Only thing that's burning when the nights grow cold

Из-под трибун волк наблюдал за игрой Лиама в лакросс.        Это был не первый раз, когда Лиам видел волка. Каждую игру и почти каждую тренировку он вглядывался в глубь темноты под трибунами и видел любопытный взгляд зеленых глаз большого черного волка. Поначалу Лиам постоянно был наготове и следил за волком, пока был на поле, на случай, если он решит что-то сделать, пока рядом невинные люди. Но самое большее, что делал волк, это лежал, положив голову на лапы, а его глаза метались вверх и вниз по полю, словно наблюдая, как игроки бегают взад и вперед от ворот к воротам.        Хотя Лиам пытался уловить его запах, возможно, выяснить, кем он мог быть, он не мог уловить ничего из-за пота немытых тел и восторга, веселья и усталости команды, завершающей успешную тренировку, выигрывающей или проигрывающей матч. Хотя Скотт пытался научить его, он не совсем овладел некоторыми волчьими навыками до того, как альфа уехал в колледж, поэтому было легко игнорировать тот факт, что волк вообще был там. Его химосигналы, которые Лиам мог учуять и идентифицировать с некоторой степенью точности, всегда были нейтральными, даже скучными.        Лиаму также было на удивление легко забыть о присутствии волка. Он никогда не действовал — просто лежал и смотрел, иногда его уши подергивались, а хвост стучал по искусственной траве, но на этом все. Он мог провести всю игру, ни разу не задумавшись об этом. У него на уме было много других вещей, например, попытка не позволить другим игрокам добраться до него и вынудить его сделать то, о чем он наверняка пожалеет, не отставать от суровых тренировок тренера, стать капитаном команды, которая иногда просто не хотела слушать капитана и выигрывать все возможные матчи. Подайте на него в суд за то, что он не подумал о каком-то случайном оборотне, который хотел посмотреть игру бесплатно.        И Лиам знал, что это точно оборотень. По крайней мере, он знал это.        Также было довольно сложно сосредоточиться на волке, когда все его друзья и семья подбадривали его со стороны. Оба его родителя, когда им удавалось уйти с работы, Мейсон, даже Мелисса и Арджент приходили несмотря на то, что Скотт больше не играл, просто посмотреть, как соревнуются Лиам и другие. Ему не раз хотелось, чтобы Тео был в их рядах, но, несмотря на то что Лиам много раз просил и умолял, Тео просто не стал бы для него этого делать. Судя по всему, даже у него были свои пределы.         Он часто задавался вопросом, может, стоит рассказать Скотту о волке под трибунами, который смотрел каждую игру, а иногда даже тренировку, но всегда передумывал, прежде чем отправить сообщение. Он был главным, пока Скотт учился в колледже, и ему было поручено присматривать за Бейкон-Хиллз вместо Скотта, потому что он доверял ему. Он не хотел так скоро беспокоить Скотта и не хотел, чтобы тот думал, что он не способен справиться с чем-то столь незначительным, как это.        Даже Тео сказал ему, что, вероятно, не о чем беспокоиться, усмехаясь так, как он это делал, когда Лиам говорил что-то исключительно глупое, и не боялся дать ему знать, но не хотел тратить на это ни время, ни энергию.        — Может быть, он приходит на ваши игры, чтобы поспать. Я не могу придумать ничего более скучного, чем смотреть, как кучка потных подростков бегает туда-сюда, размахивая палками и падая в грязь.        Он сказал это только для того, чтобы разозлить его. Он доказал это, одарив Лиама нежной ухмылкой, говорящей о том, что он так горд собой, и засмеялся, когда Лиам протянул руку через сиденья, чтобы оттолкнуть его лицо. Но Лиам думал, что он, возможно, был прав. Не в том, что лакросс грязный и скучный, а в том, что оборотню нужно безопасное место для отдыха. И Лиаму пришлось признать — в тени под трибунами было действительно хорошее место, чтобы спрятаться, и Лиам видел его только потому, что сам был оборотнем и по опыту знал, что опасность может скрываться в каждом уголке и закоулке.        Так что Лиам не стал тратить много времени на размышления об оборотне под трибунами. До сегодняшнего дня.        