Обещай мне, обещай

На одной из финальных лекций преподаватель, словно приняв их за зелёных новичков, провёл обыск на манекене, а затем попросил назвать ошибки, которые он только что совершил. Вэй Ин почти лениво вскинул руку. Из другого конца аудитории агрессивно махала главная зубрилка Мэй Цзинфэй, и судя по скорости вращения, её плечевой сустав вскоре грозился быть вывихнутым. Даже Вэй Ин закатил глаза и медленно опустил руку, указав на девушку. — Пожалуйста, позвольте ей ответить, пока она из штанов не выпрыгнула от усердия. — Господин Вэй, я не нуждаюсь в ваших подсказках. То, что до выпуска осталось меньше десяти дней, ещё не говорит о том, что вам позволено вести себя так фривольно. Вэй Ин только улыбнулся, пока хмурый профессор со сведёнными на переносице бровями поглаживал бородку, этим жестом напоминая Лань Цижэня. В аудитории было душно и пыльно, ярко светилась интерактивная доска с расписанием мероприятий на день выпускного, раздражая глаза резкими анимированными переходами. Курсанты, пользуясь тем, что оставалось действительно всего восемь дней до окончания академии, и бумаги были подготовлены, экзамены сданы и оставалось лишь ждать церемонии прощания, ничего не читали на заключительных лекциях и не готовили заданий. Все, кроме зубрилки. И теперь аудитория разве что не посапывала со скуки. Впрочем, небольшая взбучка для Вэй Усяня слегка их оживила и по рядам прокатились смешки. — Это касается всех, — припечатал профессор и следом рявкнул, — учебники, страница двести шесть. Учебник был у Ваньиня, зубрилки и Вэй Усяня — последний использовал книгу, чтобы положить в вырезанную выемку телефон. — Господин Вэй, читайте, — обратился профессор Ли. — Международное сотрудничество… стороны соглашаются сотрудничать в расследовании… об оказании правовой помощи могут... — Что это за ответ? Будьте любезны, читайте весь текст, пожалуйста, — преподаватель нахмурился ещё сильнее. Цзян Чэн, который прекрасно знал, в чём тут дело, бесшумно приложил ладонь к лицу. Остальные пока не понимали, но до всеобщего хохота оставалось всего одно обрезанное предложение. И пять шагов профессора Ли к своему идиоту-студенту. Вэй Ин попытался выкрутиться, придумав ещё пару фраз на ходу, вот только преподаватель тоже открыл учебник, и итог был прямо как в старом анекдоте про автосервис – не прокатило, вычёркиваем. — Профессор, позвольте мне, — с пылким чувством собственной значимости попросила зубрилка. Профессору ничего не оставалось, кроме как позволить: после того, как он отобрал учебник у Вэй Усяня и швырнул его себе на стол. Мэй Цзинфэй с гордо распрямлённой спиной зачитала статью об этических проблемах в расследовании киберпреступлений. Цзян Чэн также тихо убрал ладонь от лица. — Всё равно это победа, — не унывал Вэй Усянь, когда они уже толпой шли к общаге, — ведь три года никто не прознал, что я такое сотворил. Цзян Чэн привычно закатил глаза. — Через неделю присяга, дурень, — легонько толкнув брата плечом, напомнил он. — Клятву-то хоть выучил? — Обижаешь, братишка, — протянул Усянь, — от зубов отскакивает. Клянусь всегда оставаться справедливым, переводить старушек через дорогу, не приходить на службу с похмелья, сохранять честь и достоинство при любых обстоятельствах. — Ну, почти, — Ваньинь хмыкнул, пропуская девушек перед дверьми общаги, — разве что честь и достоинство ты потеряешь не позже чем через месяц со дня зачисления на службу. — Через месяц? — удивился брат. — Да ты меня лишил чести ещё полтора года назад. Ожидаемо, Ваньинь тут же стал пунцовым от злости, и, схватив наглеца за локоть, буркнул ему на ухо: — Как же это «лишил чести», если я собираюсь… — Обещать – не значит жениться, — перебил Вэй Усянь и, ловко вывернувшись из рук младшего, дал дёру. Идиот. Побежал в их комнату же. Мать с отцом и Яньли собирались приехать накануне вечером и переночевать в гостинице, чтобы утром посетить церемонию выпуска. Ваньинь уже прикинул, как будет отбиваться от