Фестиваль Искупления Души

      Вот только недавно между небесами и Адом гремела настоящая война, заставляя проливать реки крови: множество убитых грешников и демонов заполонили улицы, возле некоторых сновались падальщики и различного рода мутные проходимцы, часть Ада оказалась полностью уничтожена, превратившись в черную воронку от следа сильнейшей магии. Царил настоящий хаос, воздух пропитался пролившейся кровью и пеплом, везде виднелись следы золотистой ангельской крови, окрапляющие стены и тротуары, валялось их оружие на полках оружейных магазинчиков. И в то время много было пролито слёз, сделано отнюдь не самых лучших решений, почти пущено под откос и чуть ли не закончилось ужасно.       А теперь всё стало как нельзя лучше 一 Рай повержен в войне за справедливость! Между принцессой Чарли Морнингстар и старшим серафимом Сэрой заключён мирный договор, согласно которому Рай более не вмешивается в дела демонов и грешников, пока правящее место занимает принцесса Морнингстар, именуемая в том числе Владычицей за демонстрацию силы, которой не видели даже у её отца. В общем, такая «генетика» породила у серафимом множество интересующих вопросов, ответы на которые получить было не суждено.       Конечно, такое прозвище было трудно привязать к себе, ведь тяжёлое испытание было пройдено далеко не в одиночку… Да и ряды её друзей изрядно поредели, и это было больно. В голове не укладывались произошедшие события: сердце щемило за погибшего Пентиуса, хотя и оказалось, что змей попал в Рай за искупление греха отважным поступком и соответствующим поведением.       Люцифер всё также оставался на своей должности, но это казалось менее формальным — большая часть дел, в том числе социальных и организационных, перешли в руки Шарлотте. Он брал её на разные встречи, иногда давал что-либо делать самой (вспомнить только, как его неподготовленная малышка пошла решать дела с Раем в одиночку сразу после истребления!), потому что наконец-то почувствовал себя как-то более легко и свежо, включаясь в дела Ада по-настоящему. С него словно слетела застоявшаяся пыль, открыв взору золото.       — Шарлотта, ты хочешь устроить фестиваль, именуемый… «Искуплением души»? — Люцифер слегка скептически произнёс вопрос, вглядываясь во множество рисунков принцессы перед ним. Конечно, было бы эффективнее расписать всё на бумаге, оформить, но… разве он мог ей запретить? — Расскажи подробнее.       — Да, в честь Сэра Пентиуса, который доказал возможность искупления души, — лучезарно улыбаясь, кивнула Чарли. — Это фестиваль должен вдохновить весь Ад на перемены! Да и друзья наконец-то смогут по-настоящему отдохнуть и расслабиться на нём. Представляешь, как это будет?! Салюты, музыка, закуски, танцы! Уроки искупления грехов!       — Я понимаю, — кивнул Владыка. — Но на подготовку указано всего три дня… Моё солнышко, ты уверена, что успеешь всё сделать? Я буду помогать, но план слишком грандиозен! Если судить по… графическому приложению. — Сменив один рисунок на другой, тот хотел бы признаться хотя бы самому себе, что почувствовал головную боль.       — Конечно, пап!       — Тогда фестивалю быть.       Шарлотта нырнула к отцу в объятия, обнимая его крепко-крепко. Чуть не потеряв способность дышать, Люцифер улыбнулся настолько нежно, насколько смог, чувствуя трепет от такой яркой благодарности. Его дочь выросла так быстро, преодолев тяжёлые преграды на своём пути, но всё ещё сохранила в себе детскую мечтательность — и это радовало. Война не смогла сломить Шарлотту. Именно этого, до клокочущего внутри ледяного ужаса, опасался Люцифер. Каждый день был гранью, переступив через которую, Шарлотта бы больше не смогла стать прежней, только отдалённой тенью самой себя. Всё что он мог ей дать сейчас для реабилитации — это возможность делать то, что она хочет, а уж о последствиях он позаботится. Больше нельзя было бегать от ответственности, утопая в чувства вины, и хорошо, что он это осознал в самом начале грядущей битвы.       — Ты лучший папа на свете!

