скейтер

Разгар тёплого июня. Самое подходящее подростковое и беззаботное время. Солнце ещё не спешило покидать вечерний небосвод, рассеивая свои последние лучи по стенам панельных пятиэтажек. В одной из таких и сидел в своей маленькой комнатке на первом этаже Хван Хёнджин. Юноша, склонившись над гитарой, обклеенной цветастыми стикерами и объёмными наклейками, разучивал аккорды новой понравившейся песни и попутно сочинял что-то на ходу. Длинные пальцы скользили по струнам, периодически хватая карандаш и записывая в блокнот внезапно озарявшие голову идеи. Ногти с уже покоцанным чёрным лаком постукивали по деревянной поверхности, когда в голову снова врезалась неплохая строчка. Открытое окно еле-еле помогало от жары, заменяя сломанный вентилятор, всё ещё пылившийся в углу комнаты. На нём покоился плакат, что недавно отклеился от стены с другими такими же постерами, на которых красовались музыкальные группы, персонажи сериалов и актёры. Там же светила и гирлянда с тускнеющими разноцветными огоньками. Парень задумался, кусая ноготь большого пальца. Слова почти законченной строчки рассыпались на буквы и совсем не хотели собираться в единую конструкцию. Рука потянулась к крашенным волосам, чтобы почесать затылок в раздумьях. Длинные локоны давно лишились яркого оттенка, розовая краска на них почти смылась, оставив за собой лишь светло-персиковый цвет. Волосы Хёнджина чего только ни испытали. Юноша начал красить их с 14 лет и испробовал на них чуть-ли ни всю цветную палитру. Не мешало бы освежить цвет, но идеи с новым окрашиванием не приходили, как и пропавшие слова для незаконченной строчки. Решив не мучаться с ускользнувшими буквами, Хван вернулся к разучиванию аккордов. Вдруг в оконное стекло стукнулся маленький камушек, отдаваясь негромким звуком. Следом прилетел ещё один, проникая уже в саму комнату и врезаясь в пол. Хёнджин не успел отреагировать на внезапный обстрел снарядами из уличных камней, как за окном показалась рыжая макушка и чьи-то ладони ухватились за подоконник. – Феликс? – удивился молодой человек появлению своего друга и поспешил отложить гитару, чтобы подойти к подоконнику. – Приветик, – расплылся в улыбке парнишка, когда Хван оказался рядом. – Пошли гулять? Юноша прикрыл веки, а уголки его губ всё ещё тянулись вверх. Хёнджин глядел на россыпь рыжих веснушек на лице лучшего друга, что крепко вцепился в чужой подоконник и глупо улыбался. Появление Ли Феликса всегда внезапное и без предупреждений. Они ему и не нужны. Так совсем неинтересно. – Ты выпил, что ли? – опомнился Хёнджин, слишком долго рассматривавший Феликса, который, до сих пор не разомкнув глаза, уже начал сползать с окна. – Ага, сидр.. яблочный… Ой! – чуть не рухнул тот, но вовремя словивший его Хёнджин быстро затащил парня на подоконник уже целиком. – И сколько? – Да немножко. Бутылочку..или две? – задумался Ли в попытках вспомнить точное количество сидра, но появившаяся в воспоминаниях третья бутылка ещё больше его запутала. – А! Третья дома осталась! Неважно. Я наушники твои принёс. Феликс полез в карманы синей ветровки-анорак, шурша их содержимым. Он вытащил белые спутанные наушники, что зацепили собой фантики, посыпавшиеся из карманов. Подоконник заполнился пустыми упаковками от жвачек, что цветастыми пятнами поселились вокруг рыжего юноши. – Ты меня с ума сведёшь, мелкий. Хёнджин старше Феликса всего на пол года, но порой ощущалось, что на все лет 5. Но даже будучи старшим, он никогда не поучал лучшего друга. Будь он ещё чуточку честнее, признался бы, что любит выходки Ли, какими бы они бестолковыми не были. И даже когда этот разморённый одной или двумя(или всё же тремя) бутылками яблочного сидра и жарой балбес сидел на его подоконнике в окружении кучи фантиков от жвачки dirol ему хотелось лишь улыбнуться. – Так мы пойдём гулять? – снова спросил Феликс, перекладывая наушники в ладонь друга. – Решай быстрее, пить хочу. – Ладно, пойдём. Куплю тебе колы. *** Летний