Noirceur - II

Обильный январский снегопад покрыл беспокойный Сеул белым одеялом, стараясь приглушить звуки и придать улицам мистическую тишину. Снежинки кружились в воздухе, сливаясь в непрерывный поток, и укрывали все вокруг плотным слоем, скрывая под собой суету с будничными заботами. На деревьях, обмотанных гирляндами, снег ложился аккуратными шапками, превращая их в дивные создания, охраняющие покой города. Улицы Сеула, обычно наполненные спешащими людьми, теперь стали почти безмолвными. Лишь редкие прохожие, завернутые в теплые шарфы и куртки, двигались по заснеженным тротуарам, спеша укрыться в уголке теплых кафе или уюте своих домов. Автомобили с трудом пробивались через снежные заносы, медленно оставляя за собой извилистые следы, которые тут же заполнялись новыми снежинками. Холодный воздух обжигал щеки, наполняя легкие свежестью и непередаваемым ароматом настоящей зимы, смешанным с дымком от горячих напитков, продаваемых на уличных маркетах. В чарующей атмосфере вокруг, Дженни Ким ехала в такси, с беспокойством наблюдая за мелькающими за окном снежными вихрями. Девушка прилетела утром из Лондона, выкроив время в своем плотном графике, чтобы провести этот день с Лисой — в ее день рождения. Ким надеялась, нет, она с нетерпением предвкушала этот уикенд. Ведь эта поездка была не просто возможностью отметить значимый праздник, но и шансом восстановить ту близость, которую так трудно поддерживать на расстоянии. Неимоверно тяжело быть окутанной в планы и карьеру, когда сердце разрывается от тоски по любимой. Успех несомненно балует обладателя чувством благополучия, но, все же, контур затяжной меланхолии в пустоте апартаментов грозится рассеяться лишь по присутствию той самой. В Англии Дженни часто оставалась допоздна в библиотеке или офисе, погружаясь в учебу и корпоративную рутину. Мысли время от времени невольно вырисовывались в силуэт Лалисы бережным воспоминанием, согревающим ее в холодные, одинокие ночи. Звонки и сообщения в мессенджере были маленькими якорями, удерживающими ее на плаву в море одиночества. Как же девушке хотелось наплевать на город дождей и первым доступным рейсом вернуться в страну утренней свежести. Ибо ничто не могло заменить физического присутствия Лисы: ее нежных прикосновений, улыбки, заразительного смеха, которые так необходимы для полноценного счастья. И вот, на долгожданном «winter break», доверив незаконченные дела ассистентке и индивидуально продлив отпуск на дополнительные несколько недель, девушка возвращалась домой. Сознание, подкрепленное памятью, охотно представляло, как Лиса встретит ее в аэропорту с улыбкой на лице и букетом цветов в руках. Затем они поехали бы в их любимое заведение, где вместе наслаждались бы утренним кофе и теплыми круассанами, делясь новостями и смеясь над старыми шутками. Звучало идеально. Ровно до того момента, как реальность оказалась совсем иной. С самого утра Дженни безуспешно пыталась дозвониться до Лисы. Минуты равнодушно сменялись на запястье, лишь усиливая раздражение главной стрелкой и беспокойство второстепенной. Попытки отвлечься имели краткосрочный характер, от легкого недоумения переходя к нарастающей тревоге. В голове угрожающе крутились разные мысли: возможно, Лиса попала в какую-то ситуацию, или, что хуже всего, просто забыла о ее приезде. Дженни старалась не думать о последнем, но с очередной попыткой дозвона, что завершалась автоответчиком, это предположение становилось все более реальным и болезненным. Как, черт возьми, можно забыть про день рождения своей девушки? День, что должен был быть наполнен неподдельной радостью и искренним теплом, вмиг превратился в бесконечное тревожное ожидание. Ведь Дженни прилетела не только чтобы отметить свой день рождения, но и чтобы провести драгоценные моменты вместе, которые так редко выпадали в их напряженных расписаниях. Их отношения всегда испытывались на прочность расстоянием, и такая возможность была на вес золота. Но сейчас этот драгоценный день ускользал сквозь пальцы, словно песок, оставляя лишь холодное негодование с горечью разочарования. Вечером, поняв, что ждать больше нет сил, кореянка решила поехать к апартаментам Джису и Розэ. Возможно у их общих подруг были новости о Лисе. Снежный покров становился еще толще, и движение автомобиля казалось замедленным, как в унылой slow motion съемке. Сидя в такси, Ким казалось, что снежинки, ложась на лобовое стекло, будто бы оседали на ее собственные плечи некой тяжестью неясной обиды. Неужели Дженни слишком многого просит, желая присутствия возлюбленной в такой особенный день? И что заставило Лису оставить девушку в неведении, ставя в положение, где она ехала через снежную бурю, стиснув зубы от нарастающего разочарования и беспомощности?… Внезапно телефон Дженни завибрировал, прерывая ее мрачные размышления. С новой дозой раздражения достав его из кармана, девушка ожидала очередного уведомления или спам-сообщения.