***

      К организации фестиваля добровольно присоединилась большая часть Ада — к удивлению самой Шарлотты — без особого труда и даже с неким энтузиазмом. Морнингстар оценивала стройные ряды лавок, разговаривала с продавцами и покупателями. Здесь по низким ценам демоны с разных кругов имели возможность продавать товары, и в честь фестиваля количество торгующих изрядно увеличилось, собирая такое же море интересующихся лиц. Собственно, кое-где даже построили сцены, оттуда играла весёлая ритмичная музыка, множество демонесс демонстрировали искусство танца. И, что удивляло больше всех, фестиваль действительно был… обычным. Ни драк, ни угроз, даже похабщины свыше обычного!       — Ей же не стоит знать, что мы им угрожали, да? — шёпотом произнёс Энджел рядом стоящей Вэгги.       — Ага. Не стоит. Она расстроится.       — Ну ладно.       Энджел выловил последнее игрушечное яблоко из фонтана удочкой, забрал приз в виде карамельных яблок на палочке и с удовольствием уплетал в одно лицо. Заглядывая из лавки в лавку, но ничего не покупая, на лице грешника отображалось нечто более говорящее, чем слова, и в конце концов он просто не вытерпел.       — Ад впервые был сам на себя не похож — как-то слишком… ми-ирно! — Паук скривился. — И вроде и нормально, и даже как-то не очень, вообще не поймёшь.       — Этого и хотела Чарли. Я так думаю, — пожала плечами Вэгги. — И такая атмосфера должна помочь вспомнить грешникам, что они тоже были людьми. С шансом на искупление.       — Ага, говорит ангел! — Ехидно бросил Даст, боднув девушку локтём в плечо. — Говоришь словами принцессы. Она тебя простила хоть?       Вэгги помрачнела.       — Мы ещё не успели нормально поговорить. Времени не было… Я хоть и хочу верить в то, что это не повлияло на нас, но невозможно закрывать глаза на очевидное.       — Да-а… — Протянул Энджел. — Вы то ворковали как голубки каждую секунду, то теперь она даже организацию фестиваля с тобой не обсудила.       —...Так и есть. — Вэгги тяжело вздохнула, ища глазами в толпе пшеничного цвета волосы. —... Правда не думаю, что уже можно что-то исправить. Я врала ей.       Подавив желание закатить глаза, Энджел глянул на Вэгги, наблюдая её беспокойные взгляды. Впрочем, понять чувства принцессы, которую обманывал бывший «зачищик» грешников, тот мог понять даже более чем. Да и поддержку он оказал Вэгги как-то само собой и правда принялась слишком быстро и естественно — кто же не грешен в Аду? Конечно, косить грешников не то чтобы нельзя считать грехом… как минимум, нарушила она приказ. Бывает. Энджел прекрасно знает, что бывает за нарушение «приказов». И по самой даме сердца Шарлотты нельзя было сказать, что она вообще хотела убивать, раз так отчаянно боролась за противоположное. Приложила довольно много усилий, чем некоторые.       — Ой ну, не софсем фрала фе! — Возразил тот с набитым ртом, наконец-то выудив какую-то вкусность с лавки, где был сладкий ассортимент. В последнее время его ужасно тянуло на всё, что имеет сахар. Наркоту так-то он бросил! — Иди, попробуй с ней поговорить. Чарли не умеет долго обижаться, эт-ты получше меня знаешь. Прекращай ныть и начни что-то делать.       