Последний бой моего сына

- Здравствуй, королева. Так меня не называли очень давно. Я отвыкла от подобного обращения ещё в статусе, но сейчас… Что-то случилось. Ужасное. Раз здесь Торондор. Просто так Манвэ ко мне орла не отправит. - Присядь. Не думаю, что ты выдержишь эту весть. - Опять внуки? – тяжёлый вздох - Да, ты прав. Мы устали их оплакивать. Летим к Намо. - Сядь. Он непреклонен. - Кто из них? Кого из моих потомков забрала тьма? Орёл молчит. Так, как будто ему стыдно. Передо мной – не перед учителем. Как будто недостаточно сделал. Или же не сделал того, что должен был. Я не глядя протягиваю руку, мысленно зову колоду. На землю рядом падают две карты. Мечи. Король и десятка. Мудрец, критик, самый ответственный, воин… Лежит посреди чёрного марева, утыканный мечами. - Прости меня, я подчинился ему. Нет. Этого не может произойти. Он не сделал этого! Аракано жив! - Он бросил вызов Морготу. В голове что-то щёлкает и в алом мареве вспыхивают и гаснут изображения запечённой курицы, утки и прочих птиц, обычно подаваемых к столу. Кружатся в мыслях выдранные перья. Кто-то кричит. Боль, отчаяние, безнадёжность. Могу ли я помочь несчастному? Не знаю… Почему так болит горло? Не могу говорить. Я охрипла. Чья-то рука гладит по голове, успокаивает. Как раньше. Давно. Как будто в прошлой жизни. До всего этого. - Тише, дитя. Торондор не виноват. Я отправил его помочь. Но Финголфин отказался от помощи… Голос Манвэ мягкий, утешающий. Да, учитель не Эстэ и не Ирмо, но он мудр. А мой народ всегда старался прислушиваться к гласу разума и тянулся к свету. Тому самому, который защищал мой сын. - Пока что ты не сможешь говорить. Если хочешь, я покажу тебе. Но это будет трудно для тебя. Хочу. Я хочу быть там. Сделать хоть что-то – пнуть Моргота, отвлечь, предсказать поражение, помочь сыну. Но вала Манвэ почему-то оберегает меня и показывает лишь короткие видения. Я вижу это так же, как видит будущее Амариэ – маленькие, вспыхивающие и тут же гаснущие перед взором картинки. Слишком быстро, но всё ясно и чётко: орёл останавливает всадника недалеко от чёрной крепости. Всадник говорит с ним, отказывается и едет дальше. Он стучит в ворота… Древний ужас этого мира выходит из ворот. В руках у него молот. Он удивлён, что противник только один. Жуткая, несправедливая битва. Финголфин – так там называют Аракано – без помощи из Валинора смог продержаться против Моргота и ранить его. Лишь после того, как он упал… Он упал?! Аракано, вставай! Аракано!!! …Торондор лишь тогда набросился на Моргота и ослепил его. Последние картины были чуть длиннее. Огромный чёрный враг мира, шатаясь, поплёлся в свою твердыню, а орёл поднял тело героя и полетел прочь… Больно ли это? Слишком больно, чтобы говорить и думать об этом. Горжусь ли я сыном? Сейчас для меня это обычный набор букв и звуков, которые не могут выразить всего. Мой ребёнок совершил невозможное. Сделал это один. Хватит ли ещё у кого из детей Эру сил и смелости на подобное? Счастлива ли я? Я буду счастлива, если он вернётся домой. Или будет жив и мысли его будут слышны хотя бы Анайрэ. Я моргнула и села. Темнота, тишина, умиротворение, спокойствие… Учитель отнёс меня в сады Лориэна. Видимо я перенервничала. Как давно это было? Не знаю… Да и неважно. Мне помогли подняться, поставили на ноги. Кто-то взял под руку и повёл. - Анайрэ знает? - Отказалась жить у нас, будет ждать дома. Мой младший сын тоже опечален – с Аракано в Эндорэ было светлее. Теперь их осталось ещё меньше… Мы вышли из обители Ирмо и пошли по дороге. Инголдо не нужно спрашивать, куда меня проводить – он и так знает. - Видимо с короной придётся подождать… – Он замечает моё удивление – Я хотел уступить трон брату, когда он вернётся. Но возвращение его затянется… К вечеру мы добрались. Я потопталась у калитки и осторожно отворила её. Прошла по дорожке к крыльцу и остановилась. А если ей не сказали? А если она тоже у Эстэ? А если… Сердце на секунду остановилось – я подумала самое страшное. Вместо ответа Анайрэ выбежала из дома и крепко обняла меня. Она тоже знает. А на дорожку из моего рукава упало несколько карт. Можно воспевать подвиги героев, можно ненавидеть врагов в бессильной злобе перед ними, можно бояться ужасного и спотыкаться на пути к неизвестному. Это нормально и не стыдно. Стыдно не помнить и не уважать тех, кто сражается на стороне света, бережёт нас от тьмы, спасает мир и не жалеет себя, не прося ничего взамен.