Lisa:

“Opulent Hotel, Ruby Lounge.”

прочитано 20:21

Внезапное сообщение с адресом и временем заставляет сердце дрогнуть. В сознаний мелькают множество мыслей: от облегчения до вспышки злости. Почему Лиса только сейчас решила сообщить ей, где находится? И как она могла быть такой беспечной, зная, что Дженни беспокоилась весь день? Злость пламенем поднялась в груди, заставляя пальцы сжать девайс сильнее. Что бы Лиса ни задумала, извинения должны будут иметь весомый характер. Брюнетка глубоко вздохнула и, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, обратилась к водителю: — Пожалуйста, смените маршрут. Езжайте по этому адресу. Такси повернуло на новую дорогу, пробиваясь сквозь снежные заносы. Дженни продолжала свои наблюдения за тем, как снежные вихри бесконечно кружат в воздухе. Напряжение, вызванное неизвестностью, медленно уходило, сменяясь странным смешением обиды и надежды. Хотя злость на Лису все еще пульсировала внутри, понимание того, что они вскоре встретятся, постепенно разогревало сердце. Когда такси, наконец, остановилось у входа в отель, Дженни оглянула здание и, собрав принадлежности, вышла из авто. Она надеялась, что у младшей будет объяснение или хотя бы немного утешения в этот унылый вечер, что должен был быть совершенно другим. Снежинки теперь оказались во власти северного ветра, природа пыталась скрыть все следы прошедшего дня, не исключая уставшую Дженни, в душе которой бушевала буря, не уступающая той, что была снаружи. В лобби, заполненном приглушенным светом и теплыми оттенками дерева, ее встретила доброжелательная улыбка портье. Взгляд скользнул по роскошной мебели и стильному интерьеру, наполнявшему пространство дорогим комфортом. Брюнетка приблизилась к ресепшену, где стояла молодая женщина в униформе, наклонив голову над экраном компьютера. — Добрый вечер, чем могу вам помочь? — заметив гостью, девушка откладывает дела. Дженни обращается к ней с приветственной репликой, вытирая холодные капли растаявшего снега на щеках. — Мне нужно в некий «Ruby Lounge», — повторно сверившись с названием, Ким неловко улыбается. — Не могли бы вы подсказать, где это? Девушка за стойкой посмотрела на Дженни с интересом, слегка приподняв брови. — Красный лаундж, давненько там не было посетителей… — поняв к чему все ведет, сотрудница огибает рабочее место. — Следуйте за мной. Направляясь к лифтам, она жестом пригласила Дженни следовать за собой. В разуме ощущалось легкое волнение и недоумение, поскольку внезапная гостья не понимала, что ее ждет. Они прошли по длинному коридору, устланному роскошным ковром, погруженному в мягкое свечение ламп, создающих таинственную атмосферу, подобную той, что часто видишь в фильмах. — А что это за место — этот «Ruby Lounge»? — не удержалась девушка, задавая вопрос. Ассистентка повернула голову и с загадочной улыбкой ответила: — Это особенное место для особенных встреч. Уверена, вам понравится. Неясность лишь сильнее переплетает мысли, а любопытство смешивается с нервозностью, простираясь до самого конца этого бесконечного коридора. Наконец, они остановились перед массивной дверью, украшенной резными узорами. Сотрудница легонько постучала и повернулась к Дженни с той же улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. — Вот мы и на месте. Наслаждайтесь вечером. — Спасибо за помощь, — благодарит Дженни, слегка поклонившись. Ассистентка любезно