вопросов матушки о том, собираются ли они работать в родном городе, или останутся здесь, и неужели так и будут делить квартиру? Цзян Чэн еле уговорил старшего на ещё одну кровать – точнее, просто с грозным выражением лица заказал её, не слушая возражений. Мало ли, кто к ним может приехать или зайти в гости. Конспирация должна быть на высшем уровне. Именно поэтому он так занудствовал на тему того, чтобы Вэй Усянь перестал красть его нижнее бельё. — Я думал, мы обмениваемся, — отозвался старший, лежа на кровати и листая журнал. — Ты как-то тоже мои красные взял. — Я взял их потому, что остальные ты забыл в стиралке и через два дня они там все заплесневели к чертовой матери. Нельзя, чтобы люди подумали… Вэй Усянь не сдавался. — Какие это люди видят тебя в трусах, кроме меня? — он перелистнул страницу, будто этот диалог ничего не значил. — Кадеты в раздевалке, придурок! Остальные офицеры, с которыми мы будем работать. Ты ведь там же и переодеваешься. Как думаешь, скоро они заметят, что у нас одинаковые труселя, а? Тот разговор ничем, кажется, и не закончился, но Вэй Ин втайне вздохнул с облегчением — в последнее время Цзян Чэн был так напряжен, что начало казаться, будто он не нашёл места для «них» после выпуска и просто обдумывает, как бы с наименьшими потерями расстаться. Поэтому Вэй Усянь смеялся и по-дурацки шутил, скрывая нервозность, и сейчас, забежав в спальню, плюхнулся на кровать, схватив для вида какую-то книгу. Это только в романах для женщин люди всё проговаривают словами через рот, желательно с драматическими паузами и обещаниями вечной любви, а в жизни так… бывает гораздо реже. Литература всё облагораживала. Цзян Чэн, как и ожидалось, ничего такого не заметил – не сказать, что поведение Усяня сильно выбивалось из привычного. И даже немного зловещая ухмылочка была всё такой же. Ваньинь задумчиво оглядел комнату, в которой провёл последние три года и взял со стола ноутбук – утром он не успел ответить капитану тринадцатого участка в Шэньяне, который готов был провести с ними обоими собеседование и пригласить на работу. — Насчёт квартиры пока не знаю, — задумчиво протянул он, больше разговаривая с собой, чем с братом. — На фотографиях смотреть практически бесполезно, всё равно какое-то время придётся пожить в гостинице… — В двух номерах или одном? — ляпнул Вэй Ин, подтягивая свою книгу так, чтобы она закрыла лицо. — Что? Почему в двух? — не понял Ваньинь. — Ну, чтобы привыкать к отдельной жизни, ха-ха, — без намёка на искренность коротко рассмеялся Вэй Усянь. — И зачем нам привыкать к отдельной жизни? — На всякий случай, ха-ха, А-Чэн, ну ты даёшь. Госпожа Юй хочет, чтобы мы вернулись в Ухань. Точнее, чтобы ты вернулся, снова жил с ними, устроился куда-нибудь поближе там, невесту привёл и всё такое, — тараторил Вэй Усянь, расписывая жизнь младшему всё дальше и дальше. Кончалось его смертью в восемьдесят семь, как сказал тогда предсказатель на фестивале драконьих лодок, в окружении правнуков и прекрасной, но сморщенной, точно курага, жены. Уродливой, сморщенной, сварливой старой жены. Ваньинь не успел и слова вставить – в дверь как обычно невовремя постучали, а после Вэй Ин умчался в коридор, таща за собой Не Хуайсана, который успел только поздороваться. — Ещё раз, с чего ты взял, что вы расстаётесь? Не Хуайсан, естественно, знал о них – Вэй Ина просто распирало кому-нибудь рассказать, и он доверил эту тайну другу, хотя и знал, что сплетен тот собирал немало. Но одно дело собирать, а другое — распространять, и пока они ничем не обидели Не-сюна, волноваться не стоило. Сейчас Вэй Усянь шумно втягивал остатки молочного коктейля с ромом (или рома с молоком, судя по щедрости бариста) через трубочку с ужасающе громким звуком, обычно говорящим «я жадная скотина», но ему просто нужно было что-то делать, лишь бы собрать мысли в кучу. Не собирались, увы и ах. Хуайсан пил ярко-розовый коктейль с бумажным зонтиком, задумчиво обводил пальцем рельеф на