Пока он разминался, осторожно вращаясь во время растягивания на краю поля, наблюдая за соперниками, толпившимися поперек поля, он услышал приближение множества шагов. Он взглянул в сторону и увидел, как Кори и Мейсон идут к нему, а Алек и Нолан следуют за ними по пятам. Мейсон держал руки в карманах толстовки, но Алек, Нолан и Кори были одеты в свою форму. Он нахмурился, потому что они пахли не волнением или предвкушением, а страхом и беспокойством.        — В чем дело? — спросил Лиам.        Мейсон заговорил первым:        — Да ладно, чувак. Ты же не всерьёз.        — Что? — потребовал Лиам, чувствуя себя всё более обеспокоенным. Если случилось что-то ужасное, а он этого не заметил, то в отсутствие Скотта он был не очень хорошим временным альфой, — Что такое? Ты меня пугаешь.        — Лиам, — прошипел Кори, настолько напряженный, что его челюсть едва двигалась, пока он говорил, — Под трибунами волк. Типа, оборотень в полной трансформации просто сидит там и наблюдает за нами!        — Ох, — Лиам моргнул. Он взглянул через плечо Нолана на черного волка, — Да, он здесь уже какое-то время. Я это заметил.        Нолан нахмурился, переминаясь с ноги на ногу, его униформа скрипела. Раньше он не нервничал, но теперь он определенно нервничал, и острый запах беспокойства исходил от него волнами:        — Тебя это не беспокоит? Я имею в виду, что, если он нападет? Что, если он кого-то ранит? Здесь много людей, и большинство из них — просто люди.        — Он здесь уже несколько месяцев. Каждую игру и некоторые наши тренировки, — объяснил Лиам. Ему было немного не по себе из-за их испуганных и ошеломленных лиц, но он продолжал невозмутимо, — Я следил за ним, но до сих пор он только и делал, что сидел там. Я вполне уверен, что, если что-нибудь случится, я смогу о нём позаботиться. Это всего лишь оборотень. Без обид, но мы уже разбирались и с худшим.        — О чем ты говоришь? — спросил Алек, сморщив нос так, что Лиам никогда бы не признал, что это было довольно мило. Он выглядел таким молодым со своими растрепанными волосами и униформой, которая казалась на пять размеров больше его стройного тела. Даже Нолан выглядел в форме более правильно, чем Алек, но, возможно, это было больше связано с тем, как долго он играл, — Волк — это Тео.        Все медленно повернулись к нему лицом, и Лиам почувствовал, что его желудок опустился в самый низ и приземлился где-то возле лодыжек:        — Что ты только что сказал?        Взгляд Алека метнулся от Лиама к Нолану, затем к Кори, к Мейсону и обратно, он так крепко сжал клюшку для лакросса, что металл заскрипел под его пальцами.        — Эм, волк под трибунами — это Тео? Я думал, вы, ребята, это знали. Вот как он может смотреть, не привлекая к себе слишком много внимания.        — Откуда ты это знаешь? — потребовал Кори.         — Э-э, я спросил его об этом. Лиам не единственный, кто заметил его несколько месяцев назад, — Алек неопределенно указал на то место, где Лиам стоял, ошеломленный, — Я узнаю его волка с того момента, когда мы патрулировали вместе заповедник. Я имею в виду, я не очень хорошо разбираюсь во всех этих оборотнях, и ещё не могу учуять его запах или что-то еще среди всех этих людей здесь, но я знаю, что это Тео.        Мейсон повернулся к Лиаму с недовольным выражением лица и поднятой бровью:        — И все это время ты так и не узнал волка своего парня?        — Он черный волк и там темно! — протестовал Лиам указывая на темноту под трибунами, — И я спросил его об этом, а он сделал какой-то глупый комментарий о том, что оборотню скучно и он приходит поспать во время игры. И я могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз он оборачивался в волка для чего-то другого, кроме как рвать вещи на части, бегать по лесу и всё такое.        — Итак, — Нолан, казалось, изо всех сил старался не оборачиваться и не смотреть на Тео. — Значит, нам не о чем беспокоиться?        — Не о чем, — Алек пожал плечами, когда судьи дали свисток, означающий начало матча. Он схватил Нолана за локоть и начал тащить его на свои позиции, — Тео — большой старый плюшевый мишка. Он не кусается.        Кори бросил невозмутимый взгляд на удаляющуюся спину Алека:        — Кто-то должен сказать Алеку, насколько он не прав в этом высказывании.        