кивнула и скрылась в пустоте коридора, оставив Дженни перед входом. Неизвестность. Отель. Теперь и загадочная дверь. Девушка обдумывает рациональность своих действий. Вдруг это была уловка? Спустя пару минут, собрав всю свою смелость, Ким повернула ручку и вошла в помещение. Шум за спиной затих. Полумрак от приглушенных ламп и бархатная красная мебель создавали уютную, почти интимную атмосферу. Кореянка делает несколько шагов вперед, оглядываясь вокруг. Комната была оформлена с изысканным вкусом, отличающимся от основного стиля роскошного отеля. Вдоль стен располагались элегантные кресла и диваны с изящными изгибами, обитые плюшевой тканью глубокого бордового оттенка. На низких столиках из темного дерева стояли хрустальные вазы с белыми лилиями, их нежный аромат идеально вписывался в обстановку. В центре комнаты неожиданно, но гармонично возвышался пилон, обрамленный мягким светом прожекторов. Блестящий метал, запомнивший всех дам танцевавших с ним, добавлял комнате некой дерзости и интриги, смешивая чувственность с элегантностью в скрытых тайнах помещения. Ким, все еще осматриваясь, заметила несколько картин на стенах — абстрактные полотна, выполненные в оттенках красного. Вдоль одной из стен находился бар, где стояли ряды хрустальных бокалов и бутылок с дорогими напитками. Ох, Дженни, что-то крепкое точно понадобится. В этот момент свет начал медленно угасать, оставляя комнату в полной темноте на несколько секунд. Девушка слышит стук каблуков о пол и инстинктивно оборачивается, все еще находясь в темноте. Затем внезапно один прожектор зажегся, освещая небольшую сцену в углу комнаты. Дженни затаила дыхание, крепче схватив Chanel в руках. Следом луч света выхватил из тьмы изящный диван, стоящий неподалеку от сцены, явно намекая Дженни сесть. Странная смесь ожидания и волнения сопроводили медленные шаги к мебели. Девушка опускается на мягкую поверхность, стараясь устроиться поудобнее. Осознание, где оказалась Дженни, еще не спешило пробираться; тишина вокруг лишь усиливала неловкость, пока… Ее взгляд наконец не упал на фигуру, неподвижно стоящую у пилона. В полутьме комнаты, среди мягкого освещения, гостья не сразу смогла понять, кто это. Фигура казалась почти призрачной, слившейся с окружающим красным бархатом и золотыми отблесками. Недоумение сменяет предыдущие чувства, и гостья прищуривается, вглядываясь в темноту. Внезапно сердце замерло, ибо Ким среди тысяч узнает этот силуэт: очертания стали четче, и она осознала, что перед ней стоит Лалиса. Облегчение расслабляет плечи перед бурей новых вопросов: Почему Лиса стоит там, неподвижная, в таком загадочном месте? В одном кружеве… Что вообще происходит? — Лиса? — осторожно позвала брюнетка, голос ее прозвучал почти шепотом в тишине. Но Манобан не ответила. Вместо этого тайка оборачивается с вызывающей ухмылкой, заставляя Ким насторожиться. Глаза девушки блестели во тьме, отражая свет прожектора, и в этом взгляде было что-то, что вызвало у Дженни непроизвольную дрожь. Мурашки пробежали по коже, тысячей крошечных электрических разрядов. Это точно ее Лиса? Неясность происходящего наполнила воздух туманом напряжения, и, кажется, Дженни начал мерещиться дым. Взгляды все еще были прикованы друг к другу, и Лиса, не проронив ни слова, уже создала атмосферу, в которой Дженни не могла не чувствовать себя вовлеченной, захваченной и готовой к тому, что будет дальше.

