Перед приходом Декабря

Томми свыкся с жизнью, которая теперь текла на одной из улочек Лондона. Как и всех мальчишек, его на каждом углу подкарауливали проблемы: они в общем-то преследовали всю их семью. Временами он подходил к темному кабинету и всматривался сквозь тощую щелку света на брата, который часто, сгорбившись, писал что-то в своей излюбленной тетради. Когда вечера становились холоднее, Виктор Кэндл думал, что Канун вскоре забудется. Что исчезнет, словно по волшебству проклятых ведьм. Но ведьма сидела в соседней комнате, отчаявшаяся и жалкая, сама неспособная забыть. Его мать. Ноябрьский ветер тоже не желал уносить воспоминания в своих объятиях. Страшный октябрь навсегда останется с ними, а что еще хуже — навсегда останется с Сашей. С нежной Сашей, которая не заслужила ничего из случившегося. С любимой Сашей, потерявшей из-за Виктора семь лет жизни. Она не винила его и не враждовала с Корделией: лишь с жалостью смотрела на женщину. Но он не мог перестать чувствовать груз ответственности. Несмотря на сложности, Виктор решительно пообещал самому себе обеспечивать семью несмотря на то, что Саша тоже стремилась найти работу. Она и без того слишком долго не видела света. Тем временем странный дом начал притягивать внимание: в месте, где живут ведьмы иначе и быть не может. Мистер Коннелли, или «Важная Птица», как его называла Кристина — еще один из призраков прошлого, важно расхаживал меж улиц, и их сумасшедший сосед клялся, что кот говорит человеческим голосом. Впрочем, он рассказывал и о гоблинах, живущих в канализации, поэтому его слова всерьез никто не воспринимал. А еще Марго — младшая сестра Виктора, с которой он никак не мог поладить. Почтальон однажды на полном серьезе заверил: по местным водостокам карабкалась девочка из этого дома. — Уж я могу отличить девочку от кота, знаете ли! — возмущенно сказал почтальон. — У кота есть то, чего нет ни у какой девочки, — хвост! А еще коты не носят платья. Виктор не знал, что думать. Он, казалось, уже просто не умел удивляться. Корделия, потерявшая в погоне за могуществом дочь и мужа, закрылась в одной из спален и мало интересовалась сверхъестественной чертовщиной в доме, а ему с этим разбираться было некогда. Чтобы прокормить пятерых человек и кота, репортеру нужно немало потрудиться. Вот и сейчас, поздним вечером, он негромко хлопнул дверью. Прислушался: царила почти полная тишина, прерываемая только шуршащими напевами радио. Марго, должно быть спит, а Томми играет в комнате. Виктор, не заходя на кухню, прошмыгнул в кабинет, чтобы наконец закончить бесконечный рабочий день. Нудный город сменялся глупыми байками, глупые байки — нудным городом. «Еще немного, и переведусь в издание покрупнее» — подумал Виктор Кэндл и тяжело вздохнул. На столе его ждала кривая горка документов: аренда жилья, перевод Томми в новую школу и тысяча других бытовых неурядиц. Он снова задумался о том, что с Кристиной ему было бы гораздо легче со всем управиться. Но вместе с тем понимал: будь сестра жива, они бы вообще никуда не уезжали. Хилая дверь кашлянула, и за спиной послышались шаги. –Я приготовила тебе поесть, а ты, — Саша тихонько прижалась головой к плечу Виктора. — даже не поздоровавшись, прячешься здесь. В нежной россыпи русых волос он вспоминал семнадцатилетнего себя, и вдруг по-новому взглянул на сашины глаза. Девушка храбрилась, натягивала на губы улыбку, но Виктор видел пустоту, что теперь темнела на дне этих глаз. Годы замерли между ними, словно пропасть. — Просто хотел покончить со всем, чтобы не отвлекаться. — рукой он махнул в сторону стола. Саша теперь носила фамилию Кроу, жила в большом городе и только и делала, что пряталась дома. Мир вдруг стал до неприличия живым, слишком громким, слишком объемным. А она все никак не могла согреться. — Обними меня. Виктор охотно подчинился, прижав девушку ближе. Руки крепко обвивают тело, но в голове всего одна мысль: я виноват. Он еще не раз с трепетом коснется ее губ, подумав, что у них есть шанс на счастье. Вспомнит треклятый Уэлихолн, отца и невыносимую тарабарщину событий. Но сейчас существовали только кабинет, пропахший деревом, хрупкая Саша в объятьях да сам Виктор Кэндл — незадачливый репортер. И все они крепко впитали нафталин странного дома. А Мистер Декабрь витал где-то неподалеку: его ветры уже принесли на порог ведьму.