вечер дарил свежий воздух, ветер которого прохладно обдувал после дневной жары. Не зря Хёнджин накинул худи, они наверняка прошляются ещё до самой ночи. Он медленно шагал за Феликсом, что, несмотря на выпитый им ранее сидр, быстро рассекал воздух на своём стареньком скейтборде, а порванная кепка болталась на его ремне из стороны в сторону. Он даже умудрился пару раз рухнуть, но всё равно наворачивал круги около Хёнджина, попивая свою колу из жестяной банки. – И чего ты так любишь эту фанту? –  поморщил нос Феликс, спрашивая скорее риторически. Юноша недолюбливал этот раздражающе оранжевый напиток. Цитрусы никогда ему особо не нравились, поэтому Ли не понимал страсти друга к фанте. Хёнджин на недовольный вид друга лишь пожал плечами и, закидывая опустевшую банку в урну, отвернулся, чтобы скрыть внезапную улыбку. Хван предпочёл оставить в тайне, что питает любовь к этой пузырчатой апельсиновой газировке лишь потому, что она схожа с одним рыжим балбесом. Балбесом, что пропал из его поля зрения. – Ликс? – оглядываясь по сторонам, подозвал друга Хёнджин, но его и след простыл. – Феликс? – Мерзавец! – послышался озлобленный мужской голос где-то позади. Хёнджин хотел уже повернуться на приближавшиеся крики злого незнакомца, как его тут же подхватил под руку подлетевший откуда не возьмись Феликс. – Бежим! – лишь вырвалось из веселого юноши, державшего в охапку скейтборд и что-то цветастое. Хвану ничего не оставалось, кроме того, как послушать друга и подорваться с места. – Поймаю - уши пообрываю! – кричал вслед непоспевавший за молодыми людьми пожилой мужчина в зелёном фартуке. – Что ты опять успел натворить? – спросил взволнованный парень, косясь на Феликса. – Ничего особенного, просто цветочков тебе раздобыл, – лучезарно улыбнулся Ли, демонстрируя еле умещавшийся в его маленькой ладони букет из разных сортов цветов. На Хвана глядели разноцветные астры, пионы, тюльпаны и даже лилии. Пока Феликс махал своим несуразным сымпровизированным букетом, разгневанный мужчина стал приближаться к ним. Юноша совсем не ожидал, что владелец небольшого цветочного магазина сорвётся за ним и будет на столько быстрым. Он планировал набрать любых цветов, что попадутся на глаза, и ускользнуть, но вышедший флорист порушил все планы Феликса. Ли, вручив цветы другу, кинул под ноги скейтборд, что скоро уже развалится от его выходок, и с разбегу встал на него. – Запрыгивай! – разгоняясь, произнёс молодой человек, повернувшись к Хёнджину. Хван шустро прыгнул на скейт, цепляясь за плечи Феликса. В нос ударил аромат карамельного геля для душа и яблочного сидра. Хёнджин крепче ухватился за Феликса, шурша его курткой-анорак. Свежий ветерок пробирался сквозь яркие рыжие пряди прямиком к светлым персиковым. Воодушевление и лёгкость наполнили собой всю грудную клетку, с бьющимся сердцем от адреналина(или от впритык стоящего лучшего друга). Всё это напоминало весенние деньки, когда они сбегали со школы и прогуливали злосчастную химию. – И зачем ты это затеял? – спросил Хёнджин и повернулся назад, убеждаясь, что они оторвались от грозного флориста. Феликс и сам хотел бы об этом знать. – Просто, – начал отвечать парень, всё ещё раздумывая над вопросом, – Заметил цветы, а они так тебя напоминают. Вот и не смог мимо пройти. Не ожидал, что меня так быстро заметят. – Тебе точно сидр по мозгам вдарил, – рассмеялся Хван, тыкая пальцем в рыжую макушку. – С чего они вдруг меня напомнили? – Ну-у.. Они все такие цветные, – и захотелось сказать нежные, но это Феликс умолчал, прогоняя глупую мысль из головы, – Прям как ты, каждые полгода новый цвет волос. Умолчал он и тот факт, что не только за волосы считает лучшего друга цветным. Для Феликса Хёнджин невероятный и яркий. Он всегда восхищал Ли. Своим творчеством, идеями и внешностью. Хёнджин действительно как цветная палитра, которую Феликс всегда готов рассматривать. Хёнджин хоть и находился за спиной друга, всё равно остерегался и, чтобы