One of the Girls

Мелодия начала свое звучание, полностью погружая Ким в реальность происходящего. Взявшись за пилон, Лалиса начала свой танец, медленно кружась вокруг. Свет прожекторов ласково скользил по ее фигуре, создавая ореол, словно она сама была неоспоримым источником свечения. Тело двигалось в такт музыке, мерно подчиняясь ритму. Невесомые повороты и легкие шаги былы отточены до совершенства, при этом дыша живой энергией и страстью. Пилон — верный металический партнер, чье прикосновение — идеальный холодный контраст к раскаленному воздуху вокруг. В зрительном зале за танцем наблюдала, мягко говоря, ошеломленная Ким, чьи глаза с трепетом следили за мельчайшими движениями изящного тела. В тени кресла ее пальцы сжимались и разжимались от напряжения в такт музыке, бессознательно пытаясь уловить зрительное прельщение, разлитое в воздухе. Ее дыхание начинало сбиваться все больше от каждого телодвижения Лисы, не давая и шанса успокоиться. Девушка переходила к более сложным элементам, перешагивая и закидывая одну ногу за другую, витая в воздухе, удерживая свое тело только на силе рук и ног. Законы гравитации ослабли перед чувственной экспрессией с акробатическими элементами, позволяя телу взлетать и замирать в невообразимых позах. Если взгляд Дженни отвернется, это окажется осквернением искусства, рожденного для нее одной. Поэтому Ким неотрывно взирает, чувствуя, как внутри разгорается вожделение. Сердце замирало синхронно с мгновениями, когда девушка зависала в воздухе, а затем медленно спускалась вниз, оставляя за собой след из воображаемых искр. Она исполнила несколько плавных спинов, тело вращалось вокруг пилона, подобно бабочке, невесомо порхающей среди цветов. Движения точны и выверены, каждая поза — воплощение идеального баланса между силой и гибкостью. Самое завораживающее в танце — не заученные движения или техника, а харизма, воплощенная через артистизм, украшенная дьявольской ухмылкой, скрывающей тайны, известные лишь ей одной. Беспрекословный контроль в помещении принадлежит лишь одной особе, и это далеко не Дженни. Лалиса завершила танец медленным спуском к полу — закатное солнце, дарующее последние лучи света и удерживающее последние порции воздуха в легких зрительницы. В противоположность Манобан, тело Ким отказывалось сделать хоть какое-то движение. Оцепенение сковало девушку в цепях осознания, что сейчас произошло. — Дженни? — впервые за весь вечер молвит Манобан, получая лишь приоткрытые уста старшей. В сетчатке кореянки все еще светился образ Лалисы, в тщетной попытке продлить зрительное удовольствие.

High / You

Манобан подходила к дивану едва слышными шагами, преодолевая расстояние, морально сравнимое с тем, что преодолела сама Дженни в самолете. Ким неосознанно прижималась к обивке сильнее, буквально вжималась всем существом, на что Лиса мягко рассмеялась, забавляясь чувствительностью девушки.

Бесцеремонно усевшись на бедрах кореянки, девушка позволила скучавшим пальцам пройтись вдоль руки к плечам, пуская мурашки по всему телу Дженни, а сама наклонилась к уху. Сбившееся из-за танца и приятно обволакивающее дыхание с хрипотцой отозвалось, обдувая вмиг раскалившиеся уши: — С днем рождения, милая. Лиса так близко, что Дженни могла уловить ее запах — смесь легкого парфюма и естественного аромата ее тела. Настолько интимно, что, казалось, мир сузился до этого маленького островка тени; до двух душ, нашедших друг друга среди шумного города утренней зари. Этот до невозможности дурманящий аромат въелся в легкие, обжигая стенки и пробуждая неутолимую жажду. Вожделение в карих омутах Дженни — медленно действующий яд, проникающий в кровь с прикосновением и чарующим взглядом, что распространялся по телу, заставляя сердце биться быстрее. Оно прячется в тени, скрытое под тонкой вуалью приличий, и проявляется во всей красе перед возлюбленной. Вожделение действует незаметно, но неумолимо, словно капли яда, капающие на чистую поверхность души, разъедая ее и превращая в полотно, полное желания. Всепоглощающая зависимость, потребность в прикосновениях и близости, как сильнейший наркотик, от которого невозможно отказаться. Пьянящий аромат ночных цветов обволакивает и затуманивает разум, делая мысли ясными только в направлении к объекту желания.

Pride buried in my chest

Not counting all the minutes,

The seconds, not holdin' my breath

Глубокий вздох лишь наполнял легкие опиумом, в то время как в глазах отчетливо читалась таинственная смесь заботы и страсти. Лиса слегка наклонила голову, ее губы были так близко, что Дженни своими дрожащими от предвкушения устами могла почувствовать их тепло. — Ты будто из самых запретных снов, — шепчет старшая, голос едва слышен.