Спорить больше не хотелось. Энджел подбирал грубые слова, но до тошноты правильные. И, собравшись с силами, Вэгги едва заметно кивнула. Словно по волшебству, в толпе промелькнули знакомые пшеничного цвета волосы, и ангел не заметила, как ринулась сквозь демонов и грешников ей навстречу, чувствуя, как бешено забилось давно разбитое и мертвое сердце: это её принцесса, она рядом, и теперь не стоит терять времени на нытьё! Того же прекрасного вида багровый костюм с чёрными элементами, длинные пшеничные волосы, собранные в двойной хвост, обворожительный макияж и витающий сладкий запах парфюма, шлейфом следующий за принцессой Шарлоттой. Лишь одно нахождение рядом с ней делало Вэгги счастливой до безумия, но нервный трепет стал сильнее, стоило встретиться глазами с Чарли. Время остановилось, мгновение замерло, будто сейчас не существовало ничего, но само пространство заполнялось напряжением и ощущением тянущей за живое недосказанности. Шарлотта улыбнулась. Так, как она улыбается всегда: нежно, в то же время радостно, до блеска в глазах! И только бы тонуть, тонуть и наслаждаться цветом золота…       — Вэгги! — Чарли выглядела по-настоящему приветливой, и уж было хотела потянуться за объятиями, как вспомнила про пакет со вкусностями и разными побрякушками в руках, а еще листок с непонятным списком, который едва не вылетел. — Ой… ты что-то хотела?       — М-м… Да, можно и так сказать. — Вэгги неловко повела плечом и отвела взгляд. — Если ты не сильно занята, но может и позже, ты бы… Ты хотела бы прогуляться? Все-таки ты организовала фестиваль, но совсем не отдыхаешь… И мы давно не проводили время вместе.       — Ох, конечно! Вэгги, для тебя всё что угодно! Только я проверю последние несколько мест, это очень-очень важно, но потом… обязательно, Вэгги! Встретимся на том самом месте! — Шарлотта задорно подмигнула.       И скрылась в толпе, растворившись в одно мгновение, оставив только тот самый шлейф сладких духов и замерший облик перед глазами. Вэгги только и успела проводить взглядом Чарли и прошептать одними губами "да, хорошо”, некоторое время не решаясь сдвинуться с места. Пожав плечом, девушка вернулась обратно к Энджелу с тем же потерянным взглядом и суетой в мыслях, которые не нужно было знать, чтобы всё окончательно понять. — Всё прошло неплохо? — Изогнув бровь, спросил Энджел. На самом деле, паук уже было надеялся, что эта тошнотворная романтика оставит его в покое, но дышать бушующими гормонами и лицезреть ванильно-сахарные слезы пришлось и дальше. — Выглядишь… м-м, — он постучал пальцем по подбородку, поджав губы. —...менее побито. — Может быть. — Бросила Вэгги и всё также привычно тяжело вздохнула. Она пришла на их любимое место почти сразу как только немного пришла в себя. Время текло медленно. Эти полчаса казались бесконечными. Ангел чувствовала, как её с каждой приближающейся минутой одолевает нервный трепет, который не получалось унять хорошими мыслями. Хотя какие тут хорошие мысли? Вэгги не была уверена в том, что делает всё правильно. Да, они должны поговорить, но как начать разговор? Извиниться? Но что сделает одно простое извинение после той лжи и недоговорок! Она была искренна в своих чувствах, но не в мыслях, не в самой себе… и это было по-настоящему ужасно. А ведь Шарлотта отдавалась ей полностью: открыла всю душу, позволяя коснуться кристально-чистых золотых волн, давая Вэгги расслабиться в этом безмятежном спокойствии, чувствовать себя любимой и созерцающей нечто воистину прекрасное и совершенное; помогала Чарли распутывать клубок суматошных мыслей, сподвигла её на решительные действия, просто находилась рядом, когда принцессе это было необходимо. Словно в её Чарли не было ни единого черного пятна, кроме неё самой. Кроме ангела-истребителя рядом. Вэгги вздрогнула от прикосновения к плечу и удивленно уставилась прямо на