не быть пойманным, всего лишь еле заметно улыбнулся. Не будь Феликс его лучшим другом, принял бы цветы за знак ухаживания. И ничуть бы не возмутился. Только вот это всего лишь шкодливая выходка Феликса, а Феликс всё ещё его лучший друг. Оторвав взгляд от букета, Хёнджин поглядел на аккуратно обрезанные кусты и недавно окрашенные лавочки и понял, что они уже заехали в городской парк. Феликс направился к заброшенному скейт-парку, что уже стал их излюбленным местом. Куда бы они не пошли, в конечном итоге всё равно оказывались там, в глубине огромного парка, спрятавшего в своей зеленой листве бетонные сооружения с металлическими балками. Всё здесь давно исписано разноцветными граффити, некоторые из которых были оставлены и руками лучших друзей. Феликс «высадил» своего пассажира, и Хёнджин уселся на металлические перила, аккуратно отложив цветы. Ли же отъехал ближе к рампе, и, если закрыть глаза на его маленькие пошатывания, уверено держался на скейте, начиная выполнять на нём несложные трюки. Хёнджин очаровано наблюдал за ним, едва улавливая краешек улыбки рыжего скейтера.  Пальцы нащупали в кармане старой чёрной худи, купленной когда-то по-дешёвке в секонд-хенде, провода спутавшихся наушников. Такие же спутанные мысли и чувства осели на дне души. Они, как огромный клубок, укатились в самую глубь, но каждый раз давили своей тяжестью. Их хотелось распутать, и Хёнджин медленно стал перебирать белые проводки наушников. Только чувства – не наушники, просто так распутать не получится. Справа показалась синяя куртка, приземлившаяся рядом. Феликс накатался, а точнее разозлился, что чуть не разодрал и так дырявые коленки на джинсах, когда в очередной раз неудачно проехался по рампе. Вот и пришёл со страдальческим видом к другу, перед этим пнув свою несчастную доску, грустно укатившуюся куда-то подальше. – Послушаем музыку? – перехватывая распутанные наушники, тихо произнёс Ли. До слуха Хёнджина дошло недовольное шмыганье и, переведя взгляд, он заметил алые коленки друга сквозь прорези джинс. – Снова из-за своего кек-флепа упал? – намерено неправильно произнёс Хван. – Это кик-флип, – поправил Феликс, стараясь казаться серьёзным, но всё равно улыбнулся, – И не из-за него. Он хотел сказать ещё что-то, но упустил мысль из головы, как только почувствовал, что тёплая ладонь проскользнула под прорезь в его джинсах, нежно поглаживая ушибленное колено. На коже ощущались слегка грубые от струн гитары подушечки пальцев, приносящие только самые мягкие прикосновения. Феликс глядел на большую ладонь старшего и в душе молил, чтобы Хёнджин её не убирал как можно дольше(желательно никогда). – Что хочешь послушать? – отвлёк юношу голос Хвана. – Тебя, – выдал Феликс, пока голова ещё не успела до конца обработать вопрос, а Хёнджин с удивлением поглядел на него. Даже многострадальную коленку гладить перестал, и Ли быстро начал искать пути, чтобы выкрутиться. – Я имел в виду твою игру на гитаре. – А, понял. Сейчас. Хёнджин достал телефон всё из того же кармана поношенной тонкой худи, и начал листать собственные записи, стараясь найти исключительно игру на гитаре. Он всё ещё стеснялся своего голоса, даже перед лучшим другом, поэтому пропускал всё, что содержало его пение. Но Феликс, будто на зло, тыкнул в экран, указывая на недавно записанный Хёнджином кавер, невинно произнеся: «Эту хочу». И Хвану ничего не оставалось кроме того, как выполнить прихоть друга. Они сидели плечо к плечу, разделяя одну пару наушников на двоих. Устремив взгляд на яркий закат, что сочетал в себе цвета яркого апельсина и нежного персика, каждый из парней находил в красках уходящего солнца своего лучшего друга. Тихая мелодия витала в паре со спокойным голосом Хвана вокруг них. Только вокруг них. И Феликс в стотысячный раз влюблялся в этот потрясающий голос, не понимая, как вообще можно было его стыдиться. Его бы воля, и Ли прославил бы этот голос с бесконечным признанием в любви. Только вот Хёнджин