он знает, во что хочет верить, но верить боится, потому что свет впереди может оказаться банальным отблеском фонаря проходящего рядом с ними судна.       И все же рыжая точка на горизонте неумолимо растет, приближаясь, пока не превращается в различимое глазом нервно искрящее пламя в турбине скоростной лодки. А еще через несколько минут ослепительной вспышкой огненной логии Сабо сам взлетает на корабль, и его «Глайдер» с глухим мягким стуком ударяется о борт «Санни». Санджи не может поверить, что это происходит на самом деле.       – Ты здесь? Но как? – растерянно спрашивает он.       – Я на пару часов, не больше. Решил, что нужно показаться тебе до того, как ты в своей голове забьешь последний гвоздь в крышку моего воображаемого гроба. Да и Луффи, – морщась, продолжает Сабо. – Я надеялся, что он вовсе не читает газеты, а то… натворит чего-нибудь за гранью.       «За гранью», – думает Санджи, он искренне хочет спросить: а где у вас с Луффи проходит грань? У вас вообще есть такое понятие?       Но спрашивает другое:       – А потом?       – А потом меня ждут обратно на Момоиро.       Санджи не может удержать лицо и кривится. Сабо понятливо хмыкает.       – Если меня переоденут в платье, будешь в качестве утешения звать меня мелорин? Я всерьез надеюсь однажды увидеть сердечки в твоих глазах.       Сабо шутит.       Сабо прикуривает ему снова и в этот раз не спрашивает разрешения.       Санджи затягивается сигаретой и думает о том, что он поспешил со своим решением бросить курить. А еще о том, что свое проклятие он, возможно, придумал себе сам, и на самом деле оно никогда не существовало.       Но если все еще верить в законы сказок… … для каждого отдельного проклятия существует свой отдельный человек, единственный, кто способен разрушить магию. Даже если это оказывается вовсе не тот человек, которого ты ждешь с самого начала. И даже если он не всегда приходит вовремя.       На Сабо нет его привычного цилиндра, светлые волосы неаккуратно спутаны морским ветром. По плечам струится длинный белый плащ, местами зачерненный порохом, но даже такой он все равно делает Сабо похожим на героя с картинок книг для маленьких принцесс.       Санджи ищет на его теле тяжелые раны и прочие повреждения, а когда ничего не находит, думает, что, возможно, на всем Гранд Лайн только этот удивительный и самоуверенный человек может с одним нелепым пластырем на переносице выйти из истории с целым королевством, стертым в прах. Санджи выбрасывает сигарету за борт, обеими ладонями обхватывает лицо Сабо и мягко касается щек. Он проводит пальцем по краю пластыря и думает, что и без платья до сердечек в глазах ему уже недалеко.