Шарлотту. — Прости-прости, я задержалась! Ты долго ждала меня? — Ничего страшного, — Вэгги отвела глаза, как тут же её взяли за ладони, крепко сжимая и переплетая пальцы в замок. — Что такое, Чарли? Что-то случилось?.. Ты так- — Конечно, случилось! Я соскучилась, — Шарлотта смотрела на неё так тепло и нежно, даже жаждуще, что ангел невольно почувствовала, как у неё сердце пропустило удар. — Я тоже соскучилась, Чарли… Как всё прошло? Больше не произнося ни слова, Шарлотта разжала руки и крепко-крепко обняла девушку, всячески тиская. Ангел только и смогла, что почти также крепко обнять её принцессу, вкушая любимый запах. — Как же я рада тебя видеть, — с трепетом произнесла принцесса, утыкаясь в макушку Вэгги. — Я рада, что фестиваль вышел таким, как я хотела. И надеюсь, что тебе тоже понравился? — Мне нравится всё, что ты делаешь. — Неожиданно уверенно заявила Вэгги. Ей было комфортно стоять вот так: в обнимку, пока закатные лучи солнечного адского солнца ласкают землю багровым светом. Пока кругом ни единой души, только они вдвоем, одна деревянная лавочка с нацарапанными на досках именами, шелест листвы деревьев от лёгкого дуновения ветра. Ад так преобразился после войны, что действительно напоминал время, когда она была жива. И это было приятно, необычно и дарило веру в то, что здесь тоже можно жить. Ради рассветов и закатов, ради… Чарли. — Но… ты злишься на меня? Я тебе противна? Я пойму, если так, просто… — О чем ты говоришь?! — Чарли отпрянула, кладя ладони на плечи Вэгги. — Ты — моя девушка! И я люблю тебя. Как я могу обижаться на человека, которого люблю? — Принцесса выглядела по-настоящему изумлённой. — Я скрывала многое от тебя! — Едва сдерживая слёзы, дрожащим голосом произнесла ангел. — И я думаю, что не заслуживаю тебя… ты не такая, как я: не грязная, не лгунья, не- — Вэгги, — спокойно произнесла Чарли. — То, что было в прошлом — останется там же. Ты сделала так много для меня, для нас всех, для Ада! И ты просто моя девушка, которую я очень-очень люблю! За мной тоже много ошибок и неправильных решений… Никто из нас не идеален, как бы этого не хотелось. Но мы стараемся, и это главное. И я не считаю тебя грязной и лгуньей! —...Хорошо, — вздохнула Вэгги, обессиленно утыкаясь в предплечье Шарлотты, тихо всхлипнув. — Я так боялась, что ты захочешь расстаться со мной… Не сможешь мне простить того, кто я есть. — Потому что ты гораздо лучше, чем о себе думаешь. — Шарлотта запустила пядь в волосы её мотылька, ласково гладя, а после ловко подхватила её лицо, поглаживая щёку. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, Чарли. На ночном небе брызнули миллиарды искр, окропляя небесное полотно разными цветами: желтыми, красными, синими, зелеными, где-то мелькал фиолетовый, множество салютов выстроились в причудливые узоры. Грешники и демоны запускали салюты, жгли огоньки, запускали бумажные фонарики. Свет огней от палаток и лавок виднелся за многие километры, подсвечивая изрядно почерневший небосвод. Многие украшали дома гирляндами, добавляя всё больше и больше цветов в пёструю картину празднества. Множество душ получили право на искупление, а вместе с тем — надежду. Ранее попадание в Ад накладывало крест, но теперь… эта идея была не просто шуткой и небылицей, а самой настоящей правдой, за которую нужно было бороться. Началась новая эра, привнося свои коррективы в менталитет адских жителей. И лишь на холме, бледной светлой точкой, виднелся новый Отель… Фестиваль Искупления души начался в полном разгаре.