фотоальбоме, который он принёс, чтобы показать Вэй Усяню – его дипломная работа по криминальной фотографии. —Госпожа Юй хочет, чтобы Цзян Чэн вернулся в Ухань. — А Цзян Чэн чего хочет? — резонно заметил Не-сюн. — Или ты не спрашивал, а просто себе надумал? — Вроде хочет переехать, снять вдвоём квартиру. Но предлагает две комнаты, или хотя бы две кровати, на работу стараться не всегда вместе приезжать, всякое такое. — Вполне разумно, не находишь? Найдутся люди, которых шокирует просто факт ваших отношений, не говоря уже о том, что вы выросли под одной крышей. Вэй Ин опустил плечи. Конечно, друг был прав, он и сам это понимал. Дело было не только в этом. Просто Цзян Чэн был весьма сдержан – и это мягко сказано. Он сказал «я люблю тебя» всего один раз за эти полтора года, и видно было, что слова эти дались ему с трудом. Он не был романтичным, его забота выражалась в том, чтобы приготовить ужин, отпарить форму, купить вещи на зиму, про которые Вэй Ин постоянно забывал. Свиданий как таковых у них и не было. И теперь, когда он увидел смс-ки от матери Ваньиня – случайно, естественно, но то, что он успел заметить, уже раздражало его, всё казалось совсем тоскливым. Она практически ставила перед фактом, и… — Эй, — Хуайсан щёлкнул пальцами перед носом друга. — Вернёмся в общагу, — совсем сник Вэй Ин и пошёл заказать себе ещё один алкогольный милкшейк с собой. В комнате не горел свет, только ночник, и в мягком, тусклом его свете, Ваньинь выглядел уставшим. Усянь повесил ключи, выбросил пустой стакан с трубочкой и нерешительно обернулся. — Ты злишься? — осторожно спросил он. — Злюсь, — подтвердил Цзян Чэн и вздохнул. — Садись, — он похлопал по покрывалу рядом с собой. Старший опустился так медленно, словно где-то в постели должны были проклюнуться иглы. — А-Чэн, я… увидел тогда сообщение и… Ваньинь взял брата за руку и потянул на себя. Вэй Ин стал частично лежать на младшем. — Хочу пообещать тебе кое-что, ты не против? — Только то, что сможешь выполнить. Цзян Чэн кивнул. Он и сам не любил громких речей и понимал, что жизнь может быть совершенно непредсказуемой. Проведя ладонью по щеке брата, он начал, стараясь подобрать слова. — Я обещаю не лгать тебе, даже по мелочам. Обещаю чаще говорить, как много ты для меня значишь, и как сильно я… тебя люблю, — слегка смутился Ваньинь, — обещаю быть на твоей стороне, даже если там больше никого не будет. Закатывать глаза на каждую твою дурацкую шутку. Подставлять плечо, когда тебе нужно поспать на людях. Обещаю о тебе заботиться и уходить спать на другую кровать не чаще, чем кто-то к нам приезжает, — тут он задумался, — что-то забыл? Может, ты хочешь, чтобы я пообещал что-нибудь ещё? Вэй Ин прижал ладонью ладонь брата на своей щеке. — Заказывать перец «Каролинский жнец» каждую неделю. Обещаешь? — Обещаю. — Не будить меня раньше десяти утра, если нам никуда не нужно? — Обещаю, — серьёзно кивнул Цзян Чэн. — Никогда не заставлять меня мыть окна, только если у тебя не сломаны руки, и ты не способен будешь сделать этого сам? — Обещаю купить робота для этого. — И последнее. Если мы проснулись в одной постели, обещай целовать меня каждое утро. — Обещаю целовать тебя каждое утро, когда мы просыпаемся в одной постели. — А как же ты? Ну, что мне тебе пообещать? Ваньинь ответил сразу же – будто бы ждал этого момента, и ради него всё это затеял. — Не рассказывать анекдоты в постели. — Что, никакие? И даже про «по-бобриному»? — Особенно про «по-бобриному»! Это всё, о чём я прошу. Вэй Ин состроил кислую мину. — Обещаю, — торжественно прижав руку к груди, объявил он. Правда, в том же самом он чуть не поклялся на присяге, но всё обошлось. Достаточно было посмотреть на госпожу Юй в первом ряду – Вэй Ин даже не сомневался, что она с лёгкостью подвинет всех на схеме рассадки, чтобы посмотреть на них в форме. Не то, чтобы она была рада – даже протянула мужу что-то, подозрительно похожее на небольшую пачку банкнот. Но хотя бы хлопала вместе со всеми.