Losing all my vision, religion,

I'm holdin' my tongue

Победная улыбка засияла на устах, глаза засветились еще ярче. Девушка всецело знала, что только она имеет такое влияние на Ким. Ее ладонь легла мягким пером на щеку, поглаживая кожу. — Может, так и есть. Манобан продолжает пытки взаимодействие дальше, оставляя алый след помады на линии челюсти. Кореянка чувствует горячее дыхание и сжимает бедра тайки, совершенно неосознанно, но так нетерпеливо. Каждое движение Лисы — вызов, провокация и обещание чего-то большего. — Ты — мой самый лучший подарок, — успевает высказать Дженни, прежде чем податься вперед, соединяя уста в столь долгожданном поцелуе. Задумка Лисы воплотилась в наилучшем виде, и эта версия невольно раскрывала в Дженни сторону, о которой она ранее могла лишь догадываться. Ким закрыла веки, сдаваясь влечению и впуская искушение внутрь. Ничего не существовало для них вокруг, оставив лишь уединение, где они могли быть собой, быть вместе. Поцелуй — тонкость и страсть в одном. Начавшись с осторожности предначертавшей воссоединение. Это момент, когда все границы стираются и остается только чистое влечение. Руки блуждают по телам — исследуют, касаются, притягивают ближе. Губы скользят по раскаленной коже, охлаждая в местах соприкосновения и вновь накаляя и без того высокую температуру. Скульптура — искусство, где каждый штрих важен, каждый изгиб имеет значение. В прикосновениях чувствуется желание, стремление стать единым целым, слиться в одно. Алые пионы с проблеском индиго распускаются на светлой коже Ким, заставляя ту открывать больше пространства, откидывая голову. Манобан создает сад для любимой от шеи, следом заходя за ключицы, пальцами скользя по животу вниз, пока не проникает под белую ткань и затем под кружевное бра, с восхищением осматривая открывающееся перед глазами изящество. Прикусив губу, Ким наблюдает за очарованной и тянет для очередного поцелуя. — Твоя красота всегда сводила меня с ума… — шепчет, вливая в это все свое обожание. Манобан льнет к девушке с новым рвением, усыпая любимую нежностью, которая мгновенно превращается в страсть, стоило лишь первому приглушенному стону вырваться из груди. — Можешь не сдерживаться, — хриплый голос завязывает узел возбуждения внизу живота все сильнее и нетерпимее. И рука тайки, что пробирается все ниже, лишь усугубляет ситуацию. Дженни изнывает от желания, когда подушечки пальцев оказываются поверх последнего элемента белья. Ведя языком по шее, Манобан невесомо надавливает на влажную ткань. Для Ким скупого касания достаточно, и девушка невольно подается навстречу, мыча столь приятным слуху Лисы образом. Лалиса не медлит, в очередной раз уделяя особое внимание груди и чувствуя, как руки кореянки зарываются в ее волосах, слегка запутываясь. Дженни растворяется в этом прикосновении, теряя связь с реальностью и отдаваясь во власть чувств.

Say your name like a ritual Your body is something spiritual Don't you know you could save my soul

По истечении времени, Лиса отрывается, укладывая девушку на спину и проводя руками по бедрам. Мысли в сознании Ким расплавились в чувства, позволяя ощущать абсолютно все.

Манобан поднимается продуманной дорожкой по внутренней стороне бедра, затем, наконец, после столь долгого ожидания, длиною в месяцы, вкушая естественную смазку и выбивая последние остатки здравомыслия из Ким. Одному Асмодею известно, сколько стонов впитали стены «Ruby Lounge», и, когда Лиса подключает пальцы, нетерпеливо наращивая темп, Дженни окончательно сносит крышу. Тело само подается навстречу, кроткое дыхание переходит в надрывистое, а уста невнятно твердят: — Не останавливайся. Чувствуя, как любимая уже на грани, Манобан оставляет лишь пальцы и поднимается над разгоряченной девушкой, затягивая во влажный поцелуй и скрывая громкие стоны. Ногти впиваются в спину, пронзая кожу в одно мгновение с тем, как и экстаз пронзает Ким. Экстаз, растекающийся по всему телу Дженни продолжительной рябью и не желающий отпускать еще некоторое время. И, в завершение, — медленный отрыв, сладкое послевкусие в паре с невесомыми комплиментами, которые останутся на губах сладостным воспоминанием о случившемся.