его лучший друг, а друзьям же в любви не признаются? – Я хочу тебя поцеловать, – проговорил внезапно Феликс. Сидр точно вдарил ему по мозгам. – Ч-что? – резко повернулся Хван, думая, что ему послышалось. Феликс внимательно глядел на него своими большими мерцающими глазами. Он прошёлся взглядом по каждой черте лица Хёнджина, останавливаясь на крохотной родинке под его глазом. Шоколадная крошка, не иначе. И эту крошку хотелось вкусить. Всё это время хотелось. – В родинку хочу поцеловать, – честно признался Ли, невесомо касаясь указательным пальцем маленькой точки на нижнем веке. Хёнджину было страшно пошевелиться. Он проглотил все слова, не в силах произнести хоть что-то, лишь глупо моргая. Феликс хотел чего? В мыслях только то, что он будет словлен за напрасную доверчивость, а друг разразится в смехе, сгибаясь пополам. Но этого не произошло. Феликс терпеливо сидел с самым честным взглядом, ожидая ответа. У Хёнджина сердце забилось ещё быстрее. Он желал этого несколько лет и, наконец получив это, способен лишь в ступоре хлопать ресницами. Хван посвящал каждую свою нежную песню своему лучшему другу, и не надеялся открыто спеть хоть одну из них. Все его трепетные строчки, рассеянные в блокнотных листах, посвящены рыжим локонам, россыпи веснушек и лучезарной улыбке. А в памяти хранились все дурацкие проказы Феликса, заставляющие глупо улыбаться и бить ладонью по лбу одновременно. В каждом своём взгляде он признавался Ли. И вот он услышал ответное признание? Как бы не проснуться от будильника в расстроенных, словно старая гитара на пыльном чердаке, чувствах. Феликс же неловко опустил руку, не дождавшись ответа. Он шокировал не только Хвана, но и себя самого. Опрометчиво было надеяться, что его чувства взаимны. Но трепетные действия друга и проклятый яблочный сидр, не желающий уходить из молодого организма, дали зелёный свет его дурной рыжей голове. Он же и сидр этот выпил, лишь бы хоть чуть-чуть отвлечься от мыслей о друге. Да так отвлёкся, что в итоге всё равно к нему под окно заявился. Как это всё глупо с его стороны. Хотелось провалиться под этот чертов бетон со своей любовью. Своим хрупким сердцем он искренне верил, что не зря это всё. Не зря был готов вечно сидеть рядом с Хёнджином, слушая мелодию гитары. Не зря погружался в каждую частичку лучшего друга, поражаясь всем его способностям. Не зря впивался карими глазами в пухлые губы, стараясь не попасться. Он осознал свои чувства не так давно, но, вероятно, зря. – А я хочу расцеловать твои веснушки, – наконец подал голос Хван, выходя из прострации. – Чего? – ошарашено застыл Феликс. – Но готов тебе уступить, ты же всё-таки младше. – Ты серьёзно? – Вполне. – Я же поцелую, – не унимался юноша в попытках отыскать в глазах напротив усмешку и обман. Каким бы смелым и решительным Феликс ни был, страх отвергнутым тяжело осел на плечах. – Я этого и хочу, – мягко произнёс Хёнджин, догадавшись о такой же неуверенности друга, и положил ладонь поверх руки Ли, крепко вцепившейся в металлические перила, на которых они сидели. И глядя друг на друга, они наконец поняли, что их чувства всегда были взаимны. Неважен их срок, главное – они оба видели любовь в глазах напротив. Феликс, пытаясь не обращать внимание на охвативший его мандраж, потянулся к другу и аккуратно коснулся губами маленькой родинки на нижнем веке, вкладывая в этот жест все чувства, что скрывались в нём всё это время. Лицо молодого человека, принимавшего с невесомым поцелуем горячие чувства, загорело румянцем. Хёнджин охватил ладонью щёку Феликса, направил его лицо ближе к своим губам и медленно накрыл ими губы парня. Их первый поцелуй впитал в себя всю нежность и трепет, что хранились в их молодых и хрупких сердцах, впитал яркий закат сочетающий в себе их цветные макушки и звонкую игру гитары, рассекающую летний ветер на старом скейтборде. И этот летний вечер навсегда останется в душе, где весь тяжелый клубок из чувств наконец распутался.