Но Мейсон смотрел на Лиама с чем-то, что он не мог прочитать на его лице. Он пытался понять его химосигналы, но они были настолько запутанными, что даже когда Лиам пытался разобраться во всем этом, он чувствовал себя странно сбившимся с ног.        — Ты действительно не знал, что все это время это был Тео?        — Нет, — Лиам сглотнул, — Я просто подумал, что это какой-то случайный волк, который хотел посмотреть игру.        — Хм, — промурлыкал Мейсон. В его взгляде было что-то мягкое и задумчивое, и, если Лиам действительно сосредоточился, ему показалось, что он почувствовал запах… нежности и раздражения, — Ну, по крайней мере, ты знаешь, что он любит тебя достаточно, чтобы часами сидеть на игре, которую он терпеть не может, а? Может, тебе стоит поговорить с ним. Спроси его, почему он этого не делает, я не знаю, просто сидя с Мелиссой, Арджентом и мной.        — Конечно, — тупо сказал Лиам. — Наверное.        Мейсон сочувственно похлопал его по плечу, прежде чем он повернулся и пошел обратно к трибунам. Он скользнул на свое место рядом с Мелиссой, и Лиам увидел, как он что-то шепнул ей на ухо, и на ее лице появилось сложное выражение, что-то близкое к печали и недовольству. Она повернулась к Ардженту и что-то пробормотала ему, а Арджент нахмурился и начал отворачиваться от нее, к лестнице, ведущей к трибунам. Мелисса схватила его за локоть и удержала на месте, и, хотя Лиам мог попытаться услышать их сквозь рев толпы, он не стал беспокоиться, когда она сказала ему что-то еще, Мейсон наклонился, чтобы внести пару слов от себя, прежде чем они расселись поудобнее, чтобы посмотреть игру, выглядя встревоженными, но смирившимися. Честно говоря, Лиаму было немного не по себе, но, если Тео не хотел, чтобы в дело вмешивались Арджент и Мелисса, ему не следовало прятаться в темноте под трибунами, как кто-то посторонний.        Лиам посмотрел на волка, после своих подозрительных наблюдений последних нескольких месяцев, и да, это были умные зеленые глаза Тео. Как он мог не понять? Он должен был их узнать, и он чувствовал себя глупо, настолько глупо, из-за того, что не узнал.        На этот раз он уделил достаточно внимания, чтобы услышать забавное пыхтение волка, выдох воздуха из больших легких через зубастую пасть, который звучал так, как будто он смеялся над ним, что заставило его щеки покраснеть. Конечно, Тео смеялся над ним. Если бы роли поменялись местами, Лиам, вероятно, тоже бы смеялся.        Во время игры он уделял Тео особое внимание, хотя это, вероятно, вредило его игре, но только в этот раз ему было все равно. Теперь, когда он обратил внимание, он понял, что волк не следил за мячом, швыряемым туда и обратно по полю, а наблюдал за Лиамом. Его глаза следовали за ним, куда бы он ни пошел, даже если у него не было мяча, даже если он стоял на месте. Никто никогда раньше не обращал на него столько внимания, и Лиам почувствовал, как у него в затылке покалывает под пристальным вниманием. Это было неплохое чувство.        Его хвост ударялся об искусственную траву всякий раз, когда Лиаму удавалось забить гол. Его голова поднималась с того места, где она лежала на передних лапах, и с воинственным вниманием наблюдала, когда Лиам получал особенно сильный удар. Его губы оттягивались назад, обнажая все клыки от удовлетворения, когда Лиам наносил ответный удар. Всё это время волк не смотрел игру, Тео наблюдал за Лиамом.        Каким-то образом, несмотря на рассеянность Лиама, они победили. На самом деле он не должен был так сильно удивляться, учитывая, что другая команда была довольно дерьмовой, но когда Кори в знак празднования обнял его за плечи, когда Алек обнял Нолана с большим энтузиазмом, чем это было необходимо для его хрупких человеческих костей, и когда его друзья на трибунах поднялись на ноги, чтобы ознаменовать их победу, Лиам почти не заметил этого. Он был слишком занят, наблюдая за тем, как Тео наконец поднялся на лапы, почти невидимый в темноте. Он лениво потянулся, высунув язык из зубастой морды, прежде чем побежал в тень и был поглощен тьмой.        