Ты виновна, Фурина

      Плотно задёрнутые шторы не позволяют солнечному свету пробраться в комнату, что медленно заполоняется мраком. Здесь так темно. Даже темнее, чем обычно. Я не люблю оставаться наедине сама с собой в этом зловещем, пустом месте. Мне страшно. Страшно из-за неизвестности и собственных мыслей, что с каждым разом пробираются всё глубже и глубже, врезаясь в сознание. Правильно ли поступаю? Тонкими пальцами обхватывая рукоять острого меча, я вновь и вновь оборачиваюсь к пустому зеркалу, стоящему посреди злачного места. К зеркалу, благодаря которому мы впервые встретились с тобой. Но в нём нет никого. Одна только непроглядная тьма. Оно стоит так величественно, возвышаясь над моей спальней, но от этого ни мне, ни тебе не легче. Лишь хуже и хуже.       Мне страшно.       Неуютно.       Больно       Ты прекрасно об этом знаешь, но не спешишь появляться в затхлом, покрытом мраком месте. Ты никогда не приходишь просто так. Даже тогда, когда я слёзно прошу тебя хотя бы на пару минут появиться в зеркале в надежде услышать совет по правлению Фонтейном. Как мне быть? Как жить без тебя и твоей помощи? С каждым днём пророчество начинает медленно сбываться, нависая над твоим же регионом и твоими жителями. Не все люди это пока поняли. Оно и к лучшему. Но почему я должна нести это бремя в одиночку..? Потому что в тот день сама согласилась страдать в обмен на жизни невинных людей. Ответ действительно прост. Я прекрасно его знаю, то и дело повторяю сама себе об этом, но, несмотря на это, не спешу принимать. Пальцами еле касаюсь острого лезвия, слегка проводя по нему. Должно быть, другого выхода и правда нет. Но ты говорила иначе. О другом. О чём-то совершенном, не подвластном разуму простых смертных.       Вы все говорили иначе, когда я впервые взошла на престол. Мне было тяжело, но ты почему-то молчала и не желала молвить по этому поводу. Всегда увиливала от этой темы, а после и вовсе скрывалась в кромешной мгле большого зеркала. Контакт никак не налаживался... Как ни странно, даже несмотря на всю подготовку моего сознания к приветственной речи, сыграть роль Архонта с первого раза мне ни капли не удалось. Люди не хотели видеть столь вежливое и невинное божество перед собой. Им нужна была комедия, драма, шоу! Что угодно, но только не та Фурина, чьё существование зависело лишь от простой прихоти. Будь на моём месте ты, всё получилось бы с первого раза. Но я - не ты и даже не бесполезное божество, и потому импровизация простой смертной вынуждена была выйти на новый уровень. Так искусно врать и не краснеть при этом дозволено не каждому. Но мне можно всё. Ты сама это говорила, очерчивая линию пересохших от недостатка влаги губ. Ты ведь просто игралась со мной. Игралась так, словно стоишь на сцене оперного театра. Будто все взгляды зрителей прикованы лишь к тебе одной. Тебе было смешно. Тебе было весело наблюдать за своей подопечной, плачущей от безысходности на перине массивной постели. Богам сон не нужен. Наверное поэтому многие люди просили встречи со мной именно ночью.       Ты сказала согласиться. Я не могла отказать им. Иначе бы правда вскрылась сама собой. Наверное, именно поэтому из тысячи смертных ты выбрала именно меня в тот роковой день, ласково называя своей лучшей версией Фокалорс и грубо крутя вокруг зеркала. От этого мне было противно. Ты ведь не воспринимаешь меня, как личность. Скорее, как вещь. Игрушку. Я ведь права, Гидро Архонт Фокалорс..? Конечно, права. Но ты никогда не отвечаешь на поставленный мною вопрос. Лишь коротко усмехаешься, намереваясь вновь вернуться в зазеркалье. Тебя забавит сложившаяся в Фонтене ситуация, но совершенно не волнует состояние лучшей-версии-богини-Фокалорс. Ты никогда не говоришь об этом открыто, вместо этого перелистывая стопку бумаг, раскиданных по всему письменному столу. Я догадываюсь, о чём думает гидро Архонт, но не смею произносить подобное высказывание вслух. Мне хватает одного только короткого смешка, заполнившего мрачную комнату, чтоб понять свою правоту. Я всеми силами стараюсь не отвлекаться от созерцания идеально отполированного меча, то и дело делая небольшие надрезы на коже, проверяя тот на остроту. Но ты подкрадываешься незаметно, почему-то дышишь мне в шею, аккуратно сжимаешь девичьи плечи и спускаешься ниже, аккуратно прижимаясь сзади. Зачем - понятно лишь тебе одной. Должно быть, в зазеркалье действительно одиноко.       — Потанцуем? — твой голос фонит в правом ухе, заставляет опустить холодное оружие кончиком книзу, а после и вовсе отбросить на постель в надежде, что всё будет хорошо. Фокалорс, зачем ты смеёшься?       Потому что знаешь, что я не смею отказать. Тебя снова забавит сложившаяся между нами ситуация. Богине справедливости весело. Её нежно-розовые губы, спорящие с бледным оттенком фарфоровой кожи, осторожно касаются моей шеи, медленно перемещаясь к мочке уха. Мне непривычно от подобного рода действий с твоей стороны, но я потихоньку привыкаю, инстинктивно откидывая голову куда-то назад, прямиком к тебе на плечо. Очередной смешок. Твои пальцы аккуратно очерчивают линию моей талии, крепко вжимаясь в ту отросшими ногтями. Из моих уст выходит полустон, а ноги сами подкашиваются, когда ты вновь припадаешь к шее, продолжая покрывать ту мокрыми поцелуями. Так неловко. Богиня справедливости вновь решила поиграть в игру со смертной. Как "мило".       Конечно, танец вновь ведёшь ты, заводя мою левую руку куда-то вдаль, между собой переплетая наши пальцы. Они такие холодные. Каждый сантиметр моего тела пробирает от разницы температур. Так странно. Двигая бёдрами в такт импровизированной мелодии, льющейся откуда-то из подсознания, Архонт аккуратно разворачивает моё податливое тело лицом к лицу, открывая вид на свои растянутые в ухмылке нежные губы. Я отворачиваюсь в сторону, отвожу взгляд. Не хочу держать зрительный контакт. Тебя это, конечно же, снова забавит. Неудивительно.       — Фурина, милая, не хмурься, пожалуйста, — твои тонкие пальцы аккуратно касаются моей щеки, а после осторожно перемещаются на складку меж бровей, разглаживая ту. Снова поддаюсь. Поджимаю губы. — Так-то лучше.       Ты вынуждаешь меня вновь посмотреть на тебя, бесцеремонно поворачивая к себе, крепко обхватывая подбородок. Я смотрю долго, изучаю твоё настроение и повадки, пытаясь понять, что же будет дальше. Пытаюсь, но всё равно теряю нить мыслей, когда ощущаю прикосновение влажных губ к своим сухим. И я буквально начинаю плавиться, поддаваясь твоему искушению. Ты целуешь так нежно, будто вкладываешь в этот момент всю свою так называемую любовь, хоть это и не так совершенно. Архонт справедливости не способна любить и чувствовать. Ты сама об этом говорила. Говорила, но почему-то больно прижимаешь меня к первой попавшейся стене, отбрасывая цилиндр куда-то в неизвестность мрачной спальни. Руками опускаясь на твои аккуратные бёдра, я решаю, что нужно проявить хоть каплю внимания, потому перенимаю инициативу на себя, прижимаясь ближе и ближе. Ты хмыкаешь прямиком в губы, приоткрывая глаза. К слову, я тоже слежу за тобой.       Укус за нижнюю губу становится отрезвляющим толчком к остановке. Я недовольно мычу, на сей раз хватаясь за твоё платье, сжимая то до треска швов. Мне больно. И морально, и физически. Тебе, конечно же, нет.       — Архонт справедливости вынесет свой вердикт? — сквозь зубы цежу я, наблюдая, как ты аккуратно смазываешь выступившие капли кровь с моих губ, а после слизываешь остатки с пальца, без зазрения совести глядя в мои глаза. От одного только взгляда становится не по себе.       — Конечно, — подставляя к моему горлу не пойми откуда взявшийся клинок, восклицаешь ты, всё ближе прижимая острое лезвие к нежной коже. Я чувствую, что дышать становится куда сложнее, а на шее, вероятнее всего, появляются алые полоски. Объяснить юдексу появление подобной мелочи будет весьма... проблематично. Ты это, конечно же, понимаешь. Будто мысли мои читаешь. Потому давишь на горло с ещё большей силой. Боль усиливается в три раза. И моральная, и физическая. — Ты виновна, Фурина.