Maroon

Когда в комнате витало тепло и их тела были переплетены после продолжительной близости, а на коже оставались алые размазанные следы, они лежали в обнимку, не желая прерывать момент. Дженни прижалась к Лисе, слушая, как сердцебиение второй постепенно замедлялось, синхронизируясь с ее собственным. Вокруг царила тишина, лишь их прерывистое дыхание нарушало это блаженное молчание. — Так это и есть твои «тренировки»? — дразнит старшая. — Разве тебе не понравилось? — и на это Дженни лишь вертит головой, ибо ей это понравилось, и еще как. — Я так скучала по тебе, — девушка проводит рукой по волосам тайки, наслаждаясь моментом. — Я тоже скучала, — тихо отвечает Лиса, крепче обнимая. — Иногда мне кажется, что я не смогу больше выдержать это расстояние, — девушка изливает накопившуюся печаль, что отражается в тусклости ее голоса. — Все эти дни и ночи без тебя… это так трудно. — Знаю, — Лиса нежно целует ее в лоб, стараясь утешить. — Могу передать студию Джису на некоторое время и полететь с тобой в Англию. Их разговор прервал неожиданный стук в дверь. Дженни слегка вздрогнула и прижалась к Лисе еще крепче, не желая отпускать это мгновение. Бережно погладив по спине, Манобан тихо вздохнула, прежде чем неохотно подняться. — Кто-то очень не вовремя, — с насмешкой подбирая пальто, девушка направилась к двери. Дженни осталась лежать, наблюдая за тем, как ее любимая уходит, и наслаждаясь оставшимися волнами блаженства, которые все еще накатывали. Лиса вернулась спустя некотрое время, неся в руках несколько пакетов еды, аромат кисло-сладкой курочки быстро разнесся по помещению, заставляя Дженни приподняться. Оставив содержимое на барной стойке, тайка прошла в гримерку и вытащила две футболки, протянув одну Ким. С приятной слабостью в теле, Дженни накинула одежду и присоединилась к любимой, замечая, как та ставит два бокала рядом и вынимает бутылку дорогого красного вина. — Из танцовщицы в бармены? — подшучивает Ким, отмечая, что Лиса выглядела особенно очаровательной в полумраке комнаты. — Все для тебя, — тайка открывает бутыль, разливая напиток. — Ты и в самом деле все продумала, — продолжает Дженни, наблюдая за тем, как Лиса ловко справляется с разливом вина. Лиса усмехнулась и с легким поклоном услужливо поставила бокал перед Дженни. В глазах кореянки сияла благодарность не только за потрясающее шоу, но и за теплое внимание. Взяв палочки, старшая протянула кусочек курочки, стараясь запечатлеть этот момент в памяти. Лиса с удовольствием приняла угощение, бормоча, что проголодалась, и ловя задиристый смех любимой. Они продолжили спонтанный ужин, наслаждаясь своеобразным After Party и смакуя не только еду, но и присутствие друг друга. Когда еда была съедена, а бокалы опустели, они переместились на диван, прихватив с собой остатки вина. Манобан раскрыла массивные занавески, открывая вид на город, и присоединилась к возлюбленной, уютно устроившись рядом, окидывая взором огни города, который светился в ночи, усыпанный далекими звездами. — Знаешь, я не могу представить лучшего способа провести этот вечер, — Ким наклоняет голову к плечу любимой, и ее взгляд теряется в мерцании за окном. — Могу арендовать это помещение повторно, — серьезная ремарка вызывает у старшей смущенный смех и еле слышное «‎обязательно». Разговор затих, уступив место комфортной тишине, которую нарушали только звуки мерного дыхания. Дженни расслабляется в объятиях Лисы, почти засыпая от усталости. Ruby Lounge — обычно проводник блуда — на этот раз благородно уединил две души в этой ночи, став свидетелем истинной любви и единения.