Он почти не обращал внимания на инструктаж тренера перед игрой и на этот раз не обращал внимания на смешки и насмешки другой команды через стену. Все, о чем он мог думать, это проницательные зеленые глаза Тео и его волчий смех над замешательством Лиама и то, как всё его тело напрягалось и настораживалось всякий раз, когда Лиама били. Неужели он делал это уже несколько месяцев, а Лиам не заметил, как под трибунами появился волк?        — Эй, — Алек толкнул его в локоть. Он улыбался ему, и впервые Лиаму показалось, что он выглядит мудрым, мудрым не по годам, — Ты пахнешь противоречиво, и если даже я могу сказать, ты знаешь, что это плохо. Я знаю, что он твой парень и все такое, но мне нравится думать, что я знаю его уже довольно хорошо. Не думаю, что он рассердится, если ты спросишь его об этом.        — Ты так думаешь? — Лиам ответил сухо.         Алек пожал плечами.        — Я думаю, он намеренно будет молчать об этом, но. Ты знаешь Тео. Он никогда не сможет отказать тебе, особенно если ты попросишь.        Когда Лиам пробирался через школу с сумкой на плече, он не удивился, увидев Тео, прислонившегося к боку своего пикапа, скрестив ноги перед собой и прижавшись плечами к задним окнам. Он приоткрыл глаз, когда Лиам приблизился:        — Как всё прошло?        — Хорошо. Мы победили, — ответил Лиам, прежде чем он успел подумать об этом. Они повторяли эту процедуру после каждой игры: Тео вел себя скучающе, спрашивал, как играет Лиам, а Лиам сообщал ему результаты и рассказывал Тео о самых ярких моментах. В свете сегодняшнего дня тот факт, что Тео каждый раз знал, выиграл Лиам или проиграл, но все равно спрашивал его, вызывал в его груди что-то теплое, — Надрали им задницы, вообще-то. Опередили их где-то на десять очков.        Ухмыляясь, Тео с любопытством скользнул по Лиаму вверх и вниз, от чего щеки Лиама залил жар. Он бросил сумку на заднее сиденье, пока Тео садился за руль, двигатель уже гудел под ним, когда он скользнул на пассажирское сиденье и пристегнул ремень безопасности.        — Я никогда не сомневался в тебе, маленький волчонок.        Это прозвище уже давно перестало вызывать у него раздражение, и теперь он знал, что Тео сказал это любя, сейчас оно только согревало его. На этот раз Лиам не стал рассказывать Тео о своих ярких моментах, потому что какой в ​​этом смысл? Тео был там, он видел все это в высоком разрешении, которое обеспечивали его полностью обращённые глаза. Хотя, видимо, он видел это и каждый раз реагировал с той же гордостью и волнением, что и всегда. Но на этот раз Лиам знал, и Тео знал, что Лиам знал, и это просто не вызывало той трепетной реакции, которая обычно была.        Некоторое время они ехали молча, пробираясь по извилистым дорогам Бейкон-Хиллз обратно к дому Лиама, не говоря ни слова. Это было комфортное молчание, но им обоим обычно было что сказать. В конце концов, Лиам вздохнул и провел рукой по волосам, убирая пряди со лба и с глаз. Все дразнили его по поводу необходимости подстричься, но Лиаму это нравилось, и Тео это нравилось, поэтому он не думал, что это имеет большое значение.        — Итак, — Лиам нарушил молчание. — Мы правда не собираемся об этом говорить?        — Говорить о чем? — Тео взглянул на Лиама, приподняв бровь.        Зарычав от разочарования, Лиам вскинул руки вверх и повернулся на сиденье так, чтобы полностью смотреть на Тео:        — Ты шутишь? Неужели мы собираемся просто отмахнуться от того факта, что ты смотрел мои игры по лакроссу в виде волка несколько месяцев и ничего не сказал?        — Честно говоря, — прервал его Тео, прежде чем Лиам смог продолжить. Он старался не улыбаться. Это разозлило Лиама больше, чем следовало бы, — Я думал, что ты знал.        — Я спросил тебя, что ты думаешь по этому поводу, — парировал Лиам, — А ты сказал, что не о чем беспокоиться и что мои игры были настолько скучными, что волк, вероятно, спал.        — Ну да, — Тео теперь активно улыбался. Лиаму хотелось бы, чтобы это не делало его таким привлекательным, чтобы он мог сбить с лица улыбку, — Именно тогда я понял, что ты понятия не имеешь, и я не собирался быть первым, кто скажет правду. Я подумал, что с таким же успехом можно немного развлечься.        Вздохнув, Лиам откинулся на сиденье, частично уткнувшись лицом в искусственную кожу, которая почти полностью пахла им и Тео, и вместо того, чтобы слишком много думать об этом, он смотрел на профиль Тео, пока ехал. Его волосы тоже стали длиннее, падая на глаза привлекательными беспорядочными прядями, но у Лиама было ощущение, что он не собирается их стричь в ближайшее время. Хотя Тео никогда не высказывал этого вслух, Лиам думал, что Тео действительно нравилось иметь право голоса в отношении своей внешности, того, какими и насколько короткими будут его волосы, наконец, свободного от требований Ужасных Докторов, которые диктовали каждый аспект существования Тео, даже если он жив или мёртв, но Тео никогда не признавался в этом вслух, и Лиам был доволен тем, что он выглядел мягким и спокойным, чтобы слишком много спрашивать про это.        — Я не понимаю, почему ты просто не сказал мне, — сказал Лиам, — Почему ты решил, что тебе нужно вот так прятаться? Ты серьезно думаешь, что у меня были бы проблемы с твоим присутствием, учитывая, что я уже несколько месяцев умолял тебя прийти хотя бы на одну игру?        Тео молчал так долго, что Лиам смирился с осознанием того, что сегодня он не получит объяснений.        — В первый раз, когда это произошло, я просто хотел проверить, чтобы ты не придавал этому большого значения. Чтобы увидеть, хватит ли у меня терпения, добровольно выдержать это. Я не хотел обнадеживать тебя обещанием, которое я не смог бы сдержать.        — Конечно, — согласился Лиам, — Это имеет смысл. Но почему каждый раз в виде волка?        — Никто не знал, что я был там. Сначала ты даже не заметил, — сказал Тео, — И мне нравилось наблюдать за тобой так, чтобы меня никто не видел. Ты… хорош в этом. Лакросс. Не знаю, говорил ли я тебе это когда-нибудь, я не хотел раскрывать свою маскировку.        — Нет, ты никогда этого не говорил, — Лиам практически почувствовал сбивчивое биение своего сердца и слегка хлопнул Тео по руке, когда тот ухмыльнулся от этого звука, — Но я до сих пор не понимаю, почему ты мне так и не сказал. Я имею в виду, ты рассказал Алеку!        — Я не рассказывал Алеку, Алек поймал меня и потребовал ответа, — нежно закатил глаза Тео, — Он опаздывал или что-то в этом роде и увидел, как я оборачиваюсь прямо перед игрой, а затем преследовал меня по всему городу, пока я не сказал ему.        Этот образ почти рассмешил Лиама, но он пытался быть серьезным, поэтому прикусил губу, чтобы подавить смех, но не смог полностью сдержать движение уголков губ вверх.        — Да, конечно, я думаю, это имеет смысл. Но ты до сих пор не сказал мне, почему ты это делал. Почему ты не мог просто появиться, как ты? Я просто не понимаю этой секретности. Ты смотрел игры в лакросс, это не требует использование высшего уровня шпионажа и секретности.        Фыркнув, Тео оторвал взгляд от дороги, чтобы улыбнуться Лиаму, и Лиам поймал себя на том, что улыбается в ответ, сам того не желая. Было так трудно удержаться от искренней улыбки Тео, но, когда он вернулся к наблюдению за дорогой, простирающейся перед ним, выражение его лица было мрачным.        — Я не знаю, что тебе сказать. Я не думал, что это будет иметь большое значение.        — Это не имеет большого значения, — поспешил заверить Лиам, — У меня нет с этим проблем. Если хочешь, ты можешь продолжать прокрадываться и наблюдать в образе волка до конца года. Я просто хочу знать, почему ты чувствовал, что не можешь прийти в образе самого себя, как человек-Тео.        Честно говоря, Лиам не знал, почему эта информация была для него так важна. Он даже не знал, что Тео делал это долгое время, и теперь, когда он знал, он допрашивал Тео о его выборе по причинам, которые он не мог понять. Это не имело смысла даже для него, и он уже собирался сказать это, вставив в конце застенчивое извинение, когда Тео издал звук в глубине своего горла, такой тихий, что Лиам почти пропустил его, и сказал:        — Я не хотел, чтобы кто-нибудь меня видел. Я не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что я был там. Я чувствовал, что я был... я не знаю. Я думал, что меня попросят уйти, и я не знаю, согласился бы я с этим, если бы мне сказали оставить тебя, когда ты делал то, что тебе так нравилось. Ты всегда выглядишь... Я не знаю. Не знаю. Счастливым, уравновешенным или умиротворенным, когда ты играешь в лакросс, и мне нравится видеть тебя таким, я боялся, что кто-нибудь попытается отобрать это у меня.        Лиам ошеломленно уставился на Тео:        — Во-первых, если кто-то захочет тебя выгнать, ему придется сначала подраться со мной, — сказал он, и Тео усмехнулся, но его костяшки пальцев побелели на руле, — Во-вторых, когда Мейсон сказал Мелиссе и Ардженту, что ты был там, они хотели прийти и заставить тебя сидеть с ними на трибунах. Почему ты так думал?        Печально было то, что Лиам точно знал, почему Тео так подумал, и на ум пришли пугающие маски Ужасных Докторов и десятилетие, проведенное Тео с ними. Вместо этого Тео пожал плечами и включил индикатор, когда они подъехали к дому Гейер-Данбаров.        — Думаю, это унизительное испытание быть на глазах у других.        Когда Тео выключил зажигание, никто из них не пошевелился даже чтобы расстегнуть ремни безопасности. Тео продолжал упрямо смотреть вперед, через лобовое стекло на закрытую дверь гаража, а Лиам продолжал смотреть на него, на изгиб его носа, изгиб челюсти, остроту его скул и мягкость его волос. Он протянул руку через консоль между ними и оторвал одну руку Тео от руля, чтобы нежно сжать её в своей. Тео позволил ему, проследив за движением Лиама, когда он провел большим пальцем по тыльной стороне ладони.        — Могу ли я попросить об одолжении?        — Конечно, — сухо ответил Тео, — Что такое?        — Когда ты придешь на мою следующую игру, — осторожно начал Лиам, пробуя каждое слово на языке, прежде чем произнести его, — Можешь ли ты прийти как ты и сидеть на трибунах вместе со всеми?        Тео вздохнул, и его голос звучал более устало, чем подросток его возраста имел на это право, как будто он ожидал, что в какой-то момент из его уст вылетят именно эти слова:        — Зачем?        — Потому что ты мой парень, я люблю тебя и не хочу, чтобы тебе приходилось прятаться от других людей, которых я люблю, — сказал Лиам, — Я хочу, чтобы ты сидел с Мейсоном, Арджентом, Мелиссой и моими родителями и радовался изо всех сил, когда я забиваю гол, и я не хочу, чтобы ты чувствовал, что у тебя нет на это права.        Хотя выражение лица Тео оставалось пустым, Лиам мог услышать учащенное сердцебиение, прежде чем он смог его подавить, то, как его химосигналы становились приторно-сладкими от удовольствия. Его слова, когда он говорил, звучали слишком кокетливо, чтобы быть искренними.        — Правда?        — Да, — сказал Лиам. — И я имею в виду, что не помешало бы показать тебя всем, если ты понимаешь, о чем я.        На этот раз Тео ухмыльнулся, откинув голову на сиденье и ослепительно улыбнувшись Лиаму. Лиам почувствовал, что сияет в ответ. Когда он заговорил на этот раз, флирт был настоящим, и его глаза блестели, как вода на поверхности океана, дразнящие и сладко-сладкие.        — О да? Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы я был рядом только как личная красивая болельщица, волчонок?        — Нет. Я хочу, чтобы ты был там, потому что я люблю тебя, — просто сказал Лиам, — Но то, что ты хорошо выглядишь, тоже не повредит. Просто подумай об этом, ладно? Ничего не решай сейчас, но я просто хочу, чтобы ты обдумал это. Для следующего раза. Хорошо?        Грустно улыбаясь, с оттенком меланхолии в глазах, Тео успокаивающе сжал руку Лиама.        — Я обещаю, что подумаю об этом.        Это было больше, чем Лиам мог надеяться, и в ответ он сжал руку Тео.        — Отлично. Хочешь зайти? Думаю, у нас на ужин будет жаркое.        Во время следующей игры Лиам нашел время, чтобы отвести взгляд от Алека, Мейсона, Кори, Нолана и соперников, чтобы посмотреть на трибуны, на свою стаю, на своих друзей и семью, болеющих за его команду, и был в восторге и взволнован до мозга костей, увидев Тео, сидящего на сиденьях, зажатого между Мелиссой и его матерью, аплодирующего и выкрикивающего его имя громче, чем кто-либо из них, и если вид его там, в человеческом облике, заставил его сердце наполниться абсолютным обожанием, блаженством и любовью, тогда Тео и Алек были единственными людьми со сверхъестественным обонянием, которые действительно когда-либо знали правду о том, что он испытывал в тот момент.        Можно было с уверенностью сказать, что Лиам